Вэнь Ци в этом году исполнилось двадцать два года. Он много лет проучился за границей, постоянно жил один, совершенно не умел общаться с людьми, и у него не было никого, кому он мог бы открыться.
Он окончил бакалавриат в Имперском колледже Лондона. Главный кампус этого учебного заведения расположен в Южном Кенсингтоне, и неподалёку от него находятся три музея. Когда ему было нечем заняться, он часто в одиночестве ходил по музеям или сидел на уличной скамье, скармливая еду стае голубей.
Вэнь Ци помнил, что в первый месяц после начала учёбы он часто держался вместе с однокурсниками. Позже он постепенно осознал, насколько вся эта социальная активность скучна, безынтересна, однообразна и избыточна. В праздничные и выходные дни часть студентов с разных курсов и факультетов выкладывала в QQ-пространство фотографии из своих путешествий и с совместных ужинов, демонстрируя свою яркую и насыщенную внеучебную жизнь. Эти снимки были похожи друг на друга как две капли воды: путешествия — это синее небо и белые облака, море и замки; ужины — это рис, хого, домашние блюда, вонтоны и пельмени… Вэнь Ци быстро пролистывал их, никогда не оставляя никаких комментариев.
Когда однокурсники присылали ему сообщения с приглашением на вечеринку, он отвечал лишь спустя несколько дней:
— Я в учёбе, прийти не смогу.
Со временем его перестали приглашать.
Напротив, он почувствовал облегчение.
Он полностью адаптировался к одинокой жизни и всё больше сторонился любых групповых мероприятий.
Для него общение было лишним бременем, а уединение — редкой подпиткой.
Однокурсники говорили, что он «появляется и исчезает, как призрак», а он оправдывался тем, что «любит учиться», хотя на самом деле это была ложь. Вэнь Ци прекрасно понимал, что не так уж сильно любит учёбу — просто она была для него способом развлечься в часы одиночества.
Но иногда и он чувствовал тоску.
В такие моменты он выкладывал свои оценки за задания и результаты экзаменов в QQ-пространство.
Однокурсники ахали от его пугающе высоких баллов и наперебой спрашивали его о методах обучения или напрямую просили объяснить логику выполнения домашних работ. Он вкратце описывал ход своих мыслей, но мало кто мог его понять. Или, точнее говоря, те, кто действительно мог бы его понять, никогда не прислали бы сообщение вроде: «Брат, будь человеком, научи младшего, много ли будет вопросов на экзамене и как делать домашку?»
К счастью, оценки Вэнь Ци за бакалавриат были блестящими.
Было бы странно, если бы они оказались иными — он читал книги с утра до ночи.
После трёх лет бакалавриата Вэнь Ци ещё год проучился в магистратуре Кембриджа, где и познакомился со своим научным руководителем по докторантуре.
Осенью следующего года Вэнь Ци успешно эволюционировал в ещё более замкнутого, скрытного и нелюдимого докторанта.
Несколько раз он пытался имитировать нормального человека: издавал бодрый смех, пробовал завязать разговор, но всё заканчивалось провалом.
В исследовательской группе, где работал Вэнь Ци, Линь Чжися все признавали «доброй, милой, общительной и нежной» девушкой. Все старшие сокурсницы и сокурсники не могли нахвалиться на Линь Чжися.
Несмотря на это, беседа Вэнь Ци с Линь Чжися никогда не длилась дольше пяти фраз — после пятой неизбежно наступала неловкая тишина.
Корейская сокурсница Инь Сюэнь не знала об истинном характере Вэнь Ци. Она смело пригласила его на торжественный вечер. Вэнь Ци хотел было отказаться, но потом, непонятно поддавшись какому порыву, всё же согласился.
Однако сегодняшний банкет едва не стоил Вэнь Ци жизни.
Выпускники, работающие в крупных компаниях, по очереди осыпали его вежливыми расспросами, а один француз даже полез к нему с приветственным прикосновением щеками. Его социофобия в мгновение достигла пика, от напряжения его едва не вырвало. Поспешно убегая в сторону туалета, он случайно задел плечо Цзян Юйбая, отчего его смущение перешло все границы.
Как говорится, «на дырявую крышу — затяжной дождь», и Вэнь Ци прочувствовал это в полной мере.
