В половине девятого вечера Цзян Юйбай уже отправлялся в постель. Отец говорил ему, что пока ребёнок растёт, он должен много отдыхать, иначе его рост может не достичь отцовского уровня.
Одной из жизненных целей Цзян Юйбая было приблизиться к росту в 188 сантиметров. Его отец и дядя были примерно такого сложения, и Цзян Юйбай, разумеется, собирался унаследовать эту прекрасную семейную традицию.
Немного подумав, он сказал Цзинь Байхуэй:
— Я ложусь спать в ночной тиши.
Это не было ложью.
После восьми вечера во всей усадьбе воцарялась полная тишина, уличные фонари гасли, оставались только тусклые напольные светильники и инфракрасная сигнализация.
Цзинь Байхуэй не знала о семейном положении Цзян Юйбая. Она жила в шумном районе, в доме у самой дороги. Согласно её жизненному опыту, «ночная тишь» наступала примерно в полночь.
Цзинь Байхуэй прикусила большой палец:
— Вы двое перепрыгнули через классы, учиться не утомительно?
— Если устала, нужно отдыхать, нельзя перенапрягаться, — искренне посоветовала Линь Чжися. — Здоровье — это самое важное. Мы ещё маленькие, нельзя учиться на износ, это очень вредно для организма. Цзинь Байхуэй, будь веселее, расслабься, старайся наслаждаться беззаботной жизнью.
Сказав это, Линь Чжися посмотрела на Цзян Юйбая:
— Ты тоже не переутомляйся.
Цзян Юйбай честно ответил:
— Я не чувствую усталости.
— Без труда не выловишь и рыбку из пруда, — внезапно бросила Цзинь Байхуэй. Сегодня на ней были длинные рукава и жилетка, так что ей и без того было жарковато. К полудню температура воздуха заметно поднялась, на кончике её носа выступили бисеринки пота, но взгляд оставался ясным и пронзительным.
Линь Чжися протянула Цзинь Байхуэй пачку бумажных платков.
Цзинь Байхуэй в нерешительности приняла их. Она вытянула одну салфетку, чтобы вытереть лицо, и добавила:
— Вы ведь слышали фразу Томаса Эдисона: «Гений — это один процент вдохновения и девяносто девять процентов пота». Без усилий не будет и результата. Один плюс один равно двум. Если не создашь первую единицу, не получишь двойки.
— Один плюс один не обязательно равно двум, — возразила Линь Чжися. — Например, в двоичной системе счисления есть только 0 и 1.
Цзинь Байхуэй поджала губы и добавила:
— То «один», о котором я говорю, — это единица измерения.
Линь Чжися попыталась наладить с ней контакт:
— Ты слышала о квантовых вычислениях? Квантовый бит называется кубитом, и кубит может содержать комбинацию 0 и 1. Нельзя сказать, что кубит сам по себе — это 1 или 0, он скорее похож на суперпозицию. Способ выражения суперпозиции тоже очень интересен, обычно он включает в себя базисные состояния и амплитуды вероятности. Каждая константа представляет собой вероятность обнаружения частицы в соответствующем положении при измерении, а сумма квадратов модулей амплитуд вероятности должна быть равна единице. Тебе нравится изучать вопросы, связанные с вероятностью?
— Я читала «Квантовую механику», — гордо вскинула голову Цзинь Байхуэй.
— И поняла её? — небрежно спросил Цзян Юйбай.
Цзинь Байхуэй скомкала бумажную салфетку и точным броском отправила её в стоящую рядом корзину. Она решила докопаться до сути:
— Линь Чжися, а ты разве каждую книгу понимаешь?
— Конечно нет, — ни капли не смутилась Линь Чжися. — Сбор внешней информации позволяет заполнить пробелы в нашем мышлении, и этот процесс приносит мне большую радость. Хотя то, что изложено в некоторых книгах, я тоже не совсем понимаю.
Цзинь Байхуэй опустила руки, плотно прижав ладони к швам на брюках. Не попрощавшись с Линь Чжися, она развернулась и ушла в восемнадцатый класс.
Линь Чжися легонько потянула Цзян Юйбая за лямку рюкзака. Они вдвоём тоже вернулись в классную комнату семнадцатого класса. Классный руководитель, учитель Чжан, принесла стопку материалов — это был учебный план олимпиадного класса.
