Ранним утром, услышав за дверью легкие шаги, Е Ли открыла глаза. Повернув голову, она посмотрела на пустое место рядом с собой, прошлой ночью Мо Сюяо так и не вернулся.
Цин Шуан вошла в комнату, неся воду. Увидев, что Е Ли проснулась, она поспешно поставила таз, осторожно помогла Е Ли сесть и с мягкой улыбкой произнесла.
— Ванфэй проснулась?
Е Ли кивнула и спросила.
— Ванъе не возвращался ночью?
Цин Шуан кивнула.
— Старшие сестры Цинъюй и Цинлуань сказали, что прошлой ночью Ванъе остался в шуфане. Приказать слугам пригласить его сюда? Вэй-момо наказывала, что сейчас Ванфэй должна соблюдать цзо-юэцзы1, вам нельзя покидать постель.
Е Ли покачала головой и с легкой беспомощностью посмотрела на себя. В эту эпоху правила послеродового покоя были поистине изнуряющими, однако она не собиралась вредить собственному здоровью. Повернувшись к колыбели, где все еще крепко спал маленький комочек, она невольно улыбнулась.
— Почему малыш все еще спит?
Момо Вэй вошла, неся чашу с кашей, и, услышав это, со смехом ответила.
— Ванфэй еще молода и никогда не растила детей, потому и не знает. Новорожденные детки только и делают, что едят да спят. Сяо-шицзы будет много спать, быстрее вырастет.
Е Ли с улыбкой приняла из рук Цин Шуан горячее полотенце, протерла лицо и руки, прополоскала рот теплой водой и лишь затем взяла у нее чашу. Попробовав кашу, она ощутила легкий, приятный вкус и слегка расслабилась.
— Кормилицы для Сяо-шицзы уже устроены?
— Давно подготовлено четверо, все проверенные и надежные, Ванфэй может быть спокойна, — ответила Вэй-момо.
Е Ли слегка нахмурилась.
— Четверо, это слишком много, оставьте пока одну или две. Кроме того времени, когда его нужно кормить, приносите Сяо-шицзы ко мне.
Момо Вэй посмотрела на Е Ли с некоторым сомнением. Хоть она и была кормилицей самой ванфэй, она разделяла мнение, что кормилицам не стоит позволять слишком сближаться с сяо-шицзы. Это делалось для того, чтобы в будущем ребенок не привязался к чужой женщине больше, чем к родной матери. Однако, если ванфэй решит заниматься им сама, это могло не понравиться Ванъе.
— Пусть будет так, — мягко улыбнулась Е Ли. — Когда ребенку исполнится год, придет пора отнимать его от груди. Тогда и отправите кормилиц в другое место.
Она не планировала позволять кормилицам растить ребенка и уж тем более не желала, чтобы толпа момо и служанок окружила его со всех сторон. Не хватало еще вырастить в будущем второго Цзя Баоюя2.
— Если Ванфэй будет сама заботиться о Сяо-шицзы, Ванъе может остаться недоволен, — негромко напомнила момо Вэй.
— Ничего страшного, — улыбнулась Е Ли, — кормилицы и момо Линь будут мне помогать. А когда он подрастет, за ним уже не нужен будет такой присмотр.
Только тогда момо Вэй согласилась. Она наклонилась, подхватила начавшего просыпаться младенца и вышла из комнаты, чтобы отнести его к кормилице.
Допив кашу, Е Ли передала чашу прислуживавшей рядом Цин Ся и спросила.
— Произошло ли что-нибудь прошлой ночью?
— Кажется, прошлой ночью Лао-дажэнь Су, живущий в Южном саду, занемог, — ответила Цин Шуан. — Ванъе пригласил Сяньшэна Шэня и Дайфу Линя осмотреть его. Говорят, болезнь крайне тяжелая.
Цин Ся тоже кивнула.
— Ванъе вчера, как ушел в шуфан, так больше и не выходил. Слышала, даже тех, кто утром принес завтрак, не пустили за порог.
Е Ли нахмурилась и, немного подумав, произнесла.
— Цин Шуан, сходи еще раз на кухню и отнеси Ванъе завтрак. Скажи, что это мое распоряжение. Кроме того, пригласи Тунлина Циня, мне нужно кое-что у него спросить.
— Слушаюсь, я сейчас же пойду, — кивнула Цин Шуан.
— Подчиненный Цинь Фэн просит аудиенции у Ванфэй, — вскоре послышался голос Цинь Фэна из-за двери.
