Оставаясь в этой закрытой и безмятежной горной деревушке, под присмотром дайфу Линя, Е Ли с каждым днем чувствовала себя все лучше. Ее немало удивляло, что в таком отрезанном от мира селения живет лекарь столь высокого мастерства. Е Ли видела немало искусных врачей, включая знаменитого Шэнь Яна, но даже на их фоне этот безвестный дайфу Линь, чье имя не встречается в канонах и преданиях1, считался первым или вторым2. Е Ли видела собственными глазами, как он четкими и ловкими движениями вправил кость и наложил лекарство юноше, который упал во время охоты в горах и сломал ногу. Прежде Е Ли казалось, что тот по меньшей мере останется хромым, но спустя месяц молодой человек уже мог ходить самостоятельно. И, хотя некоторые трудности еще оставались, было очевидно, что после еще двух-трех месяцев отдыха он снова сможет идти крепким шагом, будто лететь3.
Заметив удивленный взгляд Е Ли, дайфу Линь с довольным видом посмотрел на нее и произнес.
— Разве способны вы, простые смертные, постичь мое врачебное искусство?
Е Ли едва заметно дернула уголком губ и, опустив голову, погрузилась в чтение груды медицинских книг, подброшенных ей дайфу Линем. Срок ее беременности перевалил за семь месяцев. Спустя месяц лечения дайфу Линь, как обычно, искоса посмотрел на нее, уставившись на ее округлившийся, словно шар, живот и хмыкнул.
— А, этот малец на редкость живуч, в будущем точно станет тем еще смутьяном.
Услышав это, Е Ли нежно погладила живот и улыбнулась. Она пережила падение со скалы и четыре месяца провела в беспамятстве, а с ребенком все в порядке, разве это не чудо? Листая книгу, она наблюдала через окно, как дайфу Линь хлопочет во дворе, разбирая целебные травы, собранные в горах. Е Ли с любопытством спросила.
— Дайфу Линь, вы… вы не такой, как остальные жители этой деревни.
Занятые руки дайфу Линя на мгновение замерли, но тут же снова задвигались. Не поднимая головы, он ответил.
— А ты, девчонка, разве такая же, как они?
Е Ли мягко улыбнулась.
— Значит, Дайфу Линь признает, что вы, как и я, пришли из внешнего мира?
То, что Дайфу Линь отличался от местных жителей, Е Ли заметила еще в первые дни после пробуждения. Жители маленькой деревни глубоко уважали старого лекаря не только за его выдающееся мастерство, но и за обширные познания, несвойственные этим местам. В любые времена простой народ всегда относился к образованным людям с особым почтением. В доме дайфу Линя была отдельная комната под кабинет, заполненная аккуратно расставленными книгами. Е Ли наугад взяла две из них и обнаружила, что одна была древним трактатом, считавшимся утраченным еще в эпоху прежней династии. Было крайне странно встретить такого человека в крошечной деревне, где почти никто не знал грамоты, тем более что жил он здесь, по слухам, уже несколько десятилетий. Дайфу Линь поднялся, отряхнул руки от земли и, глядя на Е Ли, сказал.
— Я тоже вижу, что ты не простая знатная дева из глубоких покоев4. Должно быть, за эти дни уже успела разузнать о моих делах в деревне все, что могла?
Е Ли лишь слегка улыбнулась, не отрицая его слов. Она действительно расспрашивала о Дайфу Лине, но не узнала ничего особенного. Он переехал в эту деревню тридцать лет назад. Говорили, что его фамилия Линь, но так как почти все в деревне носили ту же фамилию, Е Ли сомневалась в правдивости этого утверждения. Рассказывали, что тогда он принес с собой младенца в пеленках по имени Линь Юань. Однако, одиннадцать или двенадцать лет назад Линь Юань покинул деревню и больше не возвращался. Дайфу Линь не отправился на его поиски и все эти годы жил один, так что многие со временем начали забывать о существовании того юноши.
— Дайфу Линь никогда не думал о том, чтобы уехать отсюда? — спросила Е Ли.
Взгляд старика помрачнел, и лишь спустя долгое время он ответил.
— Куда мне идти в моем возрасте? Уж лучше останусь здесь, буду лечить соседей. Когда я умру, они хотя бы похоронят меня, чтобы тело обрело покой в земле.
Почувствовав печаль старика, Е Ли на мгновение задумалась и добавила.
— Дайфу Линь не хотел бы повидать своего сына? Возможно, я смогла бы чем-то помочь.
Дайфу Линь холодно фыркнул.
— Он не вернется. К тому же, он мне не сын.
