Цзян Юйбай повернул голову и посмотрел на дядю:
— Дядя, ты, как первая скрипка, тоже должен…
Цзян Шаоци догадался, что имел в виду Цзян Юйбай. Он негромко рассмеялся и бодро ответил:
— Ну да, твой дядя в обычное время тоже делает кое-какие инвестиции. Но моё давление и близко не сравнится с тем, что испытывает твой отец. Эх, твой отец родился на десять лет раньше меня и хлебнул гораздо больше горя. К счастью, я его младший брат, и мне не нужно нести столько ответственности… В этот раз он отправился в отпуск, а я приехал помочь ему присмотреть за ребёнком! Эх, если так подумать, я не только хороший дядя, но и отличный брат.
Он был крайне доволен собой и полон уверенности.
Цзян Юйбай на мгновение задумался и решил осмотреть промышленный парк вместе с дядей.
Во-первых, Цзян Юйбай действительно никогда не видел этот новый парк. Во-вторых, он считал, что, проведя с дядей побольше времени, он, возможно, сможет перенять у него эту необъяснимую уверенность в себе — Эйнштейн когда-то сказал: «Уверенность — это первый шаг на пути к успеху».
Перед уходом Цзян Юйбай взял с собой фотоаппарат.
*
В час дня Цзян Шаоци привёл Цзян Юйбая в промышленный парк, расположенный на окраине города.
Будучи первой скрипкой в оркестре мирового уровня, Цзян Шаоци чрезвычайно бережно относился к своим рукам. Его руки можно было назвать безупречными: длинные пальцы, чёткие суставы, сухожилия, тянущиеся к тыльной стороне ладони, — в них чувствовалась мужская сила и в то же время изящная красота, выходящая за рамки пола.
Находясь на улице, какой бы жаркой ни была погода, Цзян Шаоци обязательно надевал перчатки.
Он протянул руку Цзян Юйбаю:
— Ты только не убегай, обязательно иди за дядей.
Цзян Юйбай с лёгким сомнением взял Цзян Шаоци за руку:
— Мне девять лет, я не потеряюсь.
— Почему перед дядей ты всегда… не ведёшь себя как ребёнок? — внезапно спросил его Цзян Шаоци. — Кажется, ты мне не очень-то доверяешь.
Цзян Юйбай небрежно ответил:
— Потому что дядя — взрослый.
Цзян Шаоци с улыбкой присел перед ним:
— Хотя мне двадцать четыре года и я давно совершеннолетний, в душе я всё ещё ребёнок. Почему ты не можешь относиться ко мне как к своим школьным товарищам? Неужели ты не чувствуешь, что у нас с тобой много общего?
— Я и сам не знаю, — безучастно отмахнулся Цзян Юйбай.
Цзян Шаоци коснулся головы племянника:
— Ну ты даёшь, сразу видно — родной сын моего брата. Я слышал, что мой брат в детстве тоже был не по годам серьёзным и степенным.
— В школе я очень активный, — возразил Цзян Юйбай в своё оправдание.
— Да неужели? — усомнился Цзян Шаоци. — У тебя много друзей, с которыми ты играешь?
Цзян Юйбай привёл конкретный пример:
— Моя соседка по парте говорила, что я её лучший друг. — Едва произнеся это, Цзян Юйбай замер. Как он мог использовать Линь Чжися в качестве типичного примера «лучшего друга» в разговоре с дядей?
Цзян Шаоци, напротив, преувеличенно воскликнул:
— Ого! Как круто! Прошёл всего месяц с начала учёбы, а у тебя уже появился лучший друг. Сразу видно племянника своего дяди, такой общительный.
Рецепционисты промышленного парка, менеджеры отделов, охрана цехов и другие сотрудники следовали за Цзян Шаоци. Они были в униформе, с рациями в руках и время от времени переговаривались по ним. Менеджером отдела была высокая женщина лет сорока, худощавая, сметливая и деловитая. Она сказала Цзян Шаоци:
— В эти два дня на заводе сменная работа, рабочих в цехах меньше, чем обычно, но конвейер не останавливался.
На самом деле Цзян Шаоци совершенно ничего не смыслил в заводах, цехах и производстве.
