Весть о том, что Дин-ванфэй благополучно родила сына, быстро разнеслась по всему городу Жуян. Не только обитатели особняка Дин-вана ликовали, простые горожане тоже украшали свои дома фонарями и лентами, словно праздновали Новый год. И, хотя жители города видели Дин-ванфэй всего пару раз, в сердцах народа Северо-Запада ее положение едва ли уступало положению самого Дин-вана. Разумеется, это было плодом великолепной работы служащих особняка Дин-вана. И хотя за пределами Северо-запада многие люди из-за указов Мо Цзинци относились к Дин-вану и Дин-ванфэй с предубеждением, местные жители прекрасно знали, в свое время Дин-ванфэй, будучи беременной, вела воинов армии семьи Мо на отпор захватчикам из Силина и в конце концов даже упала в пропасть. Если бы не Дин-ванфэй, на Северо-западе сейчас не было бы такого спокойствия и стабильности. В эти смутные времена тот, кто способен дать народу мирную жизнь, и есть их родители, подарившие вторую жизнь1. Поэтому известие о благополучном рождении сына у Дин-ванфэй вызвало у жителей Северо-Запада радость, ничуть не меньшую, чем приход Нового года.
В особняке Дин-вана малая гостиная, расположенная ближе всего к спальне Е Ли, была забита людьми. Когда вэньпо, сияя от радости, вынесла вымытого и завернутого в ярко-красные пеленки младенца, все тут же окружили ее. Сюй Цинъянь прыгал выше всех и, прорвавшись вперед, крикнул.
— Быстро дайте мне взглянуть, на кого похож мой маленький племянник?
Вэньпо с улыбкой ответила.
— Маленький Шицзы, само собой, очень хорош собой. Когда он вырастет, непременно будет драконом и фениксом среди людей2, под стать Ванъе и Ванфэй.
Сюй Цинъянь радостно заглянул в руки вэньпо и вмиг оцепенел. Это красное, сморщенное маленькое существо и есть тот самый «хорош собой» и будущий «дракон и феникс», о которых говорила вэньпо? Хотя среди присутствующих все считались выдающимися талантами своего времени, мало кто из них видел новорожденных младенцев. Даже Сюй Цинцзе и Сюй Цинфэн не видели Сюй Цинъяня сразу после рождения, его вынесли к людям, лишь когда ему почти исполнился месяц, и тогда он, разумеется, был беленьким и нежным. Все обернулись и посмотрели на сидевшего в стороне Мо Сюяо, хранившего молчание.
Лишь Цзунгуань Мо с восторгом произнес.
— Маленький Шицзы в точности такой же, каким был Ванъе сразу после рождения. Наконец-то у дома Дин-вана появился наследник.
На его обычно строгом старческом лице прибавилось улыбчивости и нежности. Стоявший рядом А Цзинь, хлопая глазами, с любопытством разглядывал крошечного ребенка в руках вэньпо, который еще даже не открыл глазки.
Сюй Цинъянь с некоторым недоверием спросил.
— Управляющий Мо, неужели Ванъе, когда только родился, тоже был таким… — красным, сморщенным и похожим на маленькую обезьянку?
Цзунгуань Мо ответил, как нечто само собой разумеющееся.
— Все дети при рождении такие. Пройдет немного времени, он откроет глаза, подрастет и, конечно же, станет белокожим и нежным малышом.
Фэн Чжияо с некоторой завистью посмотрел на красного младенца и вздохнул.
— Прошло всего два года, а у Ванъе уже есть сын. Прямо-таки завидно.
Цзунгуань Мо улыбнулся.
— Фэн сань-гунцзы ровесник Ванъе. Если бы вы пораньше завели семью, боюсь, ваш маленький гунцзы уже вовсю бегал бы.
Взгляд Фэн Чжияо слегка померк, и он усмехнулся.
— Разве, это так просто? Встретить подходящего человека, как удалось Ванъе и Ванфэй, это дело нелегкое.
