— Эх, Ся-Ся права, — отозвался отец, — дети редко выбираются домой, да и Сяо Цзян очень устал.
Мать тоже добавила:
— И то верно, в аэропорту толпы, поехали скорее домой. Впереди ещё несколько дней праздников, как будет время, соберёмся все вместе.
Цзян Юйбай понимал, что родители Линь Чжися не вполне ему доверяют. Пропасть в их семейном положении была огромным минусом, подрывавшим то чувство надёжности, которое он мог бы им внушить. К счастью, его статус уже официально признали. Лишние объяснения лишь выставили бы его слащавым болтуном, чей язык словно маслом смазан, и флюгером, поворачивающим руль по ветру. Ему предстояло долгими годами реальных поступков развеивать опасения и тревоги будущих тестя и тёщи, ведь дела важнее слов.
Счёты в голове Цзян Юйбая щёлкали громко. Он уже собирался подойти к Линь Чжися, как вдруг дорогу ему преградил Линь Цзэцю.
Линь Цзэцю спросил прямо, словно открыл дверь и увидел гору:
— Как долго ты встречаешься с Линь Чжися?
Цзян Юйбай не успел ответить, как Линь Чжися поспешно вставила:
— Мы какое-то время общались, а потом уже решили стать парой.
Линь Цзэцю глубоко вздохнул и только потом спросил её:
— Где ты сейчас живёшь?
Линь Чжися широко распахнула глаза.
Что происходит?
Почему гэгэ вдруг стал таким проницательным, что видит даже кончик осеннего волоска?
— Давай поговорим об этом дома, — на редкость спокойно ответила Линь Чжися.
Отец и мать ушли вперёд занимать очередь на такси. В аэропорту было многолюдно и суетно, машин не хватало, поэтому родители, пристроившись в хвост очереди, негромко заговорили о чём-то своём, не обращая внимания на детей.
Воспользовавшись тем, что родителей не было рядом, Линь Цзэцю усмехнулся:
— Дома поговорим? Ну ты даёшь, Линь Чжися, всё ещё пытаешься выгородить этого парня…
Линь Чжися ничуть не уступала в напоре:
— Я взрослый человек и имею право выбора. Отец и мать меня не ругали, с чего ты на меня злишься?
— Ты ещё и споришь! — Линь Цзэцю мгновенно пришёл в такую ярость, будто пламя поднялось на три чжана. — Я спрошу тебя только один раз: где именно ты живёшь?
Цзян Юйбай заслонил Линь Чжися собой.
И Линь Цзэцю, и Цзян Юйбай были ростом метр восемьдесят восемь. Они могли смотреть друг другу прямо в глаза, и это крайне раздражало Линь Цзэцю. А то, как Линь Чжися по привычке спряталась за спину Цзян Юйбая, и вовсе легло тяжким грузом на его сердце.
Он всей душой пёкся о Линь Чжися, а в итоге оказался в роли злобного демона.
Глядя на разгневанного Линь Цзэцю, Цзян Юйбай ошарашил его признанием:
— Ся-Ся живёт со мной.
Сердца Линь Чжися и Линь Цзэцю забились в унисон быстрее.
Линь Цзэцю застыл с каменным лицом:
— Что ты сказал?
Цзян Юйбай повторил.
Линь Цзэцю стажировался в интернет-компании, занимающейся поисковыми системами, и порой натыкался на всплывающую рекламу. В его голове вихрем пронеслись заголовки вроде «Богатый наследник забавляется с бедной девушкой». Кровь мгновенно ударила ему в голову, и он левой рукой схватил Цзян Юйбая за воротник.
Цзян Юйбай, сохраняя полное спокойствие, произнёс:
— Здесь не место для драк.
Линь Цзэцю медленно разжал пальцы.
Однако он с силой ударил кулаком по стальному ограждению рядом, издав глухой звонкий звук. Цзян Юйбай поправил воротник и невозмутимо сказал:
— Того, чего ты боишься, не случится. Ты гэгэ Линь Чжися, и я понимаю твои чувства…
Линь Цзэцю прервал его, холодно бросив:
— Хватит, оставь эти дежурные фразы для красивой сцены при себе.
Он схватил Линь Чжися за запястье, но, боясь причинить ей боль, сжал руку осторожно и велел:
— Идём домой со мной.
Линь Чжися помахала Цзян Юйбаю:
— В шесть вечера созвонимся по видеосвязи, жду тебя!
В голове у Линь Цзэцю царил полный сумбур. Он едва выдавил:
— Ты…
— А что я! — Линь Чжися держалась с такой уверенностью, будто вся правда была на её стороне.
В груди Линь Цзэцю скопился тяжёлый гнев, и он не мог не выплеснуть его:
— Совсем взрослая стала, крылья окрепли!
Линь Чжися поспешила сгладить углы:
— Ты не сердись, я смогу о себе позаботиться. Мы с Цзян Юйбаем знакомы десять лет, я знаю, какой он человек…
Она тихо добавила:
— Ты всегда был добр ко мне и заботился обо мне. Но я боюсь, что становлюсь обузой для твоей собственной жизни. Твоё чувство долга перед семьёй слишком велико, порой тебе приходится тяжелее, чем отцу и матери.
Линь Цзэцю закинул голову, глядя в бескрайнее синее небо.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
