После возвращения в столицу Мо Сюяо был занят тем, что противостоял ситуации при дворе и ежеминутным проверкам со стороны императора. Е Ли же была поглощена делами особняка и тренировками группы элиты у подножия пика Гуйюнь, так что на время отложила прочие заботы. Лишь когда Мужун Тин и Лэн Хаоюй пришли с визитом, Е Ли вспомнила, что битва в Юнчжоу еще не окончена. Разумеется, Мужун Тин и Лэн Хаоюй явились под предлогом посещения Дин-ванфэй. Еще в пограничном городе Мужун Тин по настоянию цзянцзюня Мужуна, наконец, вышла замуж за Лэн Хаоюя, и теперь, вернувшись в столицу, она превратилась из прежней Да-сяоцзе особняка цзянцзюня Мужун в Эр-шаофужэнь семьи Лэн. В том, что Мужун Тин так быстро вышла замуж за Лэн Хаоюя, Мо Сюяо определенно сыграл не последнюю роль. Из-за этого Е Ли чувствовала некоторую вину перед подругой, но, увидев, что Мужун Тин по-прежнему сияет, она успокоилась. Казалось, Мужун при любых обстоятельствах умела оставаться счастливой и жизнерадостной. А, учитывая безграничную преданность Лэн Хаоюя, он вряд ли стал бы ее обижать.
— Мужун, Лэн-гунцзы, прошу прощения, что пропустила вашу свадьбу, — Е Ли виновато улыбнулась, глядя на стоявшую перед ней Мужун Тин, которая, как и прежде, была облачена в красное и полна энергии.
Мужун Тин небрежно махнула рукой и рассмеялась.
— О чем тут извиняться? Это все отец, он настоял, чтобы я… — сказав это, она с негодованием взглянула на сидевшего рядом Лэн Хаоюя, однако в этом взгляде явно читалось кокетство и то особое женское очарование, которого у нее раньше не было.
Лэн Хаоюй лишь добродушно улыбнулся Мужун Тин, не пытаясь возражать. Е Ли, наблюдая за этим, лишь слегка покачала головой с тихой улыбкой. При таком характере Мужун то, что Лэн Хаоюй проявлял подобную снисходительность, свидетельствовало о его глубоких чувствах. Ведь Лэн Хаоюй вовсе не был тем, кого можно назвать бесхарактерным.
Пока Мо Сюяо и Лэн Хаоюй обсуждали дела, Е Ли увела Мужун Тин в сторону, чтобы поболтать. Мужун Тин с некоторым сомнением посмотрела на сидящих неподалеку мужа и Мо Сюяо. Она не была глупой, хотя с момента свадьбы не прошло и месяца, она смутно чувствовала, что наедине Лэн Хаоюй совсем не похож на того человека, которого она знала раньше. Теперь, видя, как он сидит и разговаривает с Дин-ваном, а на его лице отражается серьезность и сосредоточенность, каких она никогда прежде не видела, Мужун Тин окончательно убедилась в своих догадках. Будь Лэн Хаоюй действительно ни на что не годным бездельником, Дин-ван, даже из уважения к Е Ли, никогда не стал бы сидеть и беседовать с ним.
— Мужун, что случилось?
Мужун Тин в замешательстве посмотрела на нее.
— Ли-эр… вы ведь что-то скрываете от меня?
Е Ли приподняла бровь и с улыбкой спросила.
— И кто же, по-твоему, что-то скрывает?
Мужун Тин с досадой ответила.
— Мне кажется, Лэн Хаоюй стал не таким, как прежде. Иногда я даже сомневаюсь, действительно ли я его знаю.
Хотя после возвращения в особняк Лэн Хаоюй по-прежнему вел себя как обычно, любил развлечения и делал вид, что его не заботят мирские дела, они были супругами, и Мужун Тин не могла не заметить, что он часто засиживался в кабинете до полуночи. Хотя никто не знал, чем именно он там занят.
Е Ли спокойно посмотрела на Мужун Тин и тихо спросила.
— Мужун, ты счастлива после свадьбы? Как вы ладите с Эр-гунцзы?
Мужун Тин замерла, ее лицо слегка покраснело, и она отвела взгляд, нерешительно произнося.
— Ну… кажется, все не так уж плохо… Хм, они были правы, я все равно, рано или поздно, должна была выйти замуж. Его выбрал отец, и, хотя он вечно валяет дурака, отец ничего не говорит, а значит… он не такой уж плохой. К тому же он ко мне очень хорошо относится.
Е Ли улыбнулась. Похоже, многолетние ухаживания Лэн-гунцзы не прошли даром. Оглянувшись на Лэн Хаоюя, который, разговаривая с Мо Сюяо, не забывал поглядывать в их сторону, Е Ли сказала.
— Раз тебе так любопытно, почему бы тебе самой не спросить его?
Мужун Тин с негодованием воскликнула.
