— Мо Сюяо… Мо Сюяо… Я не смог убить тебя тогда, и вот теперь, взрастив тигра, навлек беду1! Погоди у меня!
— Докладываю Императору, чэнсян Лю просит аудиенции, — осторожно доложил из-за двери цзунгуань.
Взгляд Мо Цзинци потемнел, и он холодно бросил.
— Вваливайся!
Дворцовые двери распахнулись и тут же стремительно захлопнулись. Чэнсян Лю так же осторожно вошел внутрь. Посмотрев на лицо Мо Цзинци, он пал ниц.
— Вэйчэнь приветствует Императора!
Мо Цзинци холодно хмыкнул и спросил.
— Что Чэнсян думает о сегодняшнем утреннем докладе?
Мо Цзинци не велел ему подниматься, поэтому чэнсян Лю не осмелился встать. Он лишь поднял голову и с лицом, полным праведного негодования, произнес.
— Докладываю Императору, поступок Мо Сюяо истинное непокорство и беззаконие. С прошлого года Мо Сюяо совершил множество мятежных деяний, его волчьи амбиции стали очевидны всем2. Император многократно проявлял милосердие, однако он по-прежнему поступает по-своему, становясь все более надменным и своевольным. Прошу Императора издать указ о суровом наказании!
Слова чэнсяна Лю явно пришлись Мо Цзинци по душе. Гнев в его глазах немного утих, и он кивнул.
— Встань. Какие у Чэнсяна предложения?
Чэнсян Лю немного подумал и, сложив руки, доложил.
— Мо Сюяо находится далеко на Северо-западе, и даже если Император пожелает наказать его, боюсь, достичь кнутом не удастся3. По мнению вэйчэня, следует немедленно опечатать особняк Динго-вана в столице, дабы явить всем истину. Кроме того, семья Сюй из Юньчжоу приходится родственниками дому Динго-вана по материнской линии и всегда поддерживала с ним тесные связи. Прошу Императора издать указ о немедленном аресте всего рода Сюй из Юньчжоу и конфискации их имущества, чтобы убить одного и предостеречь сотню4!
— Это… — Хотя Мо Цзинци уже давно недолюбливал семью Сюй, разговор о конфискации заставил его слегка поколебаться.
Чэнсян Лю поспешно добавил.
— Император, рассудите здраво, семья Сюй заправляет самой прославленной в Великом Чу Академией Лишань. С каждым кэцзюем число учеников Академии Лишань среди экзаменующихся становится все больше. Почти половина чиновников при дворе выходцы из Академии Лишань. Если род Сюй перейдет на сторону Мо Сюяо, тогда эти чиновники и ученые мужья…
Чэнсян Лю не договорил, но этого намека было достаточно, чтобы Мо Цзинци задумался. И действительно, выражение лица Мо Цзинци изменилось, и он кивнул.
— Слова Чэнсяна Лю весьма резонны. Поручаю это дело Чэнсяну. Помни, нельзя допустить, чтобы простой народ начал злословить.
Чэнсян Лю улыбнулся.
— Император, будьте спокойны. О связи семьи Сюй и Мо Сюяо известно всей Поднебесной. Теперь, когда поступок Мо Сюяо можно назвать мятежом, семья Сюй ни за что не сможет доказать свою непричастность.
Мо Цзинци удовлетворенно кивнул.
— Хорошо. Чэнсян может идти.
— Вэйчэнь откланивается.
Глядя на уходящего чэнсяна Лю, Мо Цзинци почувствовал, как его настроение заметно улучшилось. Ему не терпелось узнать, какое лицо будет у Мо Сюяо, когда тот узнает об аресте семьи Сюй. Жаль только, что он не сможет увидеть это лично, истинная потеря. Он только подумал об этом, как вдруг в затылке отозвалась резкая боль, в глазах у Мо Цзинци потемнело, и он мгновенно провалился в небытие.
Когда Мо Цзинци снова пришел в себя, он обнаружил, что находится вовсе не в великолепных покоях, а в пустой комнате. В ней ничего не было кроме стула, на котором он сидел, отсутствовала любая мебель, поэтому понять, где он находится, было невозможно. Однако одно Мо Цзинци понимал отчетливо, его похитили, и место, где он сейчас, точно не императорский дворец. Сердце Мо Цзинци ушло в пятки. Он опустил взгляд на веревки, крепко привязавшие его к стулу, и тщетно попытался вырваться.
