— Ни во что не ставить окружающих? А мне почему-то помнится, что Бися говорил об измене и мятеже? М-м, Фэн Сань? — Мо Сюяо небрежно усмехнулся, но в его глазах промелькнула ледяная стужа.
Фэн Чжияо, покачивая веером, с улыбкой ответил.
— Отвечая Ванъе, в императорском указе Бися действительно так и сказано.
— Дерзкий Мо Сюяо! Ты… — Дэ-ван пришел в ярость от того, как эти двое его перебивали.
Раздался резкий звук «па», который странным образом заглушил яростный рев Дэ-вана. Все обернулись на звук, чаша из белого нефрита в руке Мо Сюяо мгновенно разлетелась вдребезги, и несколько осколков с чистым звоном упали на пол. Мо Сюяо медленно разжал руку, и белая пыль, скользнув с его ладони, осыпалась на землю перед ним. Горло Дэ-вана словно чем-то забило, он открыл рот, но долго не мог вымолвить ни слова. Лишь слышно было, как Мо Сюяо с улыбкой произнес.
— Дэ-ван, будьте потише. Если вы напугаете мою Ванфэй и Шицзы… это действительно поставит меня в затруднительное положение.
Встретившись с холодным взглядом Мо Сюяо, Дэ-ван невольно вздрогнул, сам не зная почему, он вспомнил о тех семи тысячах воинов, убитых Мо Сюяо. Остолбенев на долгое время, Дэ-ван в итоге так и не посмел больше ничего сказать, его, довольно хорошо сохранившееся, лицо то бледнело, то краснело.
Мо Цзиньюй оглядел присутствующих в зале и, заискивающе улыбаясь, проговорил.
— Императорский дядя проделал долгий путь, неудивительно, что он немного вспыльчив, надеюсь, Дин-ван проявит понимание.
Мо Сюяо окинул его взглядом и небрежно улыбнулся.
— Вот оно что. Впрочем, в такую жару неудивительно, что нрав становится тяжелым. Северо-Запад не сравнится с процветающей столицей. Позже я распоряжусь, чтобы для Дэ-вана подготовили побольше еды, унимающей жар.
Улыбка Мо Цзиньюя немного застыла, но он не мог не сказать то, что должен был. Он уже понял, если позволить говорить этому императорскому дяде с его скверным характером, Мо Сюяо может разгневаться так, что никто из них не вернется живым.
— На Северо-Западе суровый климат, зимой холодно, а летом жарко, да и места здесь захолустные. Дин-ван в походе уже давно, и теперь, когда на Северо-Западе воцарился мир, почему бы поскорее не вернуть войска в столицу? Зачем Ванфэй и маленькому Шицзы терпеть здесь лишения?
— Вернуть войска в столицу? — Мо Сюяо словно услышал что-то забавное и, приподняв бровь, посмотрел на Мо Цзиньюя.
Они долго не виделись, и способности этого праздного ванъе говорить ложь с честными глазами, кажется, изрядно возросли. Мо Цзинци уже издал указ о лишении его титула и военного командования, а об обвинении в мятеже и измене протрубили на весь мир. И теперь Мо Цзиньюй говорит ему, что пора возвращаться в столицу? Это у Мо Цзиньюя проблемы с головой или он думает, что они у него самого?
С головой у Мо Цзиньюя все было в порядке, проблемы были у того, кто стоял над ним! Изо всех сил сохраняя улыбку, Мо Цзиньюй в душе проклинал Мо Цзинци бесчисленное множество раз. Не говоря уже о том, что Мо Сюяо наконец потерял терпение, даже родной младший брат восстал против него. Если так пойдет и дальше, он и сам захочет восстать. Взглянув на сидящего напротив Су Чжэ, Мо Цзиньюй надеялся, что Мо Сюяо окажет уважение этому Лао-дажэню. В конце концов, Су Чжэ был для Мо Сюяо почти учителем, и Мо Сюяо всегда относился к нему с глубоким почтением.