Учитель Чжан дала краткие пояснения и объявила об окончании утренних занятий.
Линь Чжися сложила все документы и материалы в рюкзак и достала свою ученическую бесконтактную карту для проезда в автобусе. Проявив характер, она не пошла во второй класс средней школы искать гэгэ, а уехала домой на автобусе одна.
В полдень, в двенадцать часов, Линь Чжися переступила порог дома.
Мама спросила её:
— Ся-Ся, а где твой гэгэ? Он не вернулся вместе с тобой?
Линь Чжися тут же пожаловалась маме:
— Мама, мама, я не знаю почему, но гэгэ всё время меня игнорирует… Нет, он мне не гэгэ, он велел называть его Линь Цзэцю. Сегодня в школе я встретила одноклассников Линь Цзэцю, и Линь Цзэцю притворился, что не знает меня. Он сказал одноклассникам, что я — младшая ученица из олимпиадного класса первого года обучения.
Услышав это, мама мгновенно разгневалась:
— Да что с этим Линь Цзэцю такое, ведь только первый учебный день!
Мама не знала всех обстоятельств дела и просто решила, что Линь Цзэцю ищет повод для ссоры на пустом месте.
Линь Цзэцю подошёл к дверям дома примерно в двенадцать десять. В глубине души он немного беспокоился, не заблудилась ли Линь Чжися по дороге домой или не похитил ли её кто-нибудь в автобусе… Она была явно младше обычных учеников средней школы и выглядела очень наивной, такой, которую легко обмануть.
Не успел Линь Цзэцю войти, как мама закричала на него:
— Линь Цзэцю! А ну, быстро иди сюда!
Линь Чжися поспешила её остановить:
— Нет, мама, не ругай гэгэ, я хочу попросить тебя стать свидетелем. Посиди рядом со мной и гэгэ и послушай наш разговор.
Это всё ещё была идея Цзян Юйбая. Цзян Юйбай предложил Линь Чжися отличный способ. Он посоветовал ей, чтобы при разговоре с Линь Цзэцю кто-то из старших в семье выступал свидетелем. В таком случае Линь Цзэцю придётся подбирать слова, и он не сможет давать волю своему дурному нраву.
Линь Чжися знала, что гэгэ в присутствии мамы ведёт себя очень послушно и никогда не смеет ей перечить. Пока мама поддерживает Линь Чжися, ей не страшно, что гэгэ начнёт злиться!
Местом для разговора брата и сестры стала спальня Линь Чжися.
Линь Чжися принесла три стула и искренне пригласила гэгэ и маму присесть.
Вид у гэгэ был мрачнее тучи. Он хмурился и молчал, слегка расставив ноги и положив руки на колени. Как бы мама ни пыталась подступиться к нему издалека, он не желал оправдываться ни единым словом, всем своим видом показывая: делайте со мной, что хотите.
Мама всё ещё не остыла от гнева:
— Линь Цзэцю, сегодня первый день твоей мэймэй в средней школе. Ты как гэгэ, ладно уж, что не помог ей, но как ты мог обижать её в школе? Она твоя родная мэймэй. Она такая маленькая, а ты вместо того, чтобы защищать её, заставляешь её держаться от тебя подальше?
Линь Цзэцю глубоко вздохнул. На душе у него было тяжело, и он не находил выхода своим чувствам.
— Гэгэ! — Линь Чжися села напротив него.
Наконец он подал голос:
— Что тебе нужно?
Линь Чжися думала, что гэгэ скажет: «Отвали, не надоедай мне». Она не ожидала, что он просто спросит: «Что тебе нужно?». И вправду! В присутствии мамы гэгэ становится мягче. Совет Цзян Юйбая оказался чертовски полезным! Как же Линь Чжися раньше об этом не догадалась!
— Гэгэ, мне нужно с тобой поговорить, — Линь Чжися сидела с прямой спиной, не сводя взгляда с Линь Цзэцю.
Линь Цзэцю плотнее прижался спиной к стулу.
Линь Чжися продолжила:
— То, что ты притворился в школе, будто не знаешь меня — это твоё субъективное действие. Раз ты так поступил, значит, на тебя наверняка повлияли внешние и внутренние факторы…
— Не читай мне лекции по психологии, мне это не интересно, — холодно перебил мэймэй Линь Цзэцю.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