Вдоволь налюбовавшись на ребенка среди шуток и смеха, толпа расступилась. Младенца поднесли к Мо Сюяо.
— Ванъе, скорее взгляните на маленького Шицзы.
Мо Сюяо равнодушно скользнул взглядом по красному сморщенному существу, спящему в пеленках. Всё, от его глаз до выражения лица, выдавало крайнее пренебрежение. Он сухо бросил.
— Уродлив!
И вот, хотя малыш ничего не видел, не слышал и тем более не запоминал, Сяобао, став шицзы дома Дин-вана и повзрослев, все равно узнал, что первым словом, которое отец сказал ему в жизни, было оскорбление его внешности. Вражда между отцом и сыном зародилась именно в этот миг.
Бросив взгляд на сына, Мо Сюяо обнаружил, что его ногам стало гораздо лучше. Он поднялся и спросил.
— Как Ванфэй?
Вэньпо поспешно улыбнулась.
— Маленький Шицзы родился очень легко, Ванфэй не слишком мучилась. Сейчас она отдыхает.
По мнению вэньпо, раз от первых схваток до появления ребенка при первых родах прошло всего два часа с лишним, то это и впрямь нельзя назвать большими мучениями. Однако для Мо Сюяо все было иначе. Он знал лишь то, что А Ли страдала от боли несколько часов, прежде чем произвела на свет этого дурнушку. Он слегка хмыкнул и произнес.
— Бэньван пойдет навестить Ванфэй.
Сказав это, он взмахнул рукавами и направился в комнату. Стоявшая позади вэньпо не могла не вздохнуть от избытка чувств, Ванъе и Ванфэй по-настоящему глубоко преданы друг другу. В этом мире не так много мужчин, которые спешат не к новорожденному сыну, а к жене.
Удостоверившись, что его маленький племянник вовсе не урод, Сюй Цинъянь радостно подался вперед. Он осторожно вытянул палец и легонько ткнул малыша в сморщенную щечку.
— Племянничек, я твой младший цзюцзю.
Фэн Чжияо закатил глаза.
— Думаешь, он сейчас что-то понимает? — с этими словами он, тоже не желая оставаться в стороне, наклонился и уставился на ребенка. — Хм? Неужели Ванъе в детстве и впрямь выглядел так же? Управляющий Мо?
Цзунгуань Мо внимательно вглядывался в младенца некоторое время, после чего ответил.
— Пожалуй, почти все дети при рождении выглядят именно так.
— Дорогу, дорогу!
Шэнь Ян и дайфу Линь подошли плечом к плечу, свысока поглядывая на толпу зевак.
— Старик должен осмотреть Щицзы, посторонним лучше отойти.
Присутствующие, хоть и нехотя, были вынуждены отступить, провожая жадными взглядами Шэнь Яна, который привычным движением принял ребенка из рук вэньпо.
Мо Сюяо вошел в комнату. Служанки уже привели всё в порядок. Е Ли сидела на кровати, прислонившись к мягким подушкам, ее лицо было бледным, но выглядела она неплохо. Момо Линь и момо Вэй беседовали с ней. Момо Вэй сидела на краю постели с чашей каши в руках, собираясь кормить Е Ли. Завидев входящего Мо Сюяо, обе момо поспешно поднялись, чтобы поприветствовать его. Мо Сюяо махнул рукой и спросил.
— Как А Ли?
Момо Линь улыбнулась.
— Здоровье у Ванфэй крепкое, никакой беды нет. Редко встретишь женщину, которая после родов была бы так бодра духом, как Ванфэй. Ванъе может быть спокоен.
Мо Сюяо взял чашу с кашей из рук момо Вэй.
— Вы можете идти, Бэньван сам посидит с А Ли.
Обе момо понимающе улыбнулись, переглянулись с Е Ли и вышли. То, что ванъе не остался снаружи смотреть на маленького шицзы, а поспешил к ванфэй, означало, что он очень дорожит своей супругой. Они, разумеется, были рады за нее.
