— Погоди, — внезапно подала голос Инь Сулянь. — Я помню, что у мужа моей сестры был двоюродный брат по имени Сун Шие. Кажется, он тоже в своё время пострадал от Ледяной Энергии Инь, но потом ведь поправился. Так ведь, Юнькэ, ты помнишь?
Глаза Сун Юйчжи мгновенно просветлели.
Ци Юнькэ на мгновение задумался:
— Верно, было такое дело. Однако… — он оглядел присутствующих в комнате, — однако вскоре после выздоровления у него случилось искажение ци.
Сун Юйчжи повысил голос:
— Двоюродный дядя пострадал от искажения ци из-за восстановления внутренней силы или же потому, что позже сам проявил неосторожность во время тренировок?
На лице Ци Юнькэ отразилось затруднение:
— Об этом «ваш почтенный родитель» тогда не распространялся, так что и я не знаю точно.
— Вот и славно, — хлопнул в ладоши Лэй Сюмин. — Позже попросим отца Юйчжи зайти в секту, и тогда всё прояснится.
На этом дело было временно отложено в атмосфере напускной непринужденности. Присутствующие по очереди сказали Сун Юйчжи пару слов утешения и начали расходиться.
Инь Сулянь была явно не в духе, а Ци Линбо плакала, словно цветы груши под дождём1, причитая, что хочет остаться и присматривать за раненым Сун Юйчжи. Инь Сулянь бросила на неё строгий взгляд, и Дай Фэнчи уговорами и силой увёл Ци Линбо.
Ци Юнькэ, обременённый тяжёлыми думами, положил руку на плечо Сун Юйчжи и долго вздыхал, пока Фань Синцзя не помог ему выйти. Сун Юйчжи вступил в секту в возрасте семи лет и был учеником, в которого Ци Юнькэ вложил больше всего сил. Если бы Сун Юйчжи не смог восстановиться, труды многих лет обратились бы в прах.
Хоть они и были знакомы всего чуть больше десяти дней, Цай Чжао тоже было его жаль.
Лишь Чан Нин сохранял полное спокойствие. Выходя за ворота Чуэйтяньу, он небрежно бросил:
— В секте Цинцюэ скоро сменится небо.
— Замолчи! Оставь свои дерзкие речи до возвращения! — Цай Чжао понизила голос. Зная, что от Чан Нина доброго слова не дождёшься, она поспешно схватила его за рукав и потащила прямиком в Цинцзинчжай.
Вернувшись в комнату и закрыв дверь, она убедилась, что поблизости никого нет, и обернулась к нему:
— Ты один, что ли, разглядел, какие сегодня возникли проблемы? Все всё поняли, просто у других есть воспитание, и они держат мысли при себе! А ты, как нищий, что не оставляет еды на завтра, должен вывалить всё на месте, чтобы полегчало!
Чан Нин элегантно взмахнул рукавом и чинно уселся за стол:
— Раз уж даже юная Цай-нюйся всё заметила, я готов выслушать подробности.
Цай Чжао тоже присела к столу:
— Если третий шисюн не сможет восстановиться, следующий глава секты сменится. Эх, как же жаль третьего шисюна — человек он достойный, мастерство его высоко, как же на него свалилась такая беда?
Чан Нин разом утратил всё изящество и помрачнел:
— Сун Юйчжи и впрямь не везёт. Мало того что место главы секты может от него улететь, так ещё и невеста, чего доброго, упорхнёт. Что, хочешь занять место Цай из дома Сун?
— Если не собираешься говорить по-человечески, я ухожу, — Цай Чжао рассердилась.
Чан Нин пришёл в ярость:
— Я ещё не свёл с тобой счёты за то, что ты два дня таскала суп Сун Юйчжи, а ты ещё смеешь на меня злиться!
Цай Чжао встала и отвернулась, но Чан Нин схватил её, не давая уйти:
— Не смей уходить, я ещё не договорил!
