Он стал еще больше похож на капризного ребенка. Мо Сюяо легко фыркнул и лишь спустя некоторое время произнес.
— Ему уже пятнадцать лет, какой же он ребенок?
Е Ли подняла руку и погладила его по напряженному красивому лицу, сказав с улыбкой.
— Даже если ему исполнится двадцать, он все равно останется моим диди, — сказав это, Е Ли окинула Мо Сюяо взглядом с ног до головы и, склонив голову набок, спросила. — К слову сказать, Мо Сюяо, ты в последнее время пристрастился пить уксус? Ты ешь любой уксус подряд, неужели не боишься сам помереть от кислоты?
То, что он придирался к Хань Минси, выискивая в нем недостатки, еще можно было понять. Хотя чувства Хань Минси никогда не высказывались открыто, Е Ли сама кое-что понимала, и потому всегда держалась с ним не так близко, как с Фэн Чжияо или Цинь Фэном. Но, если он начал придираться даже к Сюй Цинъяню, это уже было чересчур. Самое важное, что Е Ли на самом деле не понимала, откуда у Мо Сюяо берется подобная настороженность. По ее мнению, будь то боевые искусства, талант или власть, в нынешнем мире мало кто мог сравниться с Мо Сюяо, и раньше он не был настолько не уверен в себе. Если сказать, что это из-за того, что она только что вернулась, пройдя через смертельную опасность, то прошло уже полмесяца, и такая затянувшаяся реакция казалась преувеличенной.
Мо Сюяо заключил ее в объятия, наклонил голову и слегка прикусил ее благоухающие губы, похожие на лепестки вишни, после чего тихо прошептал.
— Разве мне нельзя выпить немного уксуса? А Ли, тебе не позволено быть доброй к другим мужчинам, иначе я буду злиться.
Е Ли была бессильна.
— Сяо У не «другой мужчина», — Сюй Цинъянь был ее диди, она с самого детства любила его как родного брата.
— Все мужчины, кроме меня, это другие мужчины, — властно рассудил Мо Сюяо.
Е Ли едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. Она схватила его руку, положила на свой округлый живот и со смехом спросила.
— Тогда, как быть с ним? Сяньшэн Шэнь и дайфу Линь оба сказали, что это мальчик. Он тоже «другой мужчина»?
Мо Сюяо ответил, как нечто само собой разумеющееся.
— Конечно. Как только он родится, я его выб… передам на воспитание лао-сяньшэну Цинъюаню. Ребенок, обученный лао-сяньшэном Цинъюанем, определенно станет выдающимся человеком, превосходящим толпу.
Если бы он не знал заранее, что А Ли относится к братьям из семьи Сюй лишь как к родным, а те видят в ней только младшую сестру, он бы уже давно помер от ревности. Под угрожающим взглядом Е Ли Мо Сюяо крайне неохотно проглотил слово «выброшу» и заменил его более мягким выражением.
Е Ли чувствовала, что настанет день, когда этот человек доведет ее до белого каления. В его объятиях, находясь лицом к нему, она протянула руки, чтобы ущипнуть его за щеки.
— Мо Сюяо, он твой сын!
Мо Сюяо прищурился и скользнул взглядом по ее округлому животу, холодно хмыкнув.
— Еще один другой мужчина!
Этот малец уже давно колол ему глаза. Если бы не беременность, А Ли не подверглась бы смертельной опасности из-за трудностей в передвижении. И если бы не беременность, ему не пришлось бы все время терпеть, лишаясь близости с ней. А все из-за того, что сказал этот мерзавец Шэнь Ян… При мысли о злорадном старом лице Шэнь Яна Мо Сюяо еще больше возненавидел паршивца, прячущегося в животе А Ли. Конечно, он и сам был виноват. Он поклялся, что, когда этот родится, он ни за что не позволит А Ли забеременеть снова, это слишком опасно, хлопотно и невыносимо!
Перед лицом этого, в высшей степени инфантильного, мужчины Е Ли окончательно лишилась сил, но, глядя в его полные обиды и упрямства глаза, она ощутила необъяснимую нежность и жалость, и весь ее гнев мгновенно улетучился. Она заставила Мо Сюяо сесть и, не заботясь о приличиях, устроилась у него на коленях, повернув его лицо к себе.
— Гунцзы-е, можем мы не быть такими инфантильными?
Мо Сюяо недовольно раскрыл рот и прикусил ее тонкий палец, но не решился приложить силу. Слегка сжав его зубами, он тут же отпустил.
— Этот Ванъе вовсе не инфантилен! А даже если и так, тебе, А Ли, не позволено презирать этого Ванъе.