— Он столько лет притворялся передо мной дураком, неужели я теперь должна сама идти к нему с вопросами? Этой гунян такое не по душе.
Е Ли не стала вмешиваться в дела супругов и лишь с улыбкой спросила.
— Ты уже привыкла к жизни в поместье семьи Лэн?
Мужун Тин тут же помрачнела и с тоской посмотрела на Е Ли.
— Не многим в этом мире везет так, как тебе, А-Ли. Только теперь я поняла, почему Лэн Хаоюй не любит семью Лэн. Это просто не то место, где может находиться нормальный человек.
Стоило упомянуть новую семью, как Мужун Тин переполнила обида. Теперь, когда наконец нашелся человек, которому можно было выговориться, она, конечно, не стала ничего скрывать от Е Ли. Она скороговоркой выложила все, что произошло за те несколько дней с момента возвращения в столицу. Семья Лэн считалась в столице весьма именитым и влиятельным кланом. В этом поколении особенно выделился Лэн Цинъюй, который в двадцать шесть лет стал тунлином Юйлиньцзюнь и доверенным лицом императора. Разумеется, вся семья Лэн возлагала на него большие надежды. По сравнению с ним второй молодой господин Лэн Хаоюй, известный как повеса, разумеется, не пользовался уважением. Но, только когда Мужун Тин действительно вошла в семью Лэн, она поняла, до какой степени презирают этого Эр-гунцзы. Даже слуги, имевшие хоть какой-то вес в доме, осмеливались злословить о Лэн Хаоюе. Если бы не попустительство жены главы семьи, разве хватило бы у прислуги на это смелости?
Мужун Тин по натуре не была из тех, кто привык сносить обиды молча, поэтому она не могла терпеть такое отношение. За несколько дней она успела устроить немало скандалов. К сожалению, жена главы семьи, мачеха Лэн Хаоюя, никогда не принимала их сторону, независимо от того, кто был прав. А холодное пренебрежение и презрение со стороны старшего брата, Да-гунцзы Лэн, которым Мужун Тин раньше так восхищалась, добавило масла в огонь. Какой бы невнимательной она ни была, она видела, во всем особняке семьи Лэн для Лэн Хаоюя нет места. Если постоянно жить в такой обстановке, у любого испортится характер.
Слушая жалобы Мужун Тин, Е Ли с любопытством улыбнулась.
— Я помню, раньше ты была о Да-гунцзы Лэн хорошего мнения?
При их немногих встречах Мужун Тин почти каждый раз невольно сравнивала Лэн Цинъюйя с Лэн Хаоюем. Е Ли не доводилось общаться с Лэн Цинъюйем, но она была наслышана об этом знаменитом в столице «холодном гунцзы». Однако семья Лэн была предана императору и явно не по пути с особняком Дин-вана, так что нужды в знакомстве не было.
Мужун Тин бессильно откинулась на спинку кресла и жалобно посмотрела на Е Ли.
— Разве нет такого выражения… «на это можно смотреть лишь издалека, но нельзя забавляться этим вблизи»1? Раньше, когда я смотрела издалека, он казался мне неплохим. Но, если кто-то трижды в день, от завтрака до ужина, презирает тебя с ног до головы, и даже смотрит на тебя, как на какую-то грязь, ты этого тоже не вынесешь.
Е Ли с интересом приподняла бровь.
— Лэн Цинъюй именно так относится к Лэн-гунцзы?
Мужун Тин пожала плечами.
— На самом деле, кроме отца Лэн Хаоюя, так к нему относится вся семья. Я больше ни минуты не могу оставаться в этом проклятом месте. Жаль… сейчас я никак не могу просто сбежать обратно в особняк цзянцзюня Мужун. Иначе, если об этом узнают посторонние, неизвестно, какие поползут слухи. Но Лэн Хаоюй сказал мне, что, когда свадебные торжества закончатся, он поговорит с отцом о покупке отдельного дома, чтобы мы могли съехать.
— А Лао-цзянцзюнь Лэн согласится? — спросила Е Ли.
Всем было известно, что семья Лэн очень дорожит своей репутацией и семейными устоями, хотя наличие такого непокорного сына частенько доводило лао-цзянцзюня Лэн до состояния, когда один Будда возносится на небо, а второй является в мир2. Одним из самых примечательных фактов о семье Лэн в столице было то, что лао-цзянцзюнь Лэн был единственным среди множества столичных сановников и знатных особ, у кого не было наложниц. Оба его сына считались рожденными Лэн-фужэнь. Однако многие также знали, что на самом деле второй молодой господин Лэн вовсе не был родным сыном Лэн-фужэнь. Его матерью была сопровождающая служанка Лэн-фужэнь, которая скончалась сразу после рождения Лэн Хаоюя. Поэтому Лэн Хаоюй с самого рождения воспитывался Лэн-фужэнь и считался законным ди-цзы особняка Цзянцзюня Чжэньго. Вот только Лэн-фужэнь всячески его баловала, и в итоге вырастила из него первого повесу столицы.
