— В таком случае, Е Ли осмелится показать своё скудное умение.
— Ли-эр… — с тревогой произнесла Цинь Чжэн.
Мужун Тин и Хуа Тяньсян тоже обеспокоенно смотрели на Е Ли. Е Ли подмигнула ей и, слегка улыбнувшись, покачала головой. Цинь Чжэн увидела, что её улыбка не была натянутой, и немного успокоилась. Она подумала, что мать Ли-эр в своё время была первой талантливой девой столицы, а дед по материнской линии возглавлял всех чистых литераторов1 в Поднебесной. Даже если обычно она не проявляла себя, всё, чему следовало научиться, она, должно быть, усвоила.
Под пристальными взглядами присутствующих Е Ли подошла к столу, на котором по-прежнему лежали кисти и тушь. Лишь на мгновение задумавшись, она подняла кисть и начала водить ею по высокосортной бумаге сюаньчжи.
На высоком помосте Фэн Чжияо с интересом наблюдал за одетой в зелёное девушкой, что склонилась над картиной, и невольно кивнул. Сидевшая рядом с ним Яоцзи взглянула на него и негромко рассмеялась.
— Фэн-сань очень верит в Сань-сяоцзе Е?
Фэн Чжияо потёр нос и улыбнулся.
— Она весьма любопытна, не так ли? По крайней мере, она не столь заурядна, как твердят слухи.
Одного лишь этого спокойствия перед лицом перемен было достаточно, чтобы Фэн Чжияо оценил её по достоинству. К тому же совсем недавно Мо Цзин Ли в её руках поплатился и был вынужден молча проглотить обиду. Возможно, на этот раз А-Яо и впрямь возьмёт в жёны неплохую ванфэй.
Шицзы Муян-хоу, казалось, тоже проявил интерес к их беседе.
— Фэн-сань знаком с Сань-сяоцзе Е?
Фэн Чжияо покачал головой.
— Ты только что вернулся в столицу и не знаешь? Она будущая Дин-ванфэй.
— Мо Сю Яо? — Му Ян нахмурился.
В юности он был в дружеских отношениях с Мо Сю Яо, однако с тех пор, как с Мо Сю Яо случилась беда, они больше не виделись.
Фэн Чжияо кивнул.
— Именно так. Что скажешь?
Му Ян вскинул брови.
— Мо Цзин Ли ослеп.
Яоцзи не удержалась от тихого смеха и, прикрыв рот рукой, сказала.
— Похоже, и Фэн-сань, и Му-гунцзы высокого мнения о Сань-сяоцзе Е.
Двое мужчин не ответили, лишь снова устремили взгляды на девушку в зелёном, которая в этот момент быстро писала кистью. Оба они происходили из именитых и знатных родов и, естественно, понимали мысли друг друга. Дело было не в красоте или таланте, просто по сравнению с Е Ин, Е Ли гораздо больше подходила на роль чжуму большого клана или особняка вана. Неизвестно, был ли Мо Цзин Ли, рождённый в императорской семье, окончательно избалован Тайхоу и Тайфэй, или же эта Е Ин действительно обладала выдающимися способностями, но скрытыми от глаз посторонних.
Ожидание длилось меньше времени горения одной палочки благовоний2, и Е Ли отложила кисть. Чжан-гунчжу Чаоян велела слугам принести работу Е Ли. Когда бумага сюаньчжи поднялась со стола, все смутно увидели нечто, напоминающее изображение пиона. Цинь Чжэн и двое её подруг тоже слегка вздохнули с облегчением. Неважно, займёт ли она призовое место, но суметь за столь короткий срок закончить вполне сносную картину с пионом, по крайней мере, Е Ли не опозорится. Картину сначала представили шестерым ценителям в жюри. Первым её увидел лао-дажэнь Су Чжэ. Он нахмурился и поднял голову, взглянув на девушку в зелёном, всё так же стоявшую у стола. Снова склонившись и посмотрев на работу ещё какое-то время, он передал её сидевшему рядом либу шилану Мо Цзяню. Мо Цзянь точно так же хмурился и время от времени поднимал глаза на Е Ли, и лишь спустя долгое время передал свиток следующему человеку.
Необычная реакция судей заставила собравшихся дев непрестанно поглядывать на Е Ли, гадая, какова же её работа на самом деле.
Когда Фэн Чжияо, смотревший последним, передал свиток служанке, чтобы та поднесла его чжан-гунчжу Чаоян, остальные судьи уже обсудили результат. Су Чжэ объявил.
— Дочь Хубу шаншу, сяоцзе Е Ли, занимает первое место в каллиграфии, первое место в поэзии и четвёртое место в живописи.
— А-Ли! — радостно воскликнула Мужун Тин, услышав результат.
Остальные тоже посмотрели на Е Ли с изумлением. Е Ли слегка присела в поклоне перед теми, кто был на помосте, и только после этого вернулась на своё место. Мужун Тин подняла руку и, шутливо хлопнув её, со смехом сказала.
— А ещё говорила, что не справишься. Оказывается, ты скрывала свои таланты!
Е Ли горько усмехнулась.
— Это лишь хитрость.
Хуа Тяньсян улыбнулась.
— Как бы то ни было, всё равно стоит радоваться. А-Ли, поздравляю!
Цинь Чжэн, поджав губы, с улыбкой кивнула ей, и Е Ли ответила ей тем же.
