А-нян поспешно выбежала из кухни, а Линь Цзэцю широкими шагами направился в свою спальню:
— Я в полном порядке!
— Линь Цзэцю, стоять! Откуда кровь?! — допросила его а-нян.
Линь Чжися, словно громкоговоритель, повторила:
— Откуда у гэгэ кровь?
Линь Цзэцю нагло соврал:
— Я в носу ковырял и расцарапал всё!
В это мгновение воцарилась мёртвая тишина.
Линь Цзэцю с грохотом захлопнул дверь.
Первым делом он плотно задёрнул шторы, переоделся и надел длинные брюки, чтобы скрыть синяки и кровоподтёки на ногах. Найдя в аптечке обезболивающее и «Юньнань байяо», он принял их согласно инструкции, немного успокоился и пошёл в ванную принять горячий душ.
Он не стал ужинать, но совсем не чувствовал голода.
Выйдя из ванной, он, измученный физически и душевно, рухнул на кровать.
Тьма окружила его, и боль тоже.
Линь Цзэцю не боялся боли. Больше всего он боялся, что Хуан Мао его искалечит, и родителям снова придётся таскать его по больницам. Он родился с врождённым пороком сердца, и, чтобы вылечить его, а-де и а-нян распродавали всё до последней нитки и влезли в долги — поговаривали, что они обошли всю родную деревню, а а-де даже бил поклоны перед деревенским старостой.
У него была болезнь сердца, а у Линь Чжися, его родной сестры, от рождения был необычайно высокий интеллект.
Он начал фантазировать, что на самом деле тоже обладает какими-то сверхспособностями, как мутанты из «Людей Икс», просто они ещё не пробудились. Сегодняшняя драка с Хуан Мао стала тем самым шансом сорвать печать… С этой мыслью боль в руках и ногах казалась почётной наградой, а яростный бой указывал путь к светлому будущему.
Линь Цзэцю глубоко вздохнул, и тут дверь в спальню приоткрылась, образовав узкую щель. Линь Чжися тихо позвала:
— Гэгэ.
Он не ответил.
Линь Чжися повторила:
Он продолжал молчать.
Линь Чжися испугалась. Она подбежала к кровати и протянула руку, чтобы проверить его дыхание. Он тут же схватил её за пальцы:
— Ты что творишь, Линь Чжися?
Ум Линь Чжися намного превосходил его ожидания:
— Ты сегодня днём с кем-то подрался, верно?
Линь Цзэцю плотнее закутался в одеяло и отвернулся к стене:
— Ну допустим, и что с того?
Линь Чжися потянула за край одеяла:
— Я всё расскажу а-де и а-нян, пусть они везут тебя в больницу!
— Только попробуй! — яростно пригрозил Линь Цзэцю.
Но Линь Чжися ничуть не испугалась:
— Линь Цзэцю, не смей мне угрожать. Я ненавижу, когда мне угрожают.
Линь Цзэцю вовремя сменил тактику. Более мягким голосом он сказал:
— Дай мне просто полежать, ничего страшного не случилось.
Линь Чжися засомневалась:
— Правда?
Спустя мгновение она добавила:
— Ужин почти готов, а-нян зовёт тебя есть.
Линь Цзэцю тут же встал с кровати.
Линь Чжися почувствовала запах спрея «Юньнань байяо». Она просунула руку под его одеяло и нащупала влажные от пота простыни. Сердце её ёкнуло, и она со всех ног бросилась к родителям:
— А-де, а-нян! Сегодня днём гэгэ подрался, у него кровь шла из носа, и он пролежал в кровати целый час! Отвезите его в больницу!
Прежде чем Линь Цзэцю успел вымолвить хоть слово, а-де уже задрал его штанины и осмотрел колени. Мальчик поспешно сказал:
— Мне совсем не больно. Какой мальчишка не дерётся?
— Ты плохо себя чувствуешь? — спросил а-де.
— Я в полном порядке, — настаивал Линь Цзэцю, — не надо в больницу.
Голос а-нян стал тревожным:
— С кем ты подрался? Сколько раз я тебе говорила: усмири свой нрав! А ты всё не слушаешь!
Линь Цзэцю невнятно признал вину:
— Когда в баскетбол играли, сцепился там с одним… Больше не повторится.
А-де и а-нян решили, что Линь Цзэцю повздорил с одноклассниками на баскетбольной площадке. Он только что закончил четвёртый класс и осенью должен был пойти в пятый, так что его одноклассники были всего лишь учениками начальной школы, а потасовки среди мальчишек — дело обычное.
