Почерк Цзян Юйбая был очень неразборчивым. Он также использовал какие-то символы, понятные лишь ему одному. Гань Шули казалось, что это вовсе не рукопись, а какая-то бессмысленная мешанина.
Гань Шули почувствовала, что задыхается: — Ты… ты и вправду сможешь так научиться? Линь Чжися?
Линь Чжися была погружена в радость внезапного озарения и на время не заметила сложной гаммы чувств на лицах Гань Шули и Цзян Юйбая — особенно Цзян Юйбая, который сжимал шариковую ручку, и его пальцы становились всё более одеревеневшими.
Он уже внутренне подготовился к роли «Цзян-лаоши»… он собирался бескорыстно поделиться подробными и глубокими знаниями по теории музыки. К сожалению, Линь Чжися даже не дала ему возможности открыть рот.
Он спросил с недоверием: — Линь Чжися, ты правда понимаешь?
— Я и раньше видела нотный стан, — объяснила Линь Чжися, — но никогда не задумывалась над этим. А сегодня подумала и вдруг всё поняла. Спасибо тебе, Цзян Юйбай.
Цзян Юйбай вовсе не горел желанием принимать эту благодарность.
Линь Чжися добавила: — Цзян Юйбай, у тебя такая быстрая реакция, ты можешь записывать ноты сразу! Кажется, ты тоже довольно умный!
Хотя Линь Чжися официально признала ум Цзян Юйбая только сегодня и даже использовала слово «кажется», выражающее сомнение, Цзян Юйбай всё равно невольно немного обрадовался.
Идиллия в отношениях соседей по парте продлилась один урок.
В начале третьего урока классный руководитель У-лаоши, неся стопку табелей успеваемости, вошла в кабинет четвёртого «А» класса.
Она объявила ученикам хорошую новость: — Появились результаты проверочной работы для четвёртых классов, которая прошла на прошлой неделе. Наш класс в этот раз справился хорошо, а самый высокий балл в параллели — у Линь Чжися.
У-лаоши отложила табели и посмотрела на Линь Чжися: — Молодец, Линь Чжися, снова заняла первое место в параллели и принесла славу нашему классу. Давайте поаплодируем ей!
Староста Дун Суньци первым начал хлопать, и весь класс разразился бурными аплодисментами.
— За эту проверочную работу Линь Чжися получила высшие баллы по китайскому языку, математике и английскому, а за сочинение по английскому ей начислили дополнительные баллы. Всем стоит брать с неё пример, — У-лаоши отряхнула губку для доски, выглядя совершенно спокойной и невозмутимой.
Почти все ученики в классе были в похожем состоянии. На их лицах не отражалось ни радости, ни печали. Они пережили слишком многое и давно уже стали ко всему безучастны.
Староста Дун Суньци подошёл к учительскому столу, взял стопку табелей и раздал их старостам групп. Те, в свою очередь, передали табели в руки каждому ученику.
Цзян Юйбай вспомнил об их споре с Линь Чжися.
Получив свой табель, он первым делом увидел: китайский язык — 99, математика — 99, английский — 100. В общем рейтинге параллели он занял второе место.
В экспериментальной начальной школе после каждого экзамена учителя, проверяющие работы, должны были написать краткий отзыв каждому ученику.
В табеле Цзян Юйбая учителя по китайскому, математике и английскому оставили ему сдержанную и краткую похвалу.
Он задумчиво опустил голову и положил табель на стол.
Линь Чжися тут же положила свой табель прямо перед глазами Цзян Юйбая.
— Смотри, — сказала она ему, — за сочинение по английскому я получила пять дополнительных баллов.
Цзян Юйбай заметил, что отзыв, оставленный учительницей Линь Чжися… так и лучился неописуемым восторгом. Особенно отличилась учительница английского — забыв о солидности, подобающей экзаменатору, она нарисовала Линь Чжися милую улыбающуюся рожицу.
Улыбающуюся рожицу?
В отзыве Цзян Юйбая были только две строчки текста и холодная, бесстрастная точка.
