Экзаменационный зал был подобен полю боя, где каждая сложная задача превращалась в грозного противника. Крепости врага были неприступны, и в них томилось большинство учеников олимпиадного класса. Едва Цзян Юйбай закончил первую страницу экзаменационного листа, как из-за его спины донеслась череда вздохов.
Количество мест в зимнем тренировочном лагере было ограничено. Ещё до этой промежуточной аттестации Чжан-лаоши говорил всем, что право на участие в зимних сборах получат только те, чей общий рейтинг по результатам года окажется в первой сороковке.
Многие ребята из семнадцатого класса основательно подготовились к сборам. Днями и ночами они не покладая рук решали задачи, трудились усердно и не смели расслабляться, но никто и представить не мог, что вариант на этой аттестации окажется настолько сложным!
Математика перестала быть математикой, она превратилась в адское пламя, истязавшее толпу беспомощных экзаменуемых.
Окна в классе были плотно закрыты, царила тишина, а на голову Дуань Цияня давило незримое, неосязаемое напряжение. Он застрял на задаче, где нужно было вписать ответ, и тщетно ломал над ней голову.
Это была с виду простая геометрическая задача, и Дуань Циянь с первого взгляда распознал ловушку, расставленную составителем. Но именно потому, что он понимал неприменимость обычного метода решения в данном случае, он никак не мог сообразить, какой ещё способ можно использовать.
Так случилось, что Линь Чжися сидела как раз по правую руку от Дуань Цияня.
Краем глаза Дуань Циянь покосился направо — и этот единственный взгляд заставил его долго жалеть о содеянном, от него у него даже спёрло дыхание. Он увидел, что Линь Чжися пишет уже на восьмой странице.
Линь Чжися не пользовалась черновиками. Держа ручку в руке, она делала пару произвольных пометок прямо в условии, находила ход решения и начинала стремительно заполнять лист ответов.
На восьмой и девятой страницах располагались задачи на доказательство. Линь Чжися намеренно сбавила скорость, записывая ответы очень подробно. Она даже отвлеклась и, подняв голову, посмотрела на место Цзян Юйбая, мысленно подбадривая его: Цзян Юйбай обязательно должен набрать больше баллов, чем Дуань Циянь!
Цзян Юйбай почувствовал на себе чей-то взгляд. Оглянувшись, он встретился глазами с Линь Чжися.
Цзян Юйбай никак не ожидал, что Линь Чжися осмелится вот так в упор смотреть на него во время экзамена. Возможно, Линь Чжися очень беспокоилась, что он не решит ни одной задачи… Но на самом деле он как раз заканчивал четвёртую страницу.
Он рационально распределял время и скрупулёзно отвечал на вопросы. Три часа пролетели в мгновение ока, и из динамиков раздался громкий звонок. Учитель, наблюдавший за порядком, строго произнёс:
— Всем прекратить писать, отложите ручки. Мальчик в коричневой одежде в четвёртом ряду второй группы! Я к тебе обращаюсь! Положи ручку, не заставляй меня ставить тебе ноль баллов!
Учеником, которого припугнул учитель, был именно Дуань Циянь.
В экзаменационном листе было шестнадцать страниц, а записи Дуань Цияня оборвались на двенадцатой.
В момент сдачи работы сердце Дуань Цияня словно замерло на мгновение. Подобно английскому королю Генриху VIII, который не ожидал, что упадёт с лошади, или французскому королю Людовику XIV, который не ожидал, что его казнят прилюдно, Дуань Циянь потерпел своё Ватерлоо. Он, пошатываясь, поднялся со своего места, в голове было абсолютно пусто, словно математика выпила из него все силы.
Единственным его желанием было, чтобы Цзян Юйбай сдал экзамен ещё хуже.
Он подошёл к месту Цзян Юйбая.
Цзян Юйбай открутил крышку термоса и налил себе тёплой воды. Линь Чжися, Шэнь Фусюань, Хань Пэн и другие окружили Цзян Юйбая. Шэнь Фусюань первым спросил:
— Цзян Юйбай, ты как, нормально сдал?
Линь Чжися участливо спросила:
— Для вас сегодняшний вариант… был очень сложным?
