Проводив Нань-хоу, шицзы Нань-хоу выбежал изнутри, его лицо уже было залито слезами. Чжо Цзин и Линь Хань следовали за ним с выражением беспомощности на лицах, если бы не они, шицзы Нань-хоу выскочил бы гораздо раньше. Увидев, что шицзы Нань-хоу бросился к дверям, Е Ли встала и спросила.
— Ты куда?
Шицзы Нань-хоу замер. Чжо Цзин и Линь Хань уже преградили ему путь слева и справа. Шицзы Нань-хоу обернулся и сказал.
— Как сын и как муж, разве могу я смотреть, как мои родители, жена и дети безвинно попадают в тюрьму? Тем более что все это началось из-за меня.
Е Ли подошла к нему и холодно произнесла.
— Какой толк в том, что ты сейчас выскочишь? Кроме того, что еще на одного человека, брошенным в Небесную тюрьму и отправленным на место казни, станет больше? Или ты хочешь пойти и оправдаться перед лицом Императора? Ты думаешь, Император даст тебе такую возможность?
Шицзы Нань-хоу в муке закрыл лицо руками. Разве он мог не понимать того, о чем говорила Е Ли? Но сейчас, если он не будет сопровождать отца в столицу и не разделит с семьей их участь, что еще он сможет сделать?
— Нань-хоу отправляется в путь, но это еще не значит, что у него нет шанса выжить, — глядя на них, Мо Сюяо слегка нахмурился.
Шицзы Нань-хоу с надеждой посмотрел на Мо Сюяо. Тот сдвинул брови и добавил:
— В руках Хуа-гогуна есть железная грамота с киноварными письменами1, пожалованная семье Хуа Хуанди Гаозуном. Даже смертную казнь по ней можно отменить.
— Но… — шицзы Нань-хоу заколебался.
Он слышал о железной грамоте с киноварными письменами, но в нынешней династии она была дарована только семье Хуа, которая когда-то спасла жизнь Гаозуну. Даже в особняке Динго-вана, поколениями защищавшем страну, такой вещи не было. Но такая ценность, род Хуа-гогуна…
Мо Сюяо опустил глаза.
— Лао-гогун Хуа точно не пожалеет неодушевленной вещи. Бэньван лишь опасается… — опасается, что Мо Цзинци твердо решил забрать жизнь Нань-хоу, и даже если железная грамота с киноварными письменами спасет его, боюсь, смерти ему не избежать.
Е Ли, очевидно, тоже подумала об опасениях Мо Сюяо. Она слегка кивнула и, повернув голову к Линь Ханю, распорядилась.
— Передай послание Мо Хуа, пусть приложит все силы, чтобы защитить Нань-хоу.
Шицзы Нань-хоу постепенно успокоился и поклонился им обоим.
— Нань Цзюньфэй благодарит Ванъе и Ванфэй.
Е Ли покачала головой.
— Шицзы, к чему эти церемонии?
Шицзы Нань-хоу горько улыбнулся.
— Мое скромное имя Цзюньфэй, впредь пусть Ванъе и Ванфэй называют меня просто по имени. Какой я теперь Шицзы.
— Докладываю Ванъе и Ванфэй, тот Дажэнь Чжоу только что оставил письмо для Ванфэй, — стражник у дверей поднес запечатанный конверт.
Е Ли приподняла бровь и с некоторым удивлением взяла письмо. Осмотрев его и не найдя проблем, она спросила.
— Дажэнь Чжоу?
Стражник кивнул.
— Перед самым уходом Дажэнь Чжоу тайно передал письмо подчиненному и просил передать его Ванъе и Ванфэй.
Мо Сюяо нахмурился.
— А Ли знает Чжоу Юя?
Когда Чжоу Юй только вошел, в выражении лица Е Ли промелькнуло удивление. Хоть оно и исчезло в миг, Мо Сюяо, который всегда внимательно следил за ней, заметил это.
Е Ли покачала головой.
— Должно быть, он цзиньши нынешнего года. Мы виделись один раз в прошлом году.
Даже если память Е Ли не была абсолютной, она была очень хорошей. Стоило Чжоу Юю заговорить, как она вспомнила, это был тот самый ученый, который в прошлом году продавал картины в Павильоне Шэньдэ. Кто бы мог подумать, что он не только сдал экзамен на цзиньши, но и стал чжубу в далисы. Хотя чин невысок, это была реальная должность. Если его способности и удача не приведут к плохому, в будущем его ждет неплохое поприще.
Открыв письмо, Е Ли бросила взгляд и тут же переменилась в лице. Она молча передала письмо Мо Сюяо. Когда тот прочитал его, его и без того не слишком приветливое лицо мгновенно помрачнело. Он ударил по столу, встал и властно крикнул.
— Люди! Немедленно вернуть Нань-хоу! Тех, кто посмеет препятствовать, убить без пощады!
Чжо Цзин и Линь Хань посуровели и, хором выкрикнув «есть!», быстро вышли.