Прислонившись к груди Мо Сюяо, Е Ли тихо вздохнула. Шэнь Ян невзначай упоминал ей о состоянии Мо Сюяо, когда проверял ее пульс. Будь это обычная семья в обычное время, она не сочла бы это чем-то плохим, сильное чувство собственничества лишь доказывало, что Мо Сюяо действительно любит ее. И даже сейчас, в глубине ее души, наряду с легким беспокойством, таилась капля радости. Однако, нельзя было позволять Мо Сюяо и дальше так сильно сомневаться в себе. Она знала, что ее падение с обрыва высвободило и бесконечно усилило все скрытые в глубине его сердца негативные эмоции, чувство неполноценности, обиду и бессилие. Хотя Мо Сюяо внешне винил в ее падении ребенка, Чжэньнань-вана, Мо Цзинци или даже Су Цзуйдие, в глубине души он считал, что во всем виноват только он сам. Он полагал, что именно его неспособность защитить ее привела к опасности. Е Ли давно хотела поговорить с ним об этом, но, глядя на Мо Сюяо, каждый раз не знала, с чего начать.
— Сюяо.
Она подняла руку и сняла маску с его лица. Лекарство дайфу Линя действительно было хорошим, хотя прошло всего несколько дней, в шрамах на лице Мо Сюяо уже наметились перемены. Даже если в будущем они не исчезнут совсем, Е Ли верила, что все станет гораздо лучше. Она обняла его за шею и запечатлела нежный поцелуй на шраме на его левой щеке.
Мо Сюяо замер. Он обнимал Е Ли и, казалось, на мгновение оцепенел, не в силах осознать происходящее.
Е Ли целовала его щеку, шепча.
— Сюяо, сколько бы людей ни было в этом мире, в моем сердце лишь ты самый выдающийся и самый лучший. Ты понимаешь?
Длинные ресницы Мо Сюяо дрогнули, он поднял глаза на прекрасную женщину с сияющей улыбкой. Его жена, единственная и самая любимая женщина в этой жизни. Она сказала, что в ее сердце лишь он самый выдающийся и лучший. Эти нежные слова вызвали в его душе бесконечный восторг, принося даже большее ликование, чем похвала отца в юности. Но, в то же время, они пробудили в нем еще больше раскаяния и досады. Почему я не встретил тебя в лучшую пору своей жизни?
— Сюяо, в этом мире много красивых, талантливых и влиятельных мужчин. Но, я встретила тебя… Я встретила не того юного гунцзы из особняка Дин-вана, что когда-то скакал на лошади, прислонившись к косому мосту1, а тебя, Дин-вана Мо Сюяо. Ты понимаешь? Сюяо, если бы мы встретились на десять лет раньше, я бы точно тебя не полюбила, — Е Ли тихо шептала ему эти слова.
Десять лет назад Мо Сюяо был слишком молод, настолько, что ей, прожившей две жизни, он показался бы почти ребенком. В то время такой блистательный, затмевающий всех юноша стал бы для Е Ли тем, кого она старалась бы избегать любой ценой. А Мо Сюяо того времени наверняка не обратил бы внимания на безвестную дочь из особняка шаншу. И дело не в том, что юный Мо Сюяо судил о людях по внешности, просто в том возрасте он вряд ли вообще принимал какую-либо женщину всерьез. Даже такая первая красавица Поднебесной, как Су Цзуйдие, была для него лишь предавшей невестой, нет любви, а значит, нет и ненависти. Без опыта этих десяти лет Е Ли не полюбила бы Мо Сюяо, а Мо Сюяо не полюбил бы Е Ли. Они встретились, когда оба были в самом худшем состоянии, но Е Ли чувствовала, что это по-прежнему была встреча правильных людей в правильное время.
— Значит, А Ли любит меня сейчас? — тихо спросил Мо Сюяо, не сводя глаз с ее чистого и прекрасного лица.
Он знал, что А Ли права, но не мог представить, что было бы, если бы в этой жизни он разминулся с ней.
— Я люблю тебя, — без малейшего стеснения прошептала Е Ли.
Она любила этого мужчину, сама не заметив, как это случилось. Поэтому она была готова усердно трудиться ради него, строить планы и делать все, что в ее силах. Она гордилась его превосходством и в то же время сострадала его боли и хрупкости. Когда женщина готова безоговорочно потакать мужчине, она определенно любит его.
— А Ли, — Мо Сюяо удовлетворенно вздохнул и склонился к ее губам, к которым так давно жаждал прикоснуться, он разомкнул ее жемчужные зубы, увлекая ее за собой в танец страсти. — А Ли, я люблю тебя… Мо Сюяо в этой жизни любит лишь тебя одну…
— Докладываю Ванъе, из столицы…
Резкий мужской голос прервал царившую в комнате атмосферу пылкой нежности. У стоящего в дверях Фэн Чжияо в голове вертелось лишь одно, «Все пропало!». Он умудрился помешать ванъе и ванфэй в момент их близости. А самое главное, черт возьми, если вы хотите нежности, неужели нельзя было уйти во внутренние покои? Хотя бы ширмой загородились, что ли. Мо Сюяо, к чему такая жадность, ванфэй же беременна, ну ты и животное!
___________________________________–
- Скакать на лошади, прислонившись к косому мосту (骑马倚斜桥, qímǎ yǐ xiéqiáo) — идиома, описывающая красивого, беспечного и самодовольного юношу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
