Кожа дельфинов очень гладкая, а строение их тел идеально соответствует законам гидродинамики, что позволяет им стремительно плавать в воде. Линь Чжися также заметила, что один дельфин был самым активным: он дважды выпрыгивал из бассейна, поднимая веер брызг.
Сквозь стеклянную стену Линь Чжися пристально смотрела на дельфина.
Казалось, дельфин тоже смотрел на неё.
Каким же видит мир дельфин?
Если бы они осознали, что всю жизнь проведут взаперти в океанариуме и не смогут вернуться в море, стали бы они задумываться об этом… Линь Чжися нарисовала на стекле дельфина, поставив точку в сегодняшней поездке в океанариум.
Классный руководитель У-лаоши собрал учеников вместе и начал пересчитывать их. Многие ребята были настолько очарованы дельфинами и белухами, что не могли сдвинуться с места. Только когда У-лаоши окликнул их в третий раз, они пришли в себя.
По приказу У-лаоши ученики, как на уроке физкультуры, выстроились в две колонны — мальчики и девочки. Цзян Юйбай стоял последним в ряду мальчиков, а Линь Чжися — последней в ряду девочек, поэтому они неизбежно снова оказались бок о бок.
Сев в школьный автобус, Линь Чжися просто устроилась рядом с Цзян Юйбаем. Все прошагали целый день и в той или иной степени устали, и Линь Чжися не была исключением. Она прислонилась к спинке сиденья, закрыла глаза и вскоре заснула.
Слева от Цзян Юйбая сидела Линь Чжися, а справа — староста Дун Суньци. Дун Суньци держал в руках свой цифровой фотоаппарат и просил Цзян Юйбая подсказать, какой снимок получился лучше всего.
— Я тебя сфотографировал, — поделился Дун Суньци. — Сделал пару кадров втихаря.
Цзян Юйбай поднял руку и накрыл камеру ладонью:
— Староста, ты снимал меня без спроса?
Староста мягко увещевал его:
— Богатей Цзян, не волнуйся так.
Богатей Цзян всё ещё немного волновался:
— Прежде чем фотографировать, нужно получить согласие человека.
Он очень серьёзно относился к своему праву на изображение. Его дядя, Цзян Шаоци, не раз судился из-за нарушения этого права. Всевозможные злоключения Цзян Шаоци стали для Цзян Юйбая наглядным жизненным уроком.
Большинство ребят вокруг спали, причём Линь Чжися спала крепче всех. Она свернулась на сиденье, словно маленький котёнок, и вела себя гораздо тише, чем когда бодрствовала.
Цзян Юйбай не смел говорить громко. Его голос стал совсем тихим. А Дун Суньци совершенно об этом не беспокоился: он весело хохотнул и начал демонстрировать на дисплее фотоаппарата свои сегодняшние успехи.
— Цзян Юйбай! Смотри! — выкрикнул Дун Суньци. — На этом фото ты получился суперкруто! Быстрее благодари меня!
Цзян Юйбай отреагировал холодно:
— Я должен благодарить родителей. Это они решили, как я буду выглядеть.
Дун Суньци приобнял Цзян Юйбая за плечо:
— А это! Ты стоишь вместе с Линь Чжися, Дин Янем и Гань Шули! Как же весело!
Ответ Цзян Юйбая был беспощаден:
— Удали.
Дун Суньци страшно удивился:
— И это тоже удалить?
— Не надо.
Сказавшей это была Линь Чжися.
Линь Чжися проснулась от шума, поднятого Дун Суньци. Она потёрла глаза, крепче обняла своего плюшевого пингвинёнка и, придвинувшись к Цзян Юйбаю, стала рассматривать снимки на фотоаппарате. Она радостно улыбнулась:
— Не удаляй, не удаляй! Оставь это фото мне, можно? Оставь его, пожалуйста.
Дун Суньци словно обрёл родственную душу после долгих поисков. Он с нетерпением спросил:
— Линь Чжися, скажи, ведь я хорошо фотографирую?