Глядя на то, с какой серьезностью Мо Сюяо держит чашу, собираясь кормить ее, Е Ли беспомощно промолвила.
— Я могу поесть сама.
На самом деле, боль при родах, это лишь временное неудобство, и теперь, когда все закончилось, для нее это не было чем-то особенным. Зачем ей помощь в еде? Мо Сюяо уклонился, не давая Е Ли забрать чашу, и, зачерпнув ложкой кашу, осторожно поднес к ее губам. Е Ли ничего не оставалось, кроме как открыть рот и съесть предложенное. Между делом она спросила.
— Ты видел малыша? Момо Линь и момо Вэй говорят, что он такой же красивый, какой была я в детстве. Хотя… я сама этого не заметила…
В том красном сморщенном комочке она и впрямь не разглядела никакого сходства с собой. Возможно, она и сама в детстве была такой же? Разве все младенцы не на одно лицо?
Вспомнив слова Цзунгуань Мо, Мо Сюяо едва заметно дернул уголком рта и кивнул.
— Видел, он очень красивый.
Е Ли с улыбкой посмотрела на него и с сомнением изогнула бровь. Мо Сюяо добавил.
— Раз это ребенок, которого родила А Ли, не так уж важно, красив он или нет.
Когда Е Ли съела больше половины чаши каши, в комнату вошла момо Линь, неся на руках младенца. До этого Е Ли видела ребенка лишь мельком, прежде чем его унесли, и теперь, увидев его снова, она почувствовала, как в ее сердце поднимается странное, чудесное чувство. Этот ребенок, плоть от плоти ее и Мо Сюяо, самый близкий ей человек в этом мире. Осторожно приняв дитя из рук момо Линь, Е Ли склонила голову, глядя на его личико и плотно закрытые глазки, и невольно улыбнулась. С нежностью она потрогала малыша за щечку, сжала крошечную ручку. Глядя на это маленькое существо, она ощутила, как душа наполняется мягкой любовью и радостью. Мо Сюяо, глядя на тихую улыбку на лице Е Ли, а затем на спящего у нее на груди карапуза, почувствовал лишь то, что этот малец нестерпимо режет ему глаза.
— Посмотри, это наш кроха. В будущем он будет звать тебя де, а меня нян. Тебе он нравится? —поднеся младенца к Мо Сюяо, с улыбкой спросила Е Ли.
Мо Сюяо кивнул и протянул руки, чтобы забрать ребенка.
— Ты только что родила, тебе нельзя переутомляться. Дай я подержу.
Е Ли с сомнением посмотрела на него.
— А, ты умеешь?
Все эти месяцы Мо Сюяо был совсем не воодушевлен появлением этого дитя, и уж тем более он не учился заранее, как правильно держать младенца. Мо Сюяо на мгновение замялся. Хотя он считал, что не имеет значения, как именно его держать, но глядя на крошечное существо в пеленках, он ощутил, что оно настолько хрупкое, что его можно сломать любым неосторожным движением. В глубине души он не слишком жаловал этого маленького человечка, который в будущем наверняка станет бороться с ним за внимание А Ли, но он знал, что А Ли его очень любит.
Глядя на его нерешительный и озадаченный вид, Е Ли невольно улыбнулась и, передавая малыша ему в руки, сказала с улыбкой.
— Вот так, держи… полегче…
Лишь после подробных наставлений она вложила малыша в руки Мо Сюяо. Мо Сюяо опустил взгляд на крохотное существо в своих руках, чувствуя себя крайне неловко.
Заметив, как скованно Мо Сюяо сидит на краю кровати, утратив свою привычную непринужденность, Е Ли украдкой прикрыла рот рукой, сдерживая смех.
________________________________
- родители, подарившие вторую жизнь (再生父母, zài shēng fù mǔ) — образное выражение для обозначения благодетеля, спасшего жизнь или оказавшего великую милость. ↩︎
- драконы и фениксы среди людей (人中龍鳳, rén zhōng lóng fèng) — идиома, описывающая выдающихся личностей с исключительными талантами и статью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