Глядя на седину Мо Сюяо, Су Чжэ тяжело вздохнул про себя. Они, старики, можно сказать, собственными глазами видели, как Мо Сюяо прошел путь от того воодушевленного, ослепительного, подобно огню, юноши до того, кем он стал сегодня. Мо Сюяо был его самым любимым учеником и тем, на кого он возлагал большие надежды как на будущего мужа своей внучки. Однако, последние десять лет он наблюдал, как тот с трудом продвигается вперед шаг за шагом, и был бессилен чем-либо помочь. Была ли в нынешних событиях вина Мо Сюяо, Су Чжэ не знал, семья Су уже слишком давно была далека от центра Императорского двора. Но одно Су Чжэ понимал отчетливо, Мо Сюяо ни в коем случае нельзя возвращаться в столицу сейчас! Поэтому, заметив устремленный на него взгляд Мо Цзиньюя, Су Чжэ лишь опустил глаза и спокойно пил чай, словно ничего не замечая. Су Чжэ не желал открывать рот, а Мо Цзянь из-за своего низкого положения не смел вставить и слова, так что Мо Цзиньюй втайне злился, но ничего не мог поделать.
Атмосфера в зале становилась все более гнетущей. Е Ли спокойным взглядом обвела присутствующих и мягко произнесла.
— Вы проделали долгий путь и, должно быть, утомились. Почему бы вам сначала не отдохнуть и не привести себя в порядок, а дела обсудить вечером?
Оказавшийся в тупике Мо Цзиньюй, разумеется, только этого и желал. Он поспешно улыбнулся.
— Ванфэй права, это я проявил бестактность.
Раз заговорила Е Ли, Мо Сюяо, конечно, не стал возражать. Он с заботой посмотрел на нее и спросил.
— Ты устала? Я провожу тебя отдохнуть, — сказав это, он, не обращая внимания на гостей, все еще сидящих в зале, помог Е Ли подняться.
Бросив Фэн Чжияо и Вэй Линю фразу «примите гостей как подобает», он увел Е Ли прочь.
Увидев, что Мо Сюяо и Е Ли исчезли за дверью, Дэ-ван наконец смог перевести дух. Указывая на дверь, он, задыхаясь от возмущения, выпалил.
— Он… что это за отношение?
Мо Цзиньюй горько усмехнулся и, придержав Дэ-вана, стал его успокаивать.
— У Дин-ванфэй первая беременность, к тому же она только что вернулась после стольких испытаний. Неудивительно, что Дин-ван так волнуется, к чему императорскому дяде гневаться?
Дэ-ван хмыкнул, схватил чашку чая и сделал большой глоток, с трудом подавляя ярость.
Стоящий в стороне Фэн Чжияо приподнял бровь и с улыбкой сказал.
— Два Ванъе, изначально наш Ванъе жил в особняке тайшоу, где места было мало, поэтому для вашего пребывания была выбрана гостиница. Но теперь, по счастливой случайности, Ванъе и Ванфэй переехали в новый особняк, так что просим ванъе и двух дажэней отдохнуть здесь, в поместье.
Дэ-ван закатил глаза, разумеется, он не собирался жить в гостинице. Будучи дядей императора и занимая должность императорского посланника, если бы его отправили в гостиницу, в столице его бы засмеяли до смерти.
Вэй Линь с бесстрастным лицом окинул всех взглядом и, развернувшись, распорядился подготовить покои.
Наступила ночь, и весь город Жуян осветился огнями. В отличие от дневной встречи, где присутствовало лишь несколько человек, пир в честь прибывших гостей был необычайно торжественным. Его устроили прямо на городской башне у восточных ворот Жуяна. Прямо перед ней раскинулась улица Сюаньу, если посмотреть вниз, можно было увидеть колышущееся море людей, а по обеим сторонам улицы повсюду развесили праздничные фонари, шум и веселье не стихали. На самой башне также кубки и фишки перемешались1, а звуки песен и танцев возвещали мир2. Все гражданские чиновники и военные генералы Жуяна и его окрестностей, а также местные знаменитости и знатные кланы присутствовали на сегодняшнем ночном пиру. Хотя Дин-ван обосновался в городе Жуян уже полгода назад, лишь немногие из горожан видели его воочию. Что же касается Дин-ванфэй, то можно сказать, что она и вовсе никогда не показывалась на людях. Поэтому, когда Дин-ван в белом одеянии, расшитом серебряными драконами, с седыми, как снег волосами и величественной осанкой, ведя за руку беременную девушку в зеленых одеждах, носящую во чреве шесть цзя3, взошел на башню, все невольно застыли. Две фигуры, белая и зеленая, стояли плечом к плечу, выглядя невероятно гармонично и естественно, словно самой природой им было предначертано быть вместе.