— Если Лэн Хаоюй говорит, что проблем не будет, значит, так оно и есть. Мне вовсе не хочется каждое утро, приходя засвидетельствовать почтение, выслушивать причитания о том, какой Лэн Хаоюй никчемный и какой он мерзавец, — Мужун Тин скривила губы.
Эти люди и вправду держат ее за дурочку. Даже если не брать в расчет то, что Лэн Хаоюй на самом деле вовсе не такой, как они болтают, даже будь он и впрямь неисправимым ваньку3, раз уж она вышла за него, неужели не сможет отличить своих от чужих? В крайнем случае, можно забросить Лэн Хаоюйя в армию к де, чтобы тот его как следует вышколил. У нее нет никакого желания обсуждать с толпой праздных женщин, какой плохой у нее муж.
Е Ли кивнула и с улыбкой посмотрела на Мужун Тин.
— Хорошо, что ты можешь доверять ему. Раз Лэн эр-гунцзы сказал тебе так, значит, он и в самом деле способен все уладить. Самое важное между супругами, это взаимное доверие.
— Совсем, как у вас с Дин-ваном? — Мужун Тин захлопала ресницами и с лукавой улыбкой посмотрела на Е Ли. — Хи-хи… Тогда в Юнлине, когда Дин-ван в момент, когда тяжесть в тысячу цзюней висела на одном волоске4, появился на поле боя и так вовремя спас Ванфэй. Пока я была в Юнлине, слышала от многих весьма живые рассказы, изображавшие и голос, и цвет5. Боюсь, сейчас об этом гудит уже весь Цзяннань. В самом городе Юнлинь те гунян просто умирали от зависти к Дин-ванфэй.
Е Ли лишь беспомощно закатила глаза.
Тем временем, Мо Сюяо и Лэн Хаоюй закончили обсуждение дел, и Лэн Хаоюй поднялся, собираясь откланяться. Мужун Тин, хоть ей и было немного жаль расставаться, понимала, что теперь они обе женщины замужние, а Е Ли к тому же очень занята, поэтому не стала задерживаться и поднялась, чтобы уйти вместе с Лэн Хаоюй. Лэн Хаоюй взглянул на стоящего в стороне Мо Сюяо и с улыбкой обратился к Е Ли.
— Ванфэй, Хаоюй слышал, что новый Цзячжу6 семьи Хань сейчас готовит некие новые дела, заставляющие колебаться. Позвольте узнать, не найдется ли у меня возможности вставить и свою ногу7?
Е Ли украдкой взглянула на Мо Сюяо и улыбнулась.
— Новости до Лэн эр-гунцзы доходят необычайно быстро.
Лэн Хаоюй, ничуть не смутившись, рассмеялся.
— У деловых людей, разумеется, есть свои торговые каналы. Прошу Ванфэй не смеяться над моей осведомленностью.
Е Ли великодушно улыбнулась.
— Раз Лэн-гунцзы это интересно, почему бы вам не обсудить это с Хань-гунцзы? Я ведь всего лишь чжангуй, забросивший дела8 и ничего не смыслящий в торговле.
Лэн Хаоюй рассмеялся.
— Таланты и идеи Ванфэй раз за разом поражают людей, так что не стоит говорить, будто вы ничего не смыслите. Что ж, благодарю Ванфэй. Позвольте откланяться.
______________________________________
- На это можно смотреть лишь издалека, но нельзя забавляться этим вблизи (只可远观不可近玩, zhǐ kě yuǎn guān bù kě jìn wán) — фраза из эссе «О любви к лотосу» Чжоу Дуньи, описывающая нечто чистое и благородное, что внушает уважение на расстоянии, но не терпит панибратства. ↩︎
- Один Будда возносится на небо, второй является в мир (一佛升天，二佛出世, yī fó shēng tiān, èr fó chū shì) — образное выражение, описывающее состояние крайнего, неистового гнева. ↩︎
- ваньку (纨绔, wánkù) — пренебрежительное обозначение детей из богатых семей, ведущих праздный и разгульный образ жизни ↩︎
- тяжесть в тысячу цзюней висела на одном волоске (千钧一发, qiān jūn yī fà) — образное выражение, описывающее критический момент, когда ситуация висит на волоске. ↩︎
- изображавшие и голос, и цвет (绘声绘色, huì shēng huì sè) — описывать что-либо очень живо, ярко и реалистично. ↩︎
- Цзячжу 家主 (jiā zhǔ) — это сочетание и означает «глава семьи» ↩︎
- вставить ногу (掺上一脚, chān shàng yī jiǎo) — вмешаться в дело или принять в нем участие, чтобы получить свою выгоду. ↩︎
- чжангуй, забросивший дела (甩手掌柜, shuǎishǒu zhǎngguì) — иносказательное обозначение руководителя, который перекладывает все обязанности на подчиненных и ни во что не вмешивается. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
