Е Ли рассказала Мо Сюяо о том, что произошло с Цинюй и Цинлуань, и Мо Сюяо тут же велел своим людям начать расследование. Кем бы ни был тот человек, что выдавал себя за Мо Сюяо, та женщина определенно не была Су Цзуйдие. Кто-то хотел использовать это дело, чтобы посеять раздор между ними или даже рассорить дом Динго-вана с семьей Сюй. Было очевидно, что этот человек достаточно хорошо знает Дин ван-фу и самого Мо Сюяо. Что касается того, что кто-то принял чужой облик, Мо Сюяо это не беспокоило. Подчиненные поместья Динго-вана всегда признавали жетон, а не человека1, и, хотя ванъе и ванфэй были исключением, все знали, что Дин-ван никогда не отдавал приказов рядовым бойцам, минуя их непосредственных командиров. К тому же, если бы эти аньвэй не смогли отличить своего ванъе от подделки, им незачем было бы и дальше оставаться на службе.
На следующий день после возвращения в столицу Е Ли лично отправилась в особняк семьи Сюй навестить своих цзюцзю и цзюму. Хотя обычные люди не знали о событиях в городе Юнлинь, это определенно нельзя было скрыть от дворца и тех влиятельных особ, что обладали своими каналами связи. К тому же теперь, когда здоровье Мо Сюяо восстановилось, ему, естественно, нужно было взять на себя обязанности Динго-ванъе. Следовательно, Е Ли, как Дин-ванфэй, больше не требовалось намеренно вести себя скрытно.
Как только она ступила в особняк семьи Сюй, Сюй Цинъянь вылетел навстречу, словно порыв ветра, схватил Е Ли и затараторил без умолку. Глядя на это, у Сюй Хунъяня, вышедшего следом за ним, на лбу забилась жилка.
— Цинъянь!
Лицо Сюй Цинъяня застыло. Он умоляюще подмигнул Е Ли и только потом обернулся к Сюй Хунъяню с заискивающей улыбкой.
— Эр-цзюцзю, я просто увидел, что Ли-цзецзе вернулась, и обрадовался…
Сюй Цинцзе безучастно смотрел на него, не проронив ни слова, а Сюй Цинбай с досадой взглянул на младшего брата и сказал.
— Мы все очень рады возвращению Ли-эр, но посмотри на свое поведение. Хорошо, что мы не в Юньчжоу, иначе, увидь тебя дедушка или отец, они бы непременно тебя наказали.
Сюй Цинъянь втянул голову в плечи и скорчил Сы-гэгэ гримасу.
Е Ли, видя своих близких, чувствовала лишь тепло в сердце. Улыбнувшись, она сказала.
— Эр-цзюцзю, Эр-гэгэ, Сы-гэгэ, не вините У-диди. Мы долго не виделись, и я тоже очень рада.
Сюй Хунъянь внимательно осмотрел Е Ли и только тогда удовлетворенно кивнул.
— Похоже, за это время в странствиях ты не натерпелась лишений, твой цвет лица даже лучше, чем был в столице.
Сюй-фужэнь уже подошла к ней, чтобы расспросить о тепле и холоде2. Она то сокрушалась, как тяжело Е Ли пришлось одной в пути, то находила ее слишком исхудавшей и твердила, что нужно хорошенько поправиться. Зная, что мужчинам с ней нужно обсудить важные дела, Сюй-фужэнь, перемолвившись с Е Ли парой слов, отправилась на кухню распорядиться насчет обеда, оставив место для мужа и племянников.
Когда все устроились в кабинете, Сюй Цинъянь не смог долго сидеть смирно и с надеждой посмотрел на Е Ли.
— Ли-цзецзе, ты правда отправилась охранять Юнлинь?
Е Ли с некоторым удивлением подняла брови.
— Даже ты об этом узнал? Кажется, вести из пограничного города доходят уж очень быстро.
Сюй Цинъянь махнул рукой.
— Ли-цзецзе, ты и не представляешь. Некоторые новости за пределами города остаются тайной, но, как только они попадают в столицу, сразу перестают ею быть. Об этом деле знает немало людей. В последние дни кое-кто уже пытался, огибая повороты и углы3, выведать у меня новости о тебе, хм! Они что, думают, раз этот гунцзы еще мал, то его легко обмануть?
Сюй Цинцзе кивнул и, глядя на Е Ли, произнес.
— Сяо-у говорит правду. Каналов, способных дотянуться до заставы Суйсюэ, не так много, но в этой столице невозможно скрыть никакие секреты.
Е Ли сделала неопределенный жест рукой.