Мо Сюяо помог Е Ли подняться на возвышение и осторожно усадил ее. Многие из присутствующих внизу воинов долгое время не видели Мо Сюяо, а те, кто раньше следовал за Е Ли, были взволнованы еще больше. Они в один голос прокричали.
— Подчиненные приветствуют Ванъе и Ванфэй!
Воодушевленные их примером, гражданские чиновники с другой стороны тоже один за другим поднялись, чтобы засвидетельствовать почтение.
— Подчиненные приветствуют Ванъе и Ванфэй, поздравляем Ванъе и Ванфэй с радостным ожиданием маленького Шицзы!
Хотя Мо Сюяо не слишком жаловал этого маленького человечка, который засел в животе А Ли и не спешил появляться на свет, сейчас он был в прекрасном расположении духа. Взмахнув рукой, он произнес.
— Прошу, без церемоний.
В то же время звуки на башне донеслись и до веселящихся внизу горожан. Было видно, как резвящиеся и гуляющие под башней люди один за другим оборачивались и опускались на колени в сторону башни. Кто-то первым выкрикнул.
— Долгих лет и здоровья Ванъе и Ванфэй, поздравляем Ванфэй с благополучным возвращением!
Стоило одному начать, как остальные горожане подхватили клич. В мгновение ока голоса заполнили, казалось, весь город Жуян.
Мо Сюяо взял чашу с вином, встал и, глядя на народ под башней, громко произнес.
— Поднимитесь! Сегодня чиновники и народ празднуют вместе, веселитесь в свое удовольствие. Я поднимаю этот кубок за вас!
Его голос, подкрепленный внутренней энергией, разнесся далеко. Люди под башней поднялись и дружно закричали от радости, и атмосфера стала еще более оживленной, чем прежде.
На башне все присутствующие встали и, подняв кубки, произнесли.
— Благодарим Ванъе и Ванфэй!
Осушив кубок, Мо Сюяо сел и сказал.
— Прошу всех, ведите себя непринужденно, не нужно стесняться.
Снова зазвучали песни и танцы, раздались звуки струн и бамбука4, и на городской башне воцарилась атмосфера веселья и согласия. Лишь у Дэ-вана и Юй-вана, сидевших впереди на местах для почетных гостей, выражения лиц были крайне мрачными. Оба они никак не ожидали, что пока Императорский двор всеми силами пытался очернить репутацию Дин-вана, Мо Сюяо всего за полгода сумеет добиться того, что все чиновники и простой люд города Жуяна по-прежнему будут относиться к нему с такой любовью и преданностью. Хоть это и называли приветственным пиром, скорее казалось, будто Мо Сюяо пожелал отвесить им и всему Императорскому двору звонкую пощечину.
___________________________
- кубки и фишки перемешались (觥籌交錯, gōngchóujiāocuò) — кит. идиома, описывающая шумное и веселое застолье. ↩︎
- песни и танцы возвещают мир (歌舞升平, gēwǔshēngpíng) — кит. идиома, описывающая атмосферу праздного веселья и видимого благополучия. ↩︎
- носить во чреве шесть цзя (身懷六甲, shēnhuáiliùjiǎ) — кит. образное выражение, означающее беременность. ↩︎
- Струны и бамбук (丝竹, sīzhú) — традиционные китайские музыкальные инструменты: струнные (с шелковыми струнами) и духовые (бамбуковые флейты). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
