В тот вечер небо затянули тёмные тучи, и посыпал густой снег.
Снегопад всё не унимался, укрывая собой весь мир. Огни бесчисленных домов растворялись в морозных сумерках. Линь Чжися отрешённо смотрела в окно и тихо пробормотала:
— Я так давно не была дома.
Обеденный стол ломился от горячих блюд. Мама налила Линь Чжися тарелку супа и со вздохом произнесла:
— Твой отец каждые пару дней о тебе вспоминал, всё боялся, что ты там впроголодь живёшь или на работе надрываешься. Ся-Ся, в следующие два года, как только захочешь домой — просто скажи нам, мы с отцом выделим деньги на билет.
Линь Чжися обхватила ладонями тёплую тарелку:
— Мама, я и сама могу купить билет.
— И сколько же в твоей тайной копилке скопилось денег? — спросил отец.
Линь Чжися честно ответила:
— Годовой оклад на позиции постдока составляет сто тысяч долларов.
В гостиной воцарилась тишина.
Лишь спустя несколько секунд отец переспросил:
— Сто тысяч долларов? Ся-Ся, ты за год можешь заработать сто тысяч долларов?
Согласно курсу валют на январь 2014 года, сто тысяч долларов примерно равнялись шестистам десяти тысячам юаней.
Линь Чжися едва исполнилось девятнадцать, а она уже могла зарабатывать более шестисот тысяч юаней в год. Это известие повергло её родителей и гэгэ в такой шок, что они не находили слов. А у неё уже был чёткий план:
— Во второй половине этого года я защищу докторскую, затем поеду в Массачусетский технологический институт на год в качестве постдока, а в октябре следующего года вернусь в Китай. На накопленные деньги я смогу купить новую квартиру, хочу поселиться поближе к университетскому городку.
— Цены на жильё в последние годы выросли, а в районе университетского городка дома считаются элитными из-за близости к школам, — отец открыл бутылку байцзю. — Стоят они дорого, больше тридцати тысяч за квадратный метр.
Линь Чжися с воодушевлением продолжила:
— Я могу сначала внести первоначальный взнос, а остальное взять в ипотеку. Когда я получу место преподавателя, университет выплатит мне подъёмные на обустройство. Я хочу купить большую квартиру, более двухсот квадратных метров, чтобы мы все могли там жить.
«Купить большую квартиру» также было целью, к которой стремился Линь Цзэцю.
Линь Цзэцю рассеянно проглотил пару ложек риса.
Отец залпом осушил полрюмки байцзю, и мама потянула его за рукав:
— Пей поменьше, ты уже не молод, нужно о здоровье заботиться.
— Я просто счастлив, на душе так радостно, — глаза отца покраснели, а голос стал громче. — Наша Ся-Ся стала такой выдающейся.
Захмелев, отец, не выпуская из рук палочек для еды, принялся причитать:
— Когда я был маленьким, я пахал в деревне, и только в свободное от полевых работ время мог учиться. Дома даже стола не было, я ложился на кан и так делал уроки… Тогда я только и мечтал, как бы в город перебраться. Разве мог я помыслить, что моя дочь будет учиться в Пекинском университете и Кембридже и купит огромную квартиру в двести с лишним метров…
Линь Чжися смущённо напомнила:
— Я ещё не купила квартиру, это только план.
Отец, словно очнувшись, добавил:
— Когда будешь покупать в следующем году, мы с мамой тоже добавим тебе денег.
Мама положила в тарелку Линь Чжися куриную ножку:
— Первоначальный взнос за большую квартиру — дело накладное. Давай сначала купим небольшую, чтобы ты там жила, а к нам приезжала несколько раз в неделю пообедать и поспать, так нам будет удобнее о тебе заботиться.
Линь Чжися твёрдо возразила:
— Нет-нет-нет, я хочу большую, я могу себе это позволить.
Линь Цзэцю предостерёг её:
— За один присест толстяком не станешь, выплачивать ипотеку за огромную квартиру будет тяжело.