— Ты смогла определить сложность варианта? — Цзян Юйбай посмотрел на Линь Чжися.
Линь Чжися оперлась руками о парту:
— Во время экзамена многие вздыхали.
— Почему в этот раз задания сделали такими трудными? — не удержался от вопроса Хань Пэн. Он и сам был одним из тех учеников, кто сидел в зале с понурым видом.
— Составители хотели увеличить разрыв между нами, — ответил Цзян Юйбай.
Цзян Юйбай спокойно анализировал намерения составителей. Его невозмутимый вид наводил на мысли о том, что он справился блестяще. Шэнь Фусюань тут же воодушевился и крикнул:
— Цзян Юйбай! Давай сверим ответы! Выбор, краткие ответы и первые четыре большие задачи. Ха-ха-ха-ха, у меня всё шло как по маслу.
Цзян Юйбай охотно согласился:
— Давай начнём с больших задач. В четвёртой ответ — семь девятых, верно?
— Нет, — Шэнь Фусюань нахмурился. Подперев левой рукой локоть правой, а правой — подбородок, он несколько секунд усиленно размышлял и только потом сказал: — В четвёртой задаче ответ — две семнадцатых. Это простое вычисление неравенства, я не мог ошибиться.
Заявление Шэнь Фусюаня привлекло внимание Дуань Цияня.
Дуань Циянь поддакнул:
— Две семнадцатых, у меня такой же результат! Шэнь Фусюань!
Шэнь Фусюань искоса взглянул на него:
— Ну такой и такой, чего ты на меня орёшь?
Лицо Дуань Цияня побледнело. Сегодня на поле боя он потерпел крах, и титул «первого бога войны начальной школы при педагогическом университете», похоже, будет погребён под песками времени.
Былая слава ушла безвозвратно, но что ждёт его впереди? Одолеваемый тревогой, Дуань Циянь с трудом сглотнул, его кадык, заметно выпирающий у подростков в период полового созревания, дёрнулся. Он тихо спросил:
— Шэнь Фусюань, если я вылечу из первой двадцатки класса, как насчёт того, чтобы сесть со мной за одну парту?
Шэнь Фусюань опешил:
— Вылетишь из двадцатки?
Дуань Циянь расправил плечи:
— Ну так что? Я тебя спрашиваю!
Шэнь Фусюань усмехнулся:
— Ладно.
Дуань Цияню показалось, что у него галлюцинации. Он переспросил ещё раз, и Шэнь Фусюань снова ответил:
— Ладно.
Дуань Циянь вытянул палец и, указывая на Шэнь Фусюаня, трижды качнул им:
— Смотри, держи слово.
Шэнь Фусюань великодушно согласился. А его нынешний сосед по парте — Хань Пэн — просто не мог поверить в это спонтанное решение. Хань Пэн и Шэнь Фусюань шесть лет проучились в одном классе в начальной школе «Шэнли» и все эти годы были лучшими друзьями, а теперь ради какого-то там «первого бога войны» Шэнь Фусюань бросает его!
За что?!
Хань Пэн обхватил Шэнь Фусюаня за плечи, но тот не обратил на него внимания. Крепкая шестилетняя дружба рухнула в это мгновение, и Хань Пэн захотел заставить Шэнь Фусюаня пожалеть об этом. А в 17-м классе первого года средней школы только Линь Чжися была сильнее Шэнь Фусюаня!
Хань Пэн отступил на два шага и, повернувшись к Линь Чжися, сказал:
— Линь Чжися! Когда объявят рейтинги, давай в следующий раз сядем за одну парту. Я каждый день буду угощать тебя конфетами Цао Мэй, а твой пенал будет весь обклеен наклейками Цао Мэй.
Многие в классе любили покупать в лавке наклейки по пять мао за лист. Выбор наклеек был огромен: от всевозможных фруктов до мультяшных персонажей. Линь Чжися же была без ума от Цао Мэй, и её любовь к ним была очевидна для всех.
И действительно, стоило Хань Пэну упомянуть конфеты Цао Мэй, как глаза Линь Чжися радостно блеснули, и она тихо повторила:
— Конфеты Цао Мэй?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