Е Ли приподняла бровь и решила на этом закончить разговор. Старый лекарь явно не принадлежал к числу людей с кротким нравом, и характер у него был не из легких.
Убедившись в словах Дайфу Линя о том, что она пока не может покинуть это глухое горное селение, Е Ли со спокойной душой обосновалась здесь. Через десять с лишним дней после ее пробуждения рядом с домом Дайфу Линя построили маленькую деревянную хижину, в которую она и переехала. Днем Е Ли прогуливалась по деревне, беседуя с людьми, или помогала Дайфу Линю по хозяйству. После еды она читала книги из его библиотеки, которые постепенно заполнили и ее комнату. Дайфу Линь никак не возражал против того, что Е Ли забирала его древние манускрипты. В этой деревне никто не умел читать, и с тех пор как одиннадцать лет назад воспитанный им ребенок ушел, на эти книги никто ни разу не взглянул. В свободное время Е Ли обменяла свою простую волосяную шпильку у деревенской девушки, умевшей ткать, на несколько отрезов мягкой ткани. Через несколько месяцев должен был родиться ребенок, и ей нужно было подготовить для него одежду.
Глядя на простую и грубоватую ткань в своих руках, Е Ли почувствовала легкую горечь в сердце. Если бы они были не здесь, малыш с самого рождения получал бы все самое лучшее, а теперь… Посмотрев на заходящее солнце за окном, Е Ли тихо вздохнула. Во внешнем мире сейчас наверняка полыхает пламя войны, а здесь, по крайней мере, гораздо безопаснее, не так ли?
Взявшись за шитьё одежды для малыша, Е Ли сшила наряд и для Дайфу Линя. Хотя старик внешне никак не проявил чувств, его колкости в адрес Е Ли заметно поутихли. Время от времени он даже подбрасывал ей редкие книги, о которых она только слышала и которые давно считались утерянными. Е Ли смотрела на древние тексты, которые Дайфу Линь швырял ей, словно бесполезный мусор, и на ее губах играла слабая улыбка. Она знала, что этот ворчливый старик постепенно привыкает к ее присутствию. На самом деле, если бы не те люди во внешнем мире, о которых она так беспокоилась, провести остаток жизни в этой деревушке было бы неплохим выбором.
— Мэймэй Чу… Мэймэй Чу, ты здесь?
Только она об этом подумала, как снаружи раздался голос молодого человека. Е Ли беспомощно вздохнула, в этом мире, где бы ты ни оказался, всегда найдется пара личностей, заставляющих лишиться дара речи. Опираясь на стол, она поднялась. В комнату уже вошел рослый и крепкий юноша, держа в руках подстреленного дикого фазана. Увидев Е Ли, он тут же заискивающе улыбнулся.
— Мэймэй Чу, я в горах фазана добыл, возьми, подкрепи силы.
Е Ли сокрушенно вздохнула про себя и, подняв глаза на мужчину, с улыбкой ответила.
— Линь-дагэ, благодарю за доброту! Но, я почти не ем мясо, так что лучше отнеси его дяде и тете, пусть они подкрепятся.
Юноша нахмурился и возразил.
— Как же так? Даже если ты не ешь, ребенку-то нужно питание. Это… это моя а-нян велела принести.
При этих словах на простодушном лице юноши проступил румянец, и он с надеждой уставился на нее.
Глядя на молодого человека перед собой, Е Ли едва сдержалась, чтобы не прижать ладонь ко лбу. Пожалуй, в излишней простоте нравов тоже есть свои минусы. В любом другом месте к женщине, живущей в одиночестве и ожидающей ребенка, относились бы с опаской и предубеждением. Но, в этой маленькой деревне, едва она начала выходить из дома, дайфу Линь сообщил ей, что из двух семей уже приходили намекнуть о желании взять ее в жены, причем их ничуть не смущало ее положение. Хотя она несколько раз объясняла, что попала сюда случайно и уедет, как только окрепнет после родов, ей явно мало кто верил. Ведь в глазах местных жителей путь отсюда во внешний мир был полон опасностей, на которые не каждый крепкий мужчина отважится, не говоря уже о слабой женщине с ребенком на руках.
— Линь-дагэ, спасибо за твою доброту! Однако… мы с моим фуцзюнем любим друг друга, и он наверняка ждет меня дома. Поэтому, как только ребенок появится на свет, я во что бы то ни стало должна буду забрать его и вернуться к нему. Так что… Линь-дагэ, тебе правда не стоит так обо мне беспокоиться.