Цзян Юйбай почувствовал растерянность.
У него дома было четверо иностранных репетиторов и целая методическая группа по английскому языку.
Он свободно говорил по-английски и по-французски.
Почему же он снова проиграл Линь Чжися?
Линь Чжися, подперев лицо руками, повернула голову и сосредоточенно посмотрела на Цзян Юйбая.
Взгляд её был бесхитростным, и она любезно напомнила: — Давай же, Цзян Юйбай, поскорее назови меня Линь-лаоши.
На прошлой неделе после проверочной работы Цзян Юйбай и Линь Чжися поспорили, кто займёт первое место в параллели. Проигравший должен был в знак уважения называть победителя «учителем».
Цзян Юйбай размышлял, почему за сочинение Линь Чжися начислили дополнительные баллы.
Он тихо спросил: — Линь Чжися, ты успела дописать работу по английскому? Ты не витала в облаках во время экзамена?
— Конечно, успела, — честно ответила Линь Чжися. — Я закончила писать через несколько минут после начала. И только потом стала витать в облаках.
Цзян Юйбай промолчал.
Линь Чжися вполголоса добавила: — Темой сочинения по английскому в этот раз было описание школьной территории. Кроме самого описания, я экспромтом написала сонет. Но, честно говоря, получилось так себе…
Английский сонет, как и древнекитайская поэзия, требует особого внимания к рифме и подбору слов. У него долгая история и очень строгий размер.
Знаменитые английские литераторы Шекспир, Китс и Перси Биш оставили потомкам множество прекрасных сонетов, достойных того, чтобы каждый влюблённый в поэзию читатель перечитывал их снова и снова.
Цзян Юйбай и представить не мог, что Линь Чжися способна экспромтом сочинить сонет на английском языке.
Как бы она ни написала, сама способность за короткое время соблюсти строгую рифму и структуру сонета говорила о выдающемся владении языком.
Линь Чжися продолжала торопить его: — Цзян Юйбай, Цзян Юйбай, ну же, назови меня Линь-лаоши.
Цзян Юйбай раскрыл тетрадь по математике, прикрыл ею лицо и глухо выговорил: — Линь-лаоши. — Он произнёс это лишь один раз и больше ни за что не соглашался проронить ни слова.
Линь Чжися нашла его реакцию очень забавной, он был таким интересным человеком! Его определённо стоило занести в «Дневник наблюдений за людьми»!
Она быстро достала блокнот, но голова немного кружилась, а рука, в которую делали укол, всё ещё побаливала.
У-лаоши придерживалась политики невмешательства и предоставляла Линь Чжися почти полную свободу.
Но даже при этом Линь Чжися не осмеливалась спать на парте во время урока китайского, чтобы не привлекать внимание всего класса.
Она просто придвинулась к стене и прислонилась головой к окну, напоминая сонного котёнка.
Не прошло и двух минут, как она закрыла глаза, а Цзян Юйбай сказал ей: — Линь Чжися, у тебя лицо очень красное.
Линь Чжися смутно переспросила: — Разве?
Цзян Юйбай протянул ей стакан из нержавеющей стали — это была его чашка. Он предупредил её: — Похоже, у тебя жар.
Линь Чжися обхватила стакан обеими руками и прижала лоб к его корпусу. Почувствовав прохладу, она произнесла: — Мой лоб такой горячий, а твой стакан такой холодный.
Она пробормотала про себя: — Как же оценить температуру тела, если нет градусника? У меня есть отличный способ: посчитать пульс… сколько ударов в минуту. Чем быстрее бьётся пульс, тем выше температура. Я… полагаю, что сейчас моя температура в диапазоне от 37,6 до 38,7 градуса, но в расчётах возможна большая погрешность. Почему? Потому что голова так кружится… я не могу считать.
Цзян Юйбай не стал поднимать руку. Он прямо прервал ход урока классного руководителя У-лаоши.
Он встал и сказал: — У-лаоши, у Линь Чжися сильный жар. Ей нужно в больницу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