— Если я дослушаю, то помру от злости! А ну отпусти! — Цай Чжао изо всех сил пыталась высвободить свой рукав.
Оба они упрямо тянули в разные стороны, и как могла ткань выдержать такое? С громким треском рукав разорвался у самого локтя.
Цай Чжао чуть не упала от возмущения:
— Ах ты, Чан! Ещё и месяца не прошло, как ты поправился, а ты уже платишь злом за добро! — С этими словами она бросилась вперёд и нанесла удар ладонью. Ветер от её удара был полон силы. Она явно вознамерилась разукрасить ему лицо синяками.
Чан Нин уклонился, развернувшись всем телом. Цай Чжао взмыла в воздух и нанесла удар ногой, но Чан Нин заблокировал её голень ладонью и расхохотался:
— Не можешь переспорить, так сразу в драку?!
Цай Чжао хлопнула по столу, отчего чайник подскочил высоко вверх. Резким взмахом ладони она отправила его в Чан Нина, словно стрелу.
Чан Нин, как и прежде, отбил его взмахом руки, но кто же знал, что чайник полон воды? Хотя осколки разлетелись в стороны под напором ветра от его ладони, брызги чая всё же окатили половину его лица.
На этот раз настала очередь Цай Чжао заливаться смехом.
С мрачным лицом Чан Нин бросился к Цай Чжао, и они сошлись в рукопашной схватке.
Обменявшись десятком приёмов, Чан Нин получил сильный удар локтём в грудь от развернувшейся Цай Чжао и, пошатнувшись, отступил на несколько шагов. Он в гневе выкрикнул:
— Я сдерживаюсь, не будь такой неблагодарной!
Цай Чжао процедила сквозь зубы:
— Придержи своих предков!
Чан Нин едва не лопнул от злости. Искусство этой девчонки было неслабым, а использовать против неё по-настоящему смертоносные техники он не мог, так что ему то и дело приходилось огребать.
Пока они были поглощены своей шуточной потасовкой, дверь внезапно распахнулась. Чан и Цай замерли и обернулись. В дверях с подносом для лекарств в руках холодно стоял Дин Чжо.
— Лэй-шибо велел мне принести мазь от ран, — бесстрастно произнёс он.
Цай Чжао вспомнила о своём нарушенном обещании и, шагнув вперёд, приняла поднос, заискивающе улыбаясь:
— Так это четвёртый шисюн! Четвёртый шисюн, прошу входить, четвёртый шисюн, присаживайся, четвёртый шисюн, попей чаю… э-э… — заметив разбросанные по полу осколки чайника, она неловко усмехнулась: — Я сейчас попрошу принести ещё чайник.
— Я никогда не пью чай, — лицо Дин Чжо было холодным, а голос ещё холоднее. — Тому, кто практикует боевые искусства, не следует предаваться излишествам в еде, одежде или жилье. К чему чай? Достаточно простой воды. Шимэй наделена незаурядным талантом, тебе лучше поменьше потакать своим желаниям в еде, и тогда твоё будущее непременно станет безграничным.
Цай Чжао:
Чан Нин едва сдерживал смех.
Цай Чжао понимала, что Дин Чжо не в духе, и изо всех сил старалась загладить вину:
— Сегодняшние важные дела завершены, так что если у четвёртого шисюна всё ещё есть желание помериться силами, младшая сестра непременно составит тебе компанию!
Дин Чжо вскинул веки:
— Ты сегодня получила ранение?
— Ранение? Нет, — хихикнула Цай Чжао. — Сегодня мне везло, я даже царапины не получила…
— А вот я ранен, — холодно хмыкнул Дин Чжо.
Смех Цай Чжао мгновенно оборвался.
Чан Нин изо всех сил старался не рассмеяться.
- Словно цветы груши под дождём (梨花带雨, líhuā dàiyǔ) — описание прекрасной плачущей женщины. ↩︎