— Ну и пусть. Я обсуждала это с Ванъе. Изначально то, что Дин-ванфэй может командовать конницей Хэйюньци, не было большим секретом. То, что я была в Юнлине на поле боя, вещь, которую при всем желании трудно утаить, так что нет ничего страшного в том, что люди узнали.
Сюй Хунъянь нахмурился.
— Намерения Ванъе таковы…
Глядя на стоящую перед ним племянницу, чья чистая красота так напоминала его младшую сестру, Сюй Хунъянь не был уверен, правильно ли он истолковал эти намерения. В конце концов, хотя все поколения Дин-ванов не были склонны к распутству и с великим почтением относились к своим ванфэй вне зависимости от их происхождения, по-настоящему военная власть дома Дин ван-фу за последние сто лет была в руках лишь у одной женщины, Цинъюань-цзюньчжу. Если Дин-ван по отношению к Ли-эр… С одной стороны, он был рад высокому доверию к племяннице, но с другой, эта честь вызывала у Сюй Хунъяня тревогу. Как только в ее руках окажется военная власть дома Динго-вана, Ли-эр перестанет быть просто ванфэй. Тогда ей придется столкнуться с такими раздорами, в которых он, ее цзюцзю, вряд ли сможет ей помочь.
Е Ли посмотрела на Сюй Хунъяня и серьезно произнесла.
— Я понимаю ваши опасения, цзюцзю. Но… со дня свадьбы я и дом Дин-вана связаны неразрывно. Если каких-то вещей нельзя избежать, то лучше идти навстречу голове4. Вдвоем всегда лучше, чем одному.
Сюй Хунъянь не удержался от вздоха. Он хоть и не вмешивался в происходящее при дворе в последнее время, но вовсе не был слеп. С тех пор как Ли-ван поднял мятеж, император опирается на поддержку семей Лю, Ван и Юнь. Можно даже сказать, что он без тени смущения под предлогом искоренения сторонников Ли-вана подавляет чиновников, которые прежде были близки к дому Дин-вана. За эти годы император явно или тайно расставил на многие должности своих людей, и теперь семьи Ван и Юнь внезапно возвысились, заняв место семьи Е и даже, обнаружив тенденцию к превосходству, над семьей Хуа. Что еще хуже, по каким-то причинам семьи Лю, Ван и Юнь тайно объединились в одну группу. По отдельности эти три силы не слишком бросались в глаза, но теперь, в мгновение ока, люди императора стали стоять в одиночестве на голове Ао5. Если сказать, что все эти действия императора направлены лишь против Ли-вана, то в это не поверит даже Сюй Цинъянь. Сюй Хунъянь прекрасно понимал, император вовсе не ставил младшего брата себе вровень, его истинной целью всегда был дом Дин-вана.
Голос Сюй Цинцзе оставался холодным, как и прежде, но в его взгляде на Е Ли чувствовалось едва уловимое тепло.
— Если у Ли-эр есть способности, то ничего страшного, если она возьмет это на себя.
Сюй Хунъянь беспомощно кивнул и с любовью посмотрел на Е Ли.
— Твой Да-цзюцзю упоминал об этом в письме, пришедшем несколько дней назад. Раз ты смогла появиться в Юнчжоу с войсками, он, вероятно, тоже догадался о намерениях Дин-вана. Только впредь тебе нужно быть предельно осторожной. В нашей семье, кроме твоего Сань-гэгэ, все сплошь книжники, боюсь, мы ничем не сможем тебе помочь.
То, что Сюй Хунъянь не был военным чином, не означало, что он не понимал военачальников. Те сильно отличаются от гражданских чиновников, особенно прославленные генералы, прошедшие через сражения, им неважно, какой у тебя статус или положение. Если ты не можешь заставить их подчиняться своими заслугами, они не станут слушать тебя, будь ты хоть дочерью императора. Е Ли кивнула и посмотрела на них с ясной улыбкой.
— Эр-цзюцзю, не беспокойтесь. В этот раз в Юнчжоу Ванъе передал мне одного способного сяовэй из подчинения Цзянцзюня Мужуна, а также тунлина Хэйюньци, который вместе со мной оборонял Юнлинь. Все они люди знакомые, так что не стоит так сильно тревожиться. Что касается остального, обсудим это позже, сейчас не время для спешки.
Только тогда морщины на лбу Сюй Хунъяня разгладились, и он кивнул.
— Все же Ванъе все предусмотрел.
Сюй Цинъянь рассмеялся.
— Если бы мы знали заранее, что Ли-цзецзе может командовать армией Мо, зачем тогда Сань-гэгэ было самому пробираться в военный лагерь? Мог бы просто пойти за Ли-цзецзе, разве нет?
Сюй Хунъянь сердито взглянул на него.