— Да! Снято отлично! — Линь Чжися не скупилась на похвалу. — Здесь и Линь Чжися, и Цзян Юйбай, и Дин Янь, и Гань Шули. Мы все — хорошие друзья. Подари мне это фото, сможешь прислать на электронную почту?
Дун Суньци тут же согласился. А затем спросил:
— Линь Чжися, а хочешь, я тебе ещё свои селфи пришлю? На этом общем фото меня, Дун Суньци, нет. Я же староста, как же без меня?
Линь Чжися на мгновение опешила. Она была не очень близко знакома с Дун Суньци, поэтому ответила наугад:
— Ладно, присылай.
Дун Суньци хлопнул себя по бедру:
— Вот и славно!
Он разговаривал с Линь Чжися через Цзян Юйбая, и ни один из них не заметил выражения лица последнего. Левая рука Цзян Юйбая скользнула в рюкзак и вскоре нащупала собственный фотоаппарат.
Цифровой фотоаппарат Цзян Юйбая был новейшей моделью, купленной только на прошлой неделе. Более того, в этой модели были сенсорные кнопки, и пользователю приходилось самому настраивать все параметры.
Цзян Юйбай всего лишь хотел сделать снимок на месте, но на экране камеры выскочило огромное меню настроек. Он смотрел на пункты вроде «насыщенность, чёткость, контрастность» и не понимал, зачем всё это нужно. Ему было лень разбираться, он наугад нажал несколько кнопок и, сам не зная куда попал, внезапно переключил язык интерфейса на немецкий.
Да, на немецкий.
Для Цзян Юйбая это было всё равно что читать непостижимую книгу. Некоторые немецкие слова были похожи по написанию на английские или французские, но на деле всё оказалось иначе. Меню фотоаппарата превратилось для Цзян Юйбая в зону абсолютного незнания. Он с невозмутимым видом вытянул палец, коснулся кнопки выключения и уже собирался нажать на неё, как вдруг услышал вопрос Линь Чжися:
— Ты понимаешь по-немецки?
Опять! Снова этот вызов от соперницы!
За последние два месяца Цзян Юйбай сильно повзрослел. Он уже не чувствовал такого жгучего стыда и обиды, как в самом начале.
Он честно и открыто признался:
— Я собираюсь его выключить.
Линь Чжися взяла у него из рук фотоаппарат. Она опустила голову и нажала на несколько кнопок, и камера, словно усмирённый дикий зверь, послушно заработала в её руках.
Она открыла объектив и спросила:
— Ты хочешь сфотографироваться?
Раз уж дошло до этого, нельзя было допустить, чтобы всё пошло прахом из-за минутного порыва.
Проявив широту взглядов, Цзян Юйбай ответил:
— Да, я хочу сделать фото.
Фотоаппарат перешёл в руки Дин Яню, сидевшему впереди. Дин Янь осторожно поднял камеру и, пока классный руководитель и двое других сопровождающих учителей дремали, обернулся и направил объектив на Линь Чжися, Цзян Юйбая и Дун Суньци. Он сделал для них новый совместный снимок.
— Это будет… памятное фото с обратного пути после осенней экскурсии в океанариум! — радостно подытожила Линь Чжися.
Это была единственная общая фотография в личном фотоаппарате Цзян Юйбая.
Почему он так настаивал на совместном фото с Линь Чжися?
На этот счёт у Цзян Юйбая было своё понимание. Линь Чжися — его конкурентка, и он хранил их общее фото именно для того, чтобы подстёгивать себя и честно признавать собственные недостатки — точно так же, как американский президент Линкольн уважал и ценил своего политического оппонента Сьюарда.
Цзян Юйбай привёл мысли в порядок и убрал камеру.
Когда автобус вернулся к школе, было половина четвёртого дня, солнце всё ещё ярко сияло. Родители четвероклассников уже собрались у ворот школы, чтобы забрать детей, приехал и водитель из дома Цзян Юйбая. Когда Цзян Юйбай вышел из автобуса и направился к машине, Линь Чжися издалека крикнула:
— До завтра!
Цзян Юйбай поднял руку, помахал ей и громко ответил:
— До завтра!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