— Входи, — негромко отозвалась Е Ли.
Е Ли и Мо Сюяо никогда не придавали большого значения пустым условностям. Поскольку сейчас Е Ли не могла выходить, Цинь Фэн остался стоять в комнате у ширмы, на которой были изображены «Горы и реки в тумане и дожде», и начал свой доклад. Он понимал, о чем именно хочет спросить Е Ли, и, не дожидаясь подробных вопросов, во всех деталях пересказал события минувшей ночи. Сюда, разумеется, входила и участь Су Цзуйдие. Она из последних сил держалась больше полугода, но в конце концов ее путь подошел к завершению. Перед самой смертью она все же раскрыла местонахождение указа Тайцзу. Для Мо Сюяо, если бы он не пожелал владеть этой вещью, она была бы не спасительным оберегом, а лишь клочком бесполезной бумаги. Этот указ по-прежнему находился в столице Великого Чу. В свое время Су Цзуйдие при помощи Хань Минъюэ в спешке бежала из столицы, и у нее не было времени забрать спрятанную вещь. К тому же, если бы она носила ее при себе, та скорее стала бы для нее вестником неминуемой гибели3.
Услышав слова Цинь Фэна, Е Ли на мгновение замерла. Хотя, после истории с Тань Цзичжи у нее и возникали определенные подозрения, услышать правду оказалось куда более потрясающим событием. Тем более что в это были замешаны жизни Сяньхуана и Шэжэнвана Мо Люфана. Похоже, императорский род уже давно мечтал извести дом Дин-вана.
— У Ванъе есть какие-либо планы, как поступить в этой ситуации? — спросила Е Ли.
Цинь Фэн покачал головой.
— Со вчерашней ночи Ванъе заперся в шуфане и не отдавал никаких приказов.
Е Ли кивнула. Для Мо Сюяо это, несомненно, стало тяжелым ударом, и ему требовалось время, чтобы все обдумать.
Лишь к полудню Мо Сюяо вернулся, выглядя крайне изможденным. Глядя на его покрасневшие от лопнувших сосудов глаза, Е Ли поняла, что он не спал всю ночь. Она тихо вздохнула и, не давая ему вставить ни слова, мягко произнесла.
— Сначала поспи немного. Что бы ни случилось, обсудим это, когда выспишься.
Мо Сюяо действительно был на пределе сил. Сначала его привели в ярость показания Сюэ Чэнляна, затем нервы были натянуты до предела из-за родов Е Ли, а прошлой ночью его разум и сердце содрогнулись от признаний Су Цзуйдие. Если бы за последние годы Мо Сюяо не преуспел в воспитании своего духа и характера, он, вероятно, не дождался бы конца рассказа Су Цзуйдие и сразил бы ее мечом, а затем повел бы войска за заставу, чтобы огнем и мечом проложить путь к самой столице. Со вчерашнего утра и до этой минуты Мо Сюяо не смыкал глаз. За один этот день произошло слишком много событий, и он не мог не чувствовать смертельной усталости.
Он прилег на кровать. Посмотрев на Е Ли, которая укрывала его одеялом, Мо Сюяо несколько раз тяжело моргнул и наконец погрузился в глубокий сон.
Глядя на мужчину, чей сон даже в забытьи не был спокойным, Е Ли могла лишь тихо вздохнуть. Опершись о спинку кровати, она закрыла глаза и начала размышлять о делах Северо-запада. Теперь, когда правда о событиях прошлых лет вышла наружу, к тому моменту, как Мо Сюяо проснется, положение Северо-Запада и Великого Чу, скорее всего, изменится до неузнаваемости. Е Ли не собиралась мешать Мо Сюяо, в чем бы ни заключались его действия. Как и армия Мо, Мо Сюяо слишком долго подавлял в себе чувства, а поступки того, кто восседал во Дворце Чу, никак не позволяли верить, что он добрый правитель, любящий свой народ как собственных детей.
— Брат… отец… брат! Брат!.. — в бреду Мо Сюяо тихо шептал, словно попав в ловушку какого-то ужасного кошмара.
Е Ли вспомнила то, что рассказал Цинь Фэн о признаниях Су Цзуйдие, и ее сердце сжалось. Она легонько похлопала его поверх одеяла, тихо нашептывая.