— Глупости. Если этот мальчишка, Цинфэн, ничего не добьется в армии, разве он не станет обузой для Ли-эр? А, если у него есть способности, то какая разница, где служить?
Сюй Цинъянь моргнул.
— Я просто подумал, что если Сань-гэгэ будет рядом, то это все-таки свой человек, так Ли-цзецзе будет спокойнее.
Е Ли улыбнулась.
— Сейчас об этом говорить рано. Я пока не могу распоряжаться делами армии Мо. К тому же, зная характер Сань-гэгэ, если бы он узнал, что попал в армию Мо из-за меня, то, боюсь, сбежал бы куда подальше. Он из тех, кто непременно должен добиться всего сам.
Вспомнив о нраве собственного сына, Сюй Хунъянь тоже невольно улыбнулся, выглядя при этом весьма довольным. Он проникновенно обратился к Е Ли.
— Хоть Ванъе и доверяет тебе, помни, что во многих делах нужно разделять общее и личное6. Будь то императорская семья или кто угодно другой, больше всего они опасаются, когда родственники со стороны жены слишком могущественны. Ли-эр понимает?
Е Ли почувствовала тепло в душе и кивнула.
— Ли-эр понимает. Благодарю за наставления, цзюцзю.
Видя, что Е Ли внимает его словам, Сюй Хунъянь удовлетворенно кивнул и тихо вздохнул. Ли-эр действительно не была похожа на ту, умную, но слабую младшую сестру. Хотя Ли-эр не носила фамилию Сюй, он все равно чувствовал гордость и утешение, словно в его собственной семье выросла такая достойная дочь. Он верил, что Сюй-лаотайе, увидев такую Е Ли, тоже был бы несказанно рад.
Е Ли еще раз подробно пересказала события в Наньчжао и дела Сюй Цинчэня. Сюй Хунъянь неодобрительно нахмурился.
— Подвергать себя такой опасности… Цинчэнь поступил слишком рискованно.
Сюй Цинбай, напротив, ни капли не беспокоился о безопасности старшего брата. Он с улыбкой произнес.
— Эр-шуфу, не волнуйтесь. Разве Да-гэ когда-нибудь делал что-то, в чем не был уверен? Ли-эр ведь тоже сказала, даже если бы она не отправилась в Наньчжао, Да-гэ все равно нашел бы способ освободиться.
Сюй Цинъянь то и дело кивал.
— Сы-гэ прав. Ли-цзецзе, та Святая Дева Южных рубежей действительно красавица? Почему она схватила Да-гэ, но не причинила ему вреда? Даже признания не выбивала. Неужели она на него глаз положила?
Приходилось признать, что в какой-то мере Сюй Цинъянь зрил в корень. Е Ли моргнула и с некоторым сожалением покачала головой.
— Я не видела Саятую Деву Южных рубежей, но, должно быть, она недурна собой.
Сюй Цинбай вскинул брови.
— А мне кажется, что та Гунчжу Аньси неравнодушна к Да-гэ. Эр-гэ, что скажешь?
Сюй Цинцзе поставил чашку и спокойно ответил.
— Это невозможно. Да-гэ относится к Гунчжу Аньси только как к другу.
Сюй Цинъянь, прячась за спиной Сюй Цинбая, состроил Эр-гэ гримасу и вполголоса проворчал.
— Совсем не понимаешь чувств. И, как только Цинь-цзецзе тебя терпит?
Сюй Цинбай же с любопытством посмотрел на Е Ли и спросил.
— Ли-эр, ты обманула Гунчжу Аньси, сказав, что ты невеста Да-гэ. Что он на это сказал?
Услышав это, Сюй Цинъянь тут же во все глаза уставился на Е Ли. Е Ли в досаде стиснула зубы. Ей следовало догадаться, что Да-гэ ее обхитрил, он вовсе не писал цзюцзю и остальным об этом случае, и в итоге она сама себя выдала. Осторожно взглянув на второго цзюцзю, она прошептала.
— Да-гэ ничего не сказал. И вообще… Да-гэ использовал меня, чтобы отбиться от «цветов персика»7.
Сюй Хунъянь беспомощно покачал головой и наставительно произнес.
— Твое положение обязывает. Разумеется, важно было узнать о местонахождении твоего Да-гэ, однако о репутации тоже следует немного заботиться.
— Ли-эр поняла, — Сюй Хунъянь не стал ее отчитывать, и Е Ли в душе облегченно вздохнула, поэтому она звонко рассмеялась. — Ах да, я ведь еще не поздравила Эр-гэ, Сы-гэ и У-диди с тем, что их имена внесли в золотой список8.