Снаружи завывал северный ветер, слышался шорох падающего снега, но Линь Чжися, находясь в тёплом доме, невольно расслабилась. Она подцепила палочками кусочек нежной говядины, тщательно обмакнула его в соус и положила в тарелку Линь Цзэцю:
— Гэгэ, ешь говядину.
Линь Цзэцю больше всего любил жареную говядину с зелёным перцем. Это блюдо он готов был есть бесконечно.
Пока он жевал мясо, Линь Чжися поделилась:
— У меня есть одна сюэцзе, она попала в «Программу тысячи молодых талантов».
— Это Цинцянь? — подхватил Линь Цзэцю.
Линь Чжися принялась увлечённо рассказывать о привилегиях этой программы:
— Да. Государство выплачивает талантам программы Цинцянь единовременную субсидию в пятьсот тысяч юаней, а университеты нашего города выделяют дополнительное вознаграждение в один миллион юаней, причём это не облагается налогом. К тому же профессора программы Цинцянь обычно получают годовой оклад от трёхсот тысяч юаней, а финансирование их исследований начинается с нескольких миллионов. Мне не придётся беспокоиться о средствах на науку. Я смогу набирать аспирантов, взращивать из них таланты нового поколения… Я очень этому рада.
Мама сидела рядом с Линь Чжися. Она протянула руку и погладила дочь по голове, а Линь Чжися ласково прильнула к ней:
— Мама, я так скучала по тебе за границей.
Мама ответила:
— Я тоже скучала по Ся-Ся.
А отец, всё ещё пребывая в оцепенении, спросил:
— Ся-Ся, всё, что ты сейчас сказала — это правда?
Линь Чжися кивнула:
— Конечно, правда.
Отец вытащил салфетку и утер лицо.
Его щёки раскраснелись.
У него прибавилось седины, и белые пряди ярко блестели в свете ламп.
Он провёл ладонью от лба к затылку, приглаживая волосы на висках, и не переставал повторять:
— Вот и славно, Ся-Ся, эх, дай-ка я ещё пару рюмок выпью, и пусть мать меня не останавливает. На сердце так легко стало. Ся-Ся сама талант, да ещё и других талантов обучать будет, мы с матерью очень тобой гордимся.
Мама добавила:
— Мы с отцом за эти годы накопили немного денег. Мы отдадим тебе все сбережения, посмотришь, хватит ли на первый взнос за большую квартиру.
Линь Чжися поблагодарила маму, но вежливо отказалась.
При родных Линь Чжися, не таясь, принялась подсчитывать:
— За время бакалавриата я заработала более трёхсот тысяч. За два года докторантуры благодаря стипендии и работе ассистентом я скопила сто сорок тысяч. В следующем году сэкономлю ещё четыреста тысяч, прибавим к этому различные субсидии программы Цинцянь — и у меня на руках будет почти два миллиона четыреста тысяч наличными. Этого вполне хватит на первоначальный взнос.
От цепочки астрономических цифр, которые называла Линь Чжися, Линь Цзэцю даже забыл прожевать рис.
Услышав о доходах Линь Чжися, Линь Цзэцю невольно снова вспомнил о Цзян Юйбае.
По дороге домой отец сказал Линь Цзэцю, что Ся-Ся уже взрослая и повидала в мире больше, чем они сами. Он, как отец, не должен показывать своё беспокойство, ему следует стараться поддерживать Ся-Ся и Сяо Цзяна, чтобы не ставить дочь в неловкое положение между семьёй и Цзян Юйбаем.
Эти слова Линь Цзэцю принял к сведению.
У выхода из аэропорта Линь Цзэцю с размаху ударил по ограждению, вложив в этот удар всю свою силу. Сейчас, спустя несколько часов, ладонь Линь Цзэцю всё ещё ныла. Едва он вспоминал, что Цзян Юйбай заманил Линь Чжися жить вместе, да ещё и научил её лгать, гнев так и закипал в нём.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