К тому же Линь Цзэцю выглядел нормально и за ужином съел две порции риса, поэтому родители немного успокоились. Они лишь наказали ему: если возникнут какие-то проблемы, а-де и а-нян обязательно отвезут его в больницу той же ночью.
Перед сном Линь Цзэцю выпил стакан молока, чтобы успокоиться.
Он лежал в своей маленькой кровати, стараясь уснуть, как вдруг его колени пронзила невыносимая, острая боль. Его затрясло, он стиснул зубы, на лбу выступил пот — он был на грани обморока.
Он заподозрил, что это либо последствия побоев Хуан Мао, либо внезапное проявление какой-то смертельной болезни. Путь от шока и тревоги до смирения с судьбой занял у него меньше десяти минут.
Когда боль отступила, Линь Цзэцю включил настольную лампу и принялся писать предсмертную записку.
Он торжественно вывел: «А-де, а-нян, Линь Чжися».
И тут он вспомнил, что Линь Чжися терпеть не может, когда он называет её полным именем.
«Всё равно я скоро умру, и мне больше не нужно думать о будущем», — решил Линь Цзэцю и начал на другом листке: «Дорогие а-де, а-нян и Ся-Ся. Я должен вам сказать: десять лет назад у меня был порок сердца, а спустя десять лет мои колени…»
Он не вспомнил, как пишется иероглиф «рак», поэтому заменил его транскрипцией: «мои колени поражены ай-ем».
Он вставил фразу, которую вчера услышал в сериале: «Такова моя судьба, я не виню ни небо, ни землю, и вы себя не вините».
Затем он подвёл итог: «Мою копилку и модели машин оставьте Линь Чжися, остальное разделите между собой (только не отдавайте Кэ Чжуанчжи). Я никогда не видел моря, а очень хотел бы. Пусть на похоронах играет какая-нибудь морская музыка. Линь Чжися — плакса, а-де и а-нян, утешайте её почаще».
На последней строчке кончик ручки Линь Цзэцю дрогнул: «Линь Цзэцю. Последние слова».
Он нашёл красные чернила и поставил на бумаге отпечаток большого пальца.
Закончив, Линь Цзэцю приклеил завещание к изголовью кровати. Он лёг на спину, скрестив руки на груди — величественный, таинственный и готовый встретить смерть, словно египетский фараон.
Вскоре он провалился в беспамятство.
Оказалось, что жизнь и смерть разделяет лишь один миг, одна мысль.
На следующее утро Линь Цзэцю проснулся от того, что а-нян похлопала его по плечу.
Линь Цзэцю приподнялся, а а-нян, держа в руках его предсмертную записку, спросила:
— Это ты написал?
Он ещё не понимал, где сон, а где реальность, мысли путались. А-нян схватила его за левую руку, уставилась на красный след от чернил на большом пальце и твёрдо заявила, что они едут в больницу. А-де его полностью поддержал.
— Надо бы голову проверить, — негромко добавил а-де.
А-нян распорядилась обстоятельнее:
— И голову проверим, и колени. Доставай сберкнижку. Сначала сходи в банк, а я приготовлю завтрак для Ся-Ся, и потом сразу поедем с Цюцю.
— Хорошо, — а-де мерил шагами спальню, — главное, не паникуй. В те годы мы и не такое выдюжили.
Когда Линь Цзэцю был маленьким, в деревне ему гадали. Старик с восточного края сказал, что он всегда будет выходить сухим из воды. Линь Цзэцю считал это просто добрыми словами, но а-де и а-нян снова вспомнили об этом, словно ища опору в своей вере. Магазин временно закрыли, и родители повезли Линь Цзэцю в больницу. По совету врача они потратили больше тысячи юаней, чтобы провести полное обследование.
Это был действительно долгий процесс.
Ближе к полудню а-нян уехала на автобусе домой, чтобы приготовить обед для Линь Чжися.
Линь Цзэцю и а-де остались в больнице и ели ланч-боксы, которые там выдавали. А-де выловил кусочки мяса из своей свинины с зелёным перцем и переложил в тарелку сыну:
— Цюцю, ты растёшь, ешь больше мяса.
Линь Цзэцю перестал жевать.
А-де добавил:
— А кормят тут неплохо, и мясо есть, и овощи…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