Сюй Хунъянь покачал головой и сердито взглянул на Сюй Цинъяня. Хотя с начала весны этого года дела шли неладно, кэцзюй, проводимый раз в три года, состоялся как обычно. В этом не было ничего удивительного, никто и не сомневался, что сыновья, воспитанные в семье Сюй, не останутся позади Сунь Шаня9. Но то, что сразу три молодых господина семьи Сюй одновременно попали в золотой список, неизбежно привлекло всеобщее внимание. Сюй Цинъянь обиженно надул губы.
— Я просто писал, что в голову придет. Кто же знал, что в этом году экзаменационные темы окажутся такими простыми…
Под взглядами домочадцев Сюй Цинъянь в конце концов не выдержал и виновато опустил голову. Как он мог признаться, что пара знатных гунцзы задели его своими речами, и он сгоряча выложился на полную?
Е Ли улыбнулась.
— Значит, в этот раз… Эр-гэ стал танхуа в первом списке, У-диди занял четвертое место, а Сы-гэ — девятнадцатое?
Сюй Цинъянь украдкой взглянул на Сюй Цинбая и еще ниже склонил голову от стыда. Он прекрасно знал, что талант Сы-гэ определенно выше его собственного, а Эр-гэ и вовсе мог оставить далеко позади всех этих чжуанъюаней и банъяней. Просто те намеренно скрыли свой истинный уровень, тогда как он действительно приложил все силы и занял лишь четвертое место. Видя смущение Сюй Цинъяня, Е Ли попыталась его утешить.
— Эр-цзюцзю, в этом нет ничего страшного. Если бы У-диди действительно провалился, это как раз и вызвало бы подозрения.
Сюй Хунъянь нахмурился.
— Ему изначально не следовало участвовать в кэцзюй в этом году.
Говоря об этом, Сюй Хунъянь чувствовал в сердце лишь бессилие. Цинъяню было всего четырнадцать лет, а Цинбаю лишь шестнадцать-семнадцать. Какой мужчина, даже из семьи Сюй, не мечтает прославиться на весь мир и совершить великие деяния? Все дети в семье Сюй, будь то степенный Сюй Цинцзе или порывистый Сюй Цинъянь, если бы они не родились в этой семье, несомненно обладали бы талантами уровня чжуанъюаня, и их будущее было бы подобно легкому восхождению по голубым облакам10. Однако, будучи членами семьи Сюй, они могли лишь втуне лелеять свои амбиции, обладая пустой славой рода Сюй, они ничего не могли предпринять. Все это… бремя, наложенное великим именем семьи Сюй. Сюй Хунъянь навсегда запомнил тот тяжелый и виноватый взгляд, которым отец смотрел на него, когда много лет назад забирал Да-гэ, подавал в отставку и покинул столицу. Когда-то и он сам был полон желания применить свои таланты на благо государства, но, к сожалению, императорскому дому не нужны были их стремления. Императорскому двору нужно было лишь, чтобы он оставался на посту юйши, месте, которое кажется почетным и благородным, но на деле лишено всякой власти, лишь для того, чтобы демонстрировать миру милость императора.
______________________
- Признавать жетон, а не человека (认令不认人, rèn lìng bù rèn rén) — принцип, при котором воины подчиняются лишь официальному приказу или символу власти, а не личности командира. ↩︎
- Расспрашивать о тепле и холоде (嘘寒问暖, xū hán wèn nuǎn) — проявлять глубокую заботу о ком-либо, участливо справляясь о его нуждах и здоровье. ↩︎
- Огибать повороты и углы (拐弯抹角, guǎi wān mò jiǎo) — говорить обиняками, не касаясь сути дела напрямую. ↩︎
- Идти навстречу голове (迎头而上, yíng tóu ér shàng) — смело встречать трудности лицом к лицу. ↩︎
- Стоять в одиночестве на голове Ао (独占鳌头, dú zhàn áo tóu) — занимать первое место, лидировать (согласно легенде, победитель государственных экзаменов стоял на голове резного дракона-черепахи Ао перед дворцом). ↩︎
- Разделять общее и личное (公私分明, gōng sī fēn míng) — строго разграничивать государственные или служебные дела и частные интересы. ↩︎
- Цветы персика (桃花, táohuā) — метафора любовных удач, романтических приключений или назойливого внимания со стороны противоположного пола. ↩︎
- Вписать имя в золотой список (金榜题名, jīnbǎng tímíng) — успешно сдать государственные экзамены и увидеть свое имя в списке победителей. ↩︎
- Остаться позади Сунь Шаня (名落孙山, míng luò Sūn Shān) — идиома, означающая провал на государственном экзамене. ↩︎
- Ступать по голубым облакам (平步青云, píngbù qīngyún) — стремительно и легко сделать блестящую карьеру, достичь высокого положения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