Лицо гунчжу Цися мгновенно изменилось, стоило ей услышать слова Су Чжэ. Забыв о приличиях, она подошла к чжан-гунчжу Чаоян, чтобы взглянуть на картину Е Ли. Лишь спустя долгое время она подняла голову и посмотрела на Е Ли сложным взглядом, но ничего не сказала. Служанка подле чжан-гунчжу спустилась и передала свиток сидевшим здесь знатным девам для ознакомления. В конце концов, раз уж работа Е Ли изменила утверждённое распределение мест, нужно было, чтобы все признали это беспрекословно. Девушка, изначально занявшая первое место в поэзии, также происходила из семьи литераторов и была весьма рассудительной. Посмотрев на картину Е Ли, она встала и с улыбкой произнесла.
— Проиграть потомку сяншэна Цинъюня — поражение, приносящее славу.
Её воспитание и благородство заставили присутствующих оценить её ещё выше. Мужун Тин, получив картину, поспешила развернуть её, чтобы полюбоваться вместе с подругами. Цинь Чжэн ахнула и похвалила.
— Прекрасные стихи.
«Когда последний лепесток опал в пыли,
Ты первый среди ста цветов земли
Восходишь ты, как Господин, раскинув аромат.
Красой чудесной взор ласкать ты рад».3
Хуа Тяньсян улыбнулась.
— И стихи хороши, и почерк прекрасен. А-Ли, у кого ты училась такому письму? Я тоже хочу пойти в ученицы.
Е Ли кротко улыбнулась.
— В детстве я встретила некоего сяншэна по фамилии Лю, он дал мне прописи. Писала по ним столько лет, вот, наконец, и стало на что-то похоже.
В прошлой жизни она в шесть лет начала постигать азы, а позже изучала стиль Лю, и если прибавить к этому нынешнюю жизнь, то в общей сложности прошло более двадцати лет. Если бы и теперь на это нельзя было смотреть, это лишь доказало бы её крайнюю тупость.
Цинь Чжэн тоже была страстно увлечена каллиграфией и живописью, поэтому не скрывала своего восхищения.
— Какая удача! Ли-эр, договорились, позже ты должна будешь подарить мне один лист со своими прописями.
Е Ли кивнула.
— Оригинальных прописей больше нет, подойдёт ли то, что напишу я?
— По рукам. Буду ждать.
— Я тоже хочу… — Хуа Тяньсян и Мужун Тин не пожелали отставать.
Е Ли пообещала прислать каждой по листу, и только тогда они успокоились.
— Я тоже признаю поражение!
Все остальные согласились с решением судей, и гунчжу Цися, как бы ни было ей обидно, оставалось только стиснуть зубы и смириться. Чжан-гунчжу Чаоян, видя нежелание гунчжу Цися, тихо вздохнула, притянула её к себе и утешающие похлопала. Цися только прибыла в Великое Чу, она была молода и вспыльчива, не умела проигрывать, и неизвестно, хорош этот нрав или плох.
— Раз так, то… первой среди ста цветов на нынешнем фестивале становится Сань-сяоцзе Е из дома Хубу шаншу.
Раз ни у кого не было возражений, лао-дажэнь Су Чжэ от лица судей объявил окончательный результат состязания.
Фэн Чжияо, улыбаясь словно весенний ветер, добавил.
— Конечно, если кто-то не согласен, он может продолжить бросать вызов Сань-сяоцзе Е. Полагаю, Сань-сяоцзе Е будет рада принять вызов. Не так ли?
Е Ли подняла голову и увидела, как Фэн Чжияо подмигнул ей. Хотя выглядел он легкомысленно, чувствовалось, что в его словах нет злого умысла.
Став новой первой среди ста цветов, Е Ли под понукания Цинь Чжэн и остальных медленно взошла на высокий помост. Она собственноручно приняла из рук чжан-гунчжу награды этого года, жемчужину вечной юности, о которой мечтают все красавицы, шпильку из фиолетового нефрита и цинь Сюэин («Снежный звук»). Е Ли не испытывала ни стыда, ни вины из-за того, что выиграла призы способом, который почти можно было назвать мошенничеством, но и гордиться ей было нечем. Выбирая между позором и хитростью, она, естественно, предпочла то, что было для неё выгоднее.
— Сань-сяоцзе Е, никак не ожидала, что у Шаншу Е есть такая выдающаяся дочь, — чжан-гунчжу посмотрела на стоявшую перед ней девушку в зелёном, с некоторым оттенком грусти. — В своё время мы с твоей матерью тоже были в дружеских отношениях. Если в будущем у тебя будет свободное время, заходи в усадьбу гунчжу.
Е Ли почтительно и учтиво улыбнулась.
— Благодарю вас, Чжан-гунчжу! Приглашение от Чжан-гунчжу большая честь для Е Ли.
— Хорошее дитя, иди, — вздохнула чжан-гунчжу, обращаясь к Е Ли.
Е Ли поклонилась чжан-гунчжу, затем слегка присела перед судьями и, держа дары, развернулась и ушла.
________________
- чистые литераторы (清流, qīngliú) — общественное течение ученых-интеллектуалов, придерживающихся строгих моральных принципов. ↩︎
- время горения одной палочки благовоний (一炷香, yīzhùxiāng) — древняя мера времени, составляющая примерно 15-30 минут ↩︎
- оригинал — танское четверостишие, приписываемое Пи Жи-сю или Ло Иню, посвящённое пиону ↩︎
Мо Ли — Список глав
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