Изначально Е Ли совсем не хотелось говорить так прямо, но этот человек то и дело приносил в дом дичь и другую снедь. В итоге дошло до того, что всякий раз, когда она выходила на улицу, и старые, и малые в деревне удерживали ее и с двусмысленным видом толковали об этом, что неимоверно раздражало Е Ли. Самое главное, когда нужно прервать — следует прерывать5, а промедление не сулит ничего хорошего.
Лицо молодого человека вмиг покраснело еще сильнее, он выглядел удрученным и немного растерянным.
— Я знаю… Дайфу Линь говорил, что ты, мэймэй, сяоцзе из богатой семьи из внешнего мира. Я… я не достоин тебя. Тогда… это я в горах по пути добыл, оставь себе. Я… я…
В конце концов, видимо, не зная, что еще сказать, юноша бросил фазана, развернулся и поспешно выбежал прочь. Е Ли посмотрела на дверь и, опустив голову, с горькой усмешкой коснулась своего округлившегося живота.
— Ах ты, девчонка, ведь этот малый, самый лучший парень в нашей деревне, — произнес, неизвестно когда вошедший дайфу Линь, взглянув на лежащую на краю стола дичь.
Е Ли беспомощно и горько усмехнулась.
— Дайфу Линь, к чему эти насмешки? Вы ведь и сами знаете, что я непременно покину это место.
Дайфу Линь присел и, вздохнув, сказал.
— Знаю. Я с первого взгляда понял, что ты, девчонка, человек необычный. В этой крохотной горной деревушке тебя не удержать. Ты совсем, как тот малец в те годы, ни на йоту нет ни сердца, ни печени6, ушел, и за столько лет даже не подумал вернуться навестить.
Глядя на хмурящегося и ворчащего старика, Е Ли лишь слегка улыбнулась, подумав про себя, что, когда она выберется отсюда и представится возможность, нужно будет помочь старцу отыскать этого Линь Юаня. Дайфу Линь с некоторым сожалением посмотрел на нее.
— Я уже старик, годы мои немалые. Сперва я заприметил, что ты, девчонка, смышленая и понятливая, и подумал было передать свое врачебное искусство преемнику. Чтобы в этой деревне… и впредь был лекарь, который присмотрит за всеми.
— Дайфу Линь, почему бы вам не выбрать кого-нибудь из местных жителей, чтобы унаследовать рясу и чашу7? — с любопытством спросила Е Ли.
Дайфу Линь прожил в этой деревне тридцать лет, и, по логике вещей, если бы он хотел найти преемника, то давно бы уже сделал это.
Дайфу Линь легко фыркнул.
— В этой деревне нет ни единого человека, способного знать грамоту и понимать смысл иероглифов. Говорят, таковы правила, установленные их предками, нельзя учиться грамоте и нельзя покидать деревню. Чему я могу научить неграмотного? Даже если и выучу кого, выйдет в лучшем случае посредственный лекарь.
Е Ли вежливо улыбнулась в ответ.
— Действительно жаль. Если вы, Дайфу Линь, не побрезгуете, то поучите Цзюньвэй, только вот неизвестно, сколько я смогу постичь за эти несколько месяцев.
Дайфу Линь окинул ее взглядом с ног до головы и только перед тем, как встать и выйти, бросил фразу.
— Сперва вызубри ту книгу, что я дал тебе вчера.
Глядя в спину уходящему старику, Е Ли едва заметно улыбнулась.
— Слушаюсь, Шифу.
____________________________________
- Имя не встречается в канонах и преданиях (名不见经传, míng bù jiàn jīng zhuàn) — неизвестный, не обладающий славой. ↩︎
- Считаться первым или вторым (数一数二, shǔ yī shǔ èr) — один из лучших. ↩︎
- Идти крепким шагом, будто лететь (健步如飞, jiàn bù rú fēi) — быстро и легко ходить. ↩︎
- Знатная дева из глубоких покоев (大家闺秀, dà jiā guī xiù) — девушка из богатой и знатной семьи с хорошим воспитанием. ↩︎
- Когда нужно прервать — следует прерывать (当断则断, dāng duàn zé duàn) — проявлять решительность и прекращать то, что должно быть прекращено; не допускать затягивания дела. ↩︎
- Ни на йоту нет ни сердца, ни печени (半点心肝也没有, bàn diǎn xīn gān yě méi yǒu) — о крайне неблагодарном, бессердечном или равнодушном человеке. ↩︎
- Унаследовать рясу и чашу (继承衣钵, jì chéng yī bō) — стать преемником своего учителя, полностью переняв его знания и мастерство. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Слава тебе господи-жива! И ребёночек в порядке! Поправляйся!