Цзян Юйбай перевернул страницу статьи. Он больше не собирался потакать Линь-лаоши, ведя себя словно отчаявшийся плохой ученик:
— Линь-лаоши, может, сменим вопрос?
Линь Чжися подхватила свой рюкзак, достала из него «Дневник наблюдений за человечеством» и тут же начала записывать: «Сегодня утром, когда Цзян Юйбай играл на пианино, я уселась на крышку рояля. Он схватил меня за запястье и, склонив голову, поцеловал тыльную сторону ладони. Сердце забилось чуть быстрее… В кабинете мы с Цзян Юйбаем играли в репетитора и ученика. Я была учителем, а он — студентом. Я спросила, что он чувствует, когда я его целую, но он отказался отвечать…»
Цзян Юйбай смотрел, как она выводит иероглиф за иероглифом, и вдруг, воспользовавшись её же вопросом, спросил в ответ:
— А что чувствовала ты, когда целовала меня?
Линь Чжися, ни капли не скрываясь, прямодушно ответила:
— Я была очень рада и захотела поцеловать тебя ещё несколько раз.
Она положила руки ему на плечи. Цзян Юйбай несколько секунд смотрел ей в глаза. Она, не мигая, пристально глядела на него, и он становился всё ближе и ближе.
Он мягко обнял её за спину. Она могла в любой момент спрыгнуть с его колен, но не шевелилась. Она всё так же сидела у него на коленях, словно в надёжной гавани.
Цзян Юйбай откинулся на спинку стула, больше не пытаясь сблизиться.
Он решил придерживаться тактики «постепенного продвижения». Сюжет вчерашнего сна уже почти воплотился в жизнь… Пока он обдумывал следующий шаг, Линь Чжися снова прильнула к нему и дважды поцеловала в щёку. В конце концов она уткнулась лицом в его шею и повторила то, что говорила раньше:
— Мне так нравится твой запах.
В тот год из-за этой фразы Цзян Юйбай чуть не свалился на пол, но сейчас он явно стал намного взрослее. Он выровнял дыхание, намеренно разрушая двусмысленную атмосферу:
— Скорее всего, это запах геля для душа и стирального порошка.
Кто же знал, что он сам выроет себе яму.
Линь Чжися подхватила его мысль:
— Ты только что из душа?
Цзян Юйбай негромко ответил:
— Принимал утром.
Линь Чжися спросила снова:
— А у тебя дома есть клубничный гель для душа?
Линь Чжися задала этот вопрос, потому что хотела узнать, может ли Цзян Юйбай источать аромат клубники. Однако для ушей Цзян Юйбая её вопрос прозвучал совсем иначе.
Цзян Юйбай убрал одну из статей, смяв бумагу в кулаке. Его голос слегка охрип:
— Я всё для тебя подготовлю.
Линь Чжися переспросила:
— Ты подготовишь для меня бутылку геля для душа?
Цзян Юйбай хранил молчание.
Линь Чжися, немного подумав, прошептала ему на ухо:
— О чём ты подумал? Если не скажешь, я сама догадаюсь.
Цзян Юйбай примерил на себя роль арендодателя:
— В сентябре следующего года, если тебе не дадут место в общежитии, можешь переехать ко мне. У меня тут есть свободная спальня, пойдём посмотрим, подойдёт ли она тебе.
Первой реакцией Линь Чжиси было:
— Сколько в месяц?
Цзян Юйбай назвал символическую цену:
— Сто.
— Фунтов?
— Юаней.
Линь Чжися принялась подсчитывать:
— В китайском ресторане рядом с моим домом ста юаней хватит только на один обед для нас двоих, если брать только рис с гарниром и не заказывать напитки… Снимать жильё стоит как минимум две тысячи в месяц. У меня есть однокурсница, которая снимает квартиру вместе с кем-то, и её доля составляет тысячу девятьсот юаней. Моё общежитие стоит сто сорок фунтов в неделю. Если считать по тридцать дней в месяце, то аренда выходит шестьсот фунтов. По вчерашнему курсу один фунт равен десяти юаням семидесяти фэням, значит, моя аренда — больше шести тысяч. Твой дом определённо лучше моей комнаты в общежитии, так что цена должна быть выше.
Цзян Юйбай не мог брать с неё шесть тысяч в месяц.
Линь Чжися никогда не позволяла Цзян Юйбаю тратить на неё деньги. Поразмыслив немного, Цзян Юйбай нашёл выход. Он со всей искренностью предложил:
— Давай добавим в договор аренды пункт: ты будешь моим репетитором, и это покроет стоимость жилья.
Линь Чжися несколько раз переспросила:
— Ты хорошо подумал? Действительно хочешь нанять меня репетитором? Я ведь не учусь на экономическом и никогда не изучала экономику углублённо.
Цзян Юйбай нажал на кнопку включения монитора. Он открыл документ Word и набросал простой договор аренды в двух версиях: на китайском и английском языках. Он был подготовлен, пальцы быстро стучали по клавишам, почти без пауз.
Линь Чжися, изучая пункт за пунктом, выдвинула требование:
— Пожалуйста, арендодатель, кратко опишите область преподавания репетитора.
Цзян Юйбай напечатал строку: «Математика и статистика».
Линь Чжися снова спросила:
— А у тебя есть репетитор по математике? Какая у него зарплата в месяц? Я не хочу пользоваться твоей добротой.
Было видно, что Линь Чжися подошла к проверке «договора аренды» крайне серьёзно. Она не собиралась делать это спустя рукава. Она действительно восприняла «репетиторство» как свою будущую работу, желая усердным трудом сэкономить на жилье.
Цзян Юйбай последовательно разложил всё по полочкам:
— Если бы ты работала ассистентом в университете, твоя зарплата в месяц была бы больше шести тысяч. Мой репетитор… его годовой доход после вычета налогов исчисляется шестизначной суммой. Если так посчитать, то это я остаюсь в выигрыше.
— Правда? — Линь Чжися всё ещё сомневалась.
— Конечно, — сказал Цзян Юйбай. — Я тебя не обману.
Линь Чжися промолчала.
Цзян Юйбай добавил:
— Математика мне и впрямь даётся не очень хорошо… — Он подразил интонации двоечника и произнёс: — Вся надежда на тебя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