Он взял с собой портсигар, но забыл зажигалку.
Он не мог даже снять психологическое напряжение с помощью курения.
У Цзян Юйбая зажигалки, конечно, тоже не нашлось.
Цзян Юйбай обошёл Вэнь Ци и направился прямиком к выходу, проходя через зону игры света и тени. Друзья ждали его. Он влился в свой круг, по-прежнему оставаясь в самом центре, словно мириады звёзд, окруживших луну.
Вэнь Ци издалека бросил взгляд на Цзян Юйбая.
Вдруг на его плечо легла рука, и он услышал девичий голос:
— Ты Вэнь Ци?
Вэнь Ци обернулся и увидел девушку с украшением в волосах в виде лавровых листьев. Она представилась: её звали Мяо Даньи, она родилась в Мьянме, выросла в Малайзии, а какое-то время жила на острове Хайнань.
Они оба прятались в тихом уголке — в слепой зоне для чужих глаз.
Свет был приглушённым, но её глаза сияли очень ярко.
Вэнь Ци решил, что эта девушка, как и он, избегает банкетной суеты. Он не стал с ней заговаривать, но достал телефон и обменялся с ней контактами.
*
В одиннадцатом часу вечера ночная тьма сгустилась, словно разлитая тушь. Луну скрыли тучи, и по подоконнику застучали редкие капли дождя.
Линь Чжися, обняв подушку-клубничку, тихо сидела на кровати, всё ещё пребывая в состоянии медитации. Она приводила в порядок мысли, и когда её озарило новое вдохновение, она открыла глаза и расслабленно откинулась назад.
Перед сном она отправила Цзян Юйбаю сообщение: «Цзян-цзян-цзян-цзян Юйбай, ты уже дома?»
Через несколько минут Цзян Юйбай ответил: «Вернулся. Линь-лин-лин-линь Чжися, как прошла медитация?»
Линь Чжися сразу же позвонила ему. Она сказала:
— Медитация прошла очень успешно, я разложила по полочкам многие вопросы. Завтра утром напишу письмо руководителю, а на следующей неделе подготовлю черновик статьи… А ты? Как прошёл твой банкет?
— Нормально, — кратко отозвался Цзян Юйбай.
Линь Чжися хотелось услышать больше подробностей. Ещё она хотела обсудить с Цзян Юйбаем этапы медитации и то, что она ей дала. Они договорились, что завтра утром Цзян Юйбай зайдёт к ней в общежитие, и она угостит его завтраком.
На следующее утро небо прояснилось, зелень посвежела, а в воздухе разлилась последождевая прохлада.
Линь Чжися дошла до ближайшего супермаркета Tesco. Она набрала много овощей, фруктов, закусок и напитков, заполнив два огромных пластиковых пакета. Пока она несла их в комнату, ручки пакетов натёрли ей ладони до красных следов. Но она была полна энергии и ни капли не чувствовала усталости.
Она быстро приготовила хлеб, ветчину, яичницу и фруктовый салат.
Вскоре Цзян Юйбай подошёл к её корпусу.
Линь Чжися радостно побежала встречать Цзян Юйбая. Взяв его за руку, она провела его в свою комнату.
С негромким щелчком закрывшейся двери комната превратилась в замкнутое пространство. Шторы скрывали вид снаружи, а внутри витал сладкий аромат фруктового сока.
— Присаживайся, — радушно пригласила Линь Чжися.
Шла середина октября, после ветра и дождя температура на улице упала, но в комнате было тепло. Линь Чжися была в платье цвета морской волны. Когда она села, подол платья слегка задрался, ещё больше обнажая её белоснежные и стройные ноги. Она сдвинула колени, привычным жестом поправила подол и сказала:
— Это платье после каждой стирки садится всё больше.
Взгляд Цзян Юйбая был направлен совсем не на Линь Чжися.
Все тарелки она расставила на письменном столе. Цзян Юйбай, глядя на стол, негромко произнёс:
— Тебе всё к лицу.
Линь Чжися наклонилась и прислонилась к его плечу:
— А мне кажется, лучше всего ты выглядишь в строгом костюме и в плавках. Хотя я не видела тебя в плавках, я могу себе это представить.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