Он мог только делать вид, что глубоко погружён в раздумья, и согласно кивать:
— Неплохо, очень хорошо.
Он снова присел и спросил Цзян Юйбая:
— Сяо Цзян, какие у тебя впечатления?
Сяо Цзян поднял камеру:
— Можно мне сфотографировать?
Менеджер отдела с улыбкой подхватила:
— Конечно можно. Хотите, отдайте фотоаппарат мне, я помогу вам сделать снимки?
Цзян Юйбай вежливо отказал менеджеру. Он стоял на кольцевой стеклянной галерее второго этажа, глядя вниз на линию стерильного холодного розлива на первом этаже. Он обнаружил, что то самое «молоко Цао Мэй», которое больше всего любит Линь Чжися, производится именно на таких огромных машинах, стоящих одна за другой. Он также увидел нескольких сотрудников в синих защитных костюмах, ходивших по цеху. Стеклянные перегородки пересекались, разделяя производственную зону первого этажа на семь больших блоков.
В воздухе не чувствовалось ни малейшего запаха еды, лишь холод, исходящий от стальных листов, стекла и гудения машин.
Цзян Юйбай нажал на спуск, делая снимок.
— У нашей компании есть пастбища в четырёх провинциях и городах страны, своя логистика, склады и полная система управления цепочками поставок, — рассказывала менеджер отдела. — Мы обеспечиваем безопасность источников молока в самом зачатке…
Она шла впереди, указывая дорогу, и, когда Цзян Юйбай переступал порог, она склонилась и предупредила:
— Помедленнее, будьте осторожны, пожалуйста, сюда.
Цзян Юйбай чувствовал себя немного неловко. Он не привык, когда люди ведут себя перед ним столь подобострастно. Хотя он понимал, что это, вероятно, проявление так называемого «уважения» во взрослом обществе.
Держа дядю за левую руку и неся фотоаппарат в правой, Цзян Юйбай продолжал идти за менеджером, сопровождающими и остальной группой.
Впереди был производственный сектор йогуртов, сгущённого молока, мороженого и других молочных продуктов. Продукция, выпускаемая в этом парке, отправляется в крупнейшие супермаркеты и оптовикам этой и других провинций. Цзян Юйбай обвёл взглядом помещение и заметил йогурт, который пил каждое утро. Он указал на пластиковую табличку:
— Этот неплохой.
— Мы подготовили подарочный пакет, — тут же отозвалась менеджер.
Продуктовый сектор был лишь малой частью этого промышленного парка, вокруг находились также фармацевтический завод, завод автомобильных запчастей, фабрика складского оборудования и компания по производству прецизионных инструментов. Небо постепенно темнело, и в мгновение ока настал закат; Цзян Юйбай ещё не успел осмотреть «прецизионные инструменты», как дядя уже собрался везти его домой.
Помимо множества фотографий, Цзян Юйбай получил подарочный пакет. Внутри лежали мягкая игрушка в виде кошки, коробка молочных сладостей, поздравительная открытка с золотым тиснением и пожеланиями удачи, а также четыре бутылки йогурта — было заметно, что йогурт добавили в последний момент.
Вечерняя заря пламенела, словно пожар. Цзян Юйбай сжимал пакет в руках и смотрел вдаль на бескрайний промышленный парк, о чём-то размышляя. Спустя некоторое время он тихо произнёс:
— Когда я вырасту, я буду работать так же усердно, как отец.
Прохладный ветер растрепал его волосы.
Его дядя, Цзян Шаоци, был глубоко тронут.
Цзян Шаоци поднял руку и обнял Цзян Юйбая за плечо:
— Ты действительно хороший ребёнок, а твой дядя — просто мастер воспитания. Я воспитывал тебя всего один короткий день, и ты уже понял, что нужно сопереживать отцу, усердно работать, поддерживать славу семьи и строить прекрасное завтра. Неплохо, очень хорошо, сразу видно — наше дитя.
Закончив изливать чувства, Цзян Шаоци ожидал, что Цзян Юйбай снова начнёт с ним спорить.
Однако на этот раз Цзян Юйбай и не думал возражать. Он слегка улыбнулся, поднял глаза на дядю и ответил:
— Да.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