Нань Цзюньфэй тоже понял, что что-то случилось. Сменившись в лице, он побежал вслед за Чжо Цзином и Линь Ханем.
В главном зале остались только Мо Сюяо и Е Ли, но атмосфера стала еще более тяжелой. Глядя на мрачное лицо Мо Сюяо, Е Ли не проронила ни слова, бесшумно сидя рядом. Спустя долгое время Мо Сюяо, казалось, наконец пришел в себя после крайней ярости, и в складке между его бровей проступили усталость и бессилие. Снова взяв письмо со стола, Мо Сюяо посмотрел на Е Ли и горько усмехнулся.
— А Ли, я так устал…
Е Ли молча прислонилась к нему и легонько погладила его по плечу. Мо Сюяо протянул руку, обнимая сидящую рядом с ним девушку, черпая от ее тела легкое тепло, но оно никак не могло побороть ледяную стужу, поднимающуюся из глубины его сердца. Глядя на письмо, исписанное знакомым почерком, он думал, неужели род Динго-вана и вправду возненавидели до такой степени? Только Император… неужели вы, совершая подобное, не боитесь, что земли Великого Чу с этого момента будут погублены?
Письмо написал не Чжоу Юй. Это был почерк Лао-гогуна Хуа. Никто не знал, в каких обстоятельствах Лао-гогуну Хуа пришлось искать Чжоу Юя, мелкого чиновника, прослужившего при дворе всего полгода, чтобы доставить это письмо. От описанного в нем действительно становилось холодно на душе.
Мо Цзинци согласился уступить Силину земли трех северо-западных округов и одиннадцати городов в обмен на то, что Силин, действуя изнутри и снаружи, поможет уничтожить всю Армию семьи Мо. Также в заговоре участвовали обосновавшийся на юге Мо Цзиньли и Государство Наньчжао. Иными словами, вполне вероятно, что в это самое время… Наньчжао уже ввела войска за заставу Суйсюэ.
— Мо Цзинци сошел с ума, — тихо сказала Е Ли.
Объединив силы трех стран против Армии семьи Мо, возможно, это и сработает. Но, задумывался ли Мо Цзинци о том, что как только Армия семьи Мо будет уничтожена, Силин и Наньчжао действительно отступят, как договаривались? Какая в этом разница с тем, чтобы заставлять хищника выплюнуть мясо, которое уже попало ему в пасть?
Мо Сюяо мрачно произнес.
— Он и вправду сумасшедший. А Ли, кажется, ты вышла замуж за фуцзюня, у которого вечно не переводятся проблемы.
Е Ли беспомощно улыбнулась.
— Узнать об этом сейчас уже поздно.
Нань-хоу и остальные вернулись очень быстро. Когда Чжо Цзин и Линь Хань перехватили их, группа едва успела выехать за городские ворота. Не прошло и четверти часа, как они снова оказались в особняке тайшоу.
Лицо Ван Цзинчуаня было крайне мрачным, он тяжело произнес.
— Дин-ванъе, что это значит?
Нань-хоу тоже в недоумении смотрел на Мо Сюяо, но понимал, что без причины Дин-ван не стал бы их задерживать. Мо Сюяо с холодным безразличием уставился на Ван Цзинчуаня и негромко спросил.
— Дажэнь Ван, не забыли ли вы сообщить Бэньвану еще кое-что?
Услышав это, сердце Ван Цзинчуаня екнуло. Сам не зная почему, он вдруг почувствовал, что спокойный и невозмутимый Дин-ван сейчас был куда страшнее, чем тот, что намеренно подавлял своей аурой мгновение назад. Он натянуто улыбнулся.
— Что Ванъе имеет в виду? Прошу простить сягуаня за тупость.
Мо Сюяо холодно усмехнулся.
— Какая завидная тупость. Бэньван и не знал, что Император отправит на Северо-Запад столь тупого человека. Раз Дажэнь Ван не помнит, Бэньван не поленится напомнить вам пару слов. Например… о тайной казни Нань-хоу в пути при возвращении в столицу. Уж об этом Дажэнь Ван точно не мог забыть, верно?
Глаза Ван Цзинчуаня шокировано расширились. Этот секретный указ он получил лично из рук императора за мгновение до отъезда из столицы. Можно сказать, что в целом мире, кроме него самого, об этом знал только Император. Получив указ, он во весь опор мчался на Северо-Запад, Ван Цзинчуань решительно не понимал, даже если шпионы Особняка Динго-вана обладают сверхъестественными способностями, как они смогли разузнать столь сверхсекретную весть?
Услышав слова Мо Сюяо, Нань-хоу замер, а затем горько усмехнулся. Стоявший за его спиной Нань Цзюньфэй в ярости вытаращил глаза, если бы его не держал Линь Хань, он бы наверняка бросился к Ван Цзинчуаню, чтобы разорвать его на куски.
________________________________
- Железная грамота с киноварными письменами (铁卷丹书, tiějuàn dānshū) — охранная грамота, выдаваемая императором особо заслуженным чиновникам, дававшая право на освобождение от наказания, включая смертную казнь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