— Это не твоя вина, Сюяо… не бойся… это не твоя вина…
— Отец, брат…
Когда Мо Сюяо проснулся, он услышал рядом негромкий, ласковый смех Е Ли. Открыв глаза, он увидел, что она сидит рядом с ним, прислонившись к спинке кровати, и баюкает малыша в новых светло-пурпурных пеленках. На ее прелестном лице играла мягкая, нежная улыбка.
Е Ли обернулась и, заметив, что Мо Сюяо открыл глаза, с улыбкой сказала.
— Проснулся? Посмотри на малыша.
Мо Сюяо сел и взглянул на ребенка в свертке. Тот смотрел на них обоих влажными глазками, его личико, еще вчера красное и сморщенное, стало выглядеть гораздо лучше. Хотя кожа еще не стала совсем белой и нежной, он уже мало напоминал ту вчерашнюю красную обезьянку.
Е Ли с нежностью покачивала младенца. Этот ребенок был невероятно сонливым, не считая времени кормления, она впервые видела его бодрствующим с самого момента рождения.
— Ха-ха, малыш сейчас еще ничего не видит. Через несколько дней он станет еще милее.
Мо Сюяо молча наблюдал за тем, как Е Ли забавляется с сыном. Хотя этот мальчишка казался ему лишним и раздражающим, он ничего не сказал, лишь спокойно смотрел на Е Ли, чья улыбка стала еще мягче и наполнилась материнской нежностью. Его холодный, суровый взгляд невольно смягчился.
Когда малыш снова уснул, Е Ли позвала Вэй-момо, чтобы та унесла его. Она повернулась к Мо Сюяо и, глядя на его все еще омраченное лицо, тихо произнесла.
— Во всем этом нет твоей вины. Брат не стал бы винить тебя.
Мо Сюяо на мгновение замер и, придя в себя, понял, о чем говорила Е Ли. Он поднял руку, погладил пряди волос на затылке Е Ли и произнес слегка сухим голосом.
— Мать-пиньфэй ушла из жизни вскоре после моего рождения, а фу-ван был слишком занят делами императорского двора. Можно сказать, что с малых лет меня растил Да-гэ. Изначально я думал, что, когда Да-гэ унаследует титул вана, я буду преданно помогать ему. В роду Динго-вана, на протяжении нескольких поколений, сохранялась преемственность по одной линии4, и только в нашем поколении появились мы с Да-гэ. Нам, братьям, следовало объединить сердца и приложить общие усилия5. К тому же, обладая моими способностями, даже если бы я не смог заслужить какой-либо титул, я бы по крайней мере не стал праздным сыном в шелковых штанах6, живущим всю жизнь за счет рода Дин-вана.
Е Ли, разумеется, знала об этом. На самом деле Мо Сювэня и Мо Сюяо разделяли всего семь или восемь лет. Е Ли почти могла представить, как в те времена семи-восьмилетний Мо Сювэнь, прижимая к себе новорожденного диди, присматривал за опустевшим особняком Дин-вана. Неудивительно, что чувства между двумя братьями были столь глубоки. Пожалуй, в сердце Мо Сюяо положение да-гэ ничуть не уступало положению его фу-вана Мо Люфана. Именно поэтому, будучи еще подростком, Мо Сюяо отправился на поле битвы. Он хотел показать фу-вану и да-гэ, что даже если он не сможет унаследовать титул, он сумеет реализовать свои стремления и жить свободно и непринужденно.
_______________________________
- Соблюдать цзо-юэцзы (坐月子, zuò yuè zi) — «сидеть месяц», традиционный китайский обычай восстановления матери после родов, включающий строгие ограничения в диете и поведении. ↩︎
- Цзя Баоюй (賈寶玉, Jiǎ Bǎoyù) — главный герой романа «Сон в красном тереме», выросший в окружении женщин и ставший образцом избалованного и неприспособленного к жизни юноши. ↩︎
- Вестник неминуемой гибели (催命符, cuī mìng fú) — букв. «амулет, ускоряющий смерть»; предмет или известие, приносящее несчастье и приближающее кончину владельца.
↩︎ - Преемственность по одной линии (一脉单传, yī mài dān chuán) — передача наследства единственному сыну в каждом поколении. ↩︎
- Объединить сердца и приложить общие усилия (齐心协力, qí xīn xié lì) — действовать сплоченно и единодушно для достижения общей цели. ↩︎
- Сыновья в шелковых штанах (纨绔子弟, wán kù zǐ dì) — молодые люди из богатых семей, ведущие праздный и расточительный образ жизни. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