— Люди! Быстрее сюда! Какой дерзкий вор посмел так обнаглеть? А ну, выходи!
Дверь со скрипом отворилась. Мо Цзинци сидел спиной к входу и ничего не видел, но чувствовал, что кто-то вошел. Он яростно закричал.
— Да, как вы посмели похитить меня! Немедленно развяжите меня, и тогда я, возможно, пощажу ваши жизни!
— Ой-ой, как же этому гунцзы страшно… — раздался сзади насмешливый голос, в котором сквозил холод.
Мо Цзинци повернул голову и увидел троих мужчин в черном. Они были облачены в черное с головы до пят, даже их лица были скрыты, виднелись лишь глаза. Мо Цзинци всматривался снова и снова, но так и не смог понять, знакомы ему эти люди или нет.
— Кто вы такие? Знаете ли вы, какое наказание положено за похищение императора? — сурово спросил Мо Цзинци.
Фэн Чжияо прищурился, глядя на мужчину в ярко-желтом драконьем халате. Тот и впрямь был недурен собой, все в роду Мо были красивы. Но, в его осанке и взгляде не было и сотой доли того величия, что присуще Дин-вану. Даже при том, что он притворялся спокойным, Фэн Чжияо видел страх, затаившийся в глубине его глаз. Он задумчиво улыбнулся: «Раз боится — это хорошо».
— Какое наказание за похищение императора? — с приветливой улыбкой переспросил Фэн Чжияо. — А, разве в законах Великого Чу есть статья о похищении императора?
Мо Цзинци лишился дара речи. В законах Великого Чу такой статьи, разумеется, не было, потому что никому и в голову не могло прийти похитить императора.
— Наглость!
Фэн Чжияо холодно усмехнулся. Он наклонился, опершись локтями о спинку стула, и посмотрел на Мо Цзинци сверху вниз.
— Раз уж мы пригласили Императора сюда, то, конечно, осознаем последствия. Так что Императору лучше не тратить слова впустую, иначе…
В его пустых руках внезапно появился изящный кинжал. Фэн Чжияо небрежно провел острием по шее Мо Цзинци. От прикосновения холодного острого лезвия кожа Мо Цзинци мгновенно покрылась мурашками.
— Ты… Чего ты хочешь?
Стоявший в стороне и прислонившийся к стене Лэн Хаоюй с улыбкой произнес.
— На самом деле, ничего особенного. Мы лишь хотим одолжить у Императора одну вещь. Император богат четырьмя морями5, полагаю, он не будет столь скуп?
Хотя слова Лэн Хаоюя звучали в высшей степени мягко, в них невозможно было не почувствовать угрозу.
Мо Цзинци мельком взглянул на кончик кинжала у своего горла и спросил.
— Что вам нужно?
— Цветок Било, — тихо произнес Фэн Чжияо.
Мо Цзинци замер.
— Я не понимаю, о чем вы говорите. Какой еще Било?
Фэн Чжияо холодно рассмеялся.
— Слышал я, что Било может нарастить плоть на белых костях и оживить мертвеца6. Интересно, если я ударю этим кинжалом… сможет ли Било тебя спасти?
В шею слегка кольнуло, и Мо Цзинци почувствовал, как по коже что-то потекло. Это была его кровь! Сердце его содрогнулось, и Мо Цзинци поспешно закричал.
— Постой! Било бесследно исчез более сотни лет назад! Кто сказал вам, что он у меня?
Фэн Чжияо улыбнулся.
— Это я могу сказать Императору. Есть один гунцзы по имени Тань Цзичжи. Не знает ли его Император?
Мо Цзинци обомлел. Тань Цзичжи? Если бы это был кто-то другой, он, возможно, попытался бы отпираться, но о Тань Цзичжи он знал всё, ведь именно Тань Цзичжи когда-то преподнес ему этот цветок. Он думал, что Мо Сюяо уже убил Тань Цзичжи, неужели…
— Вы люди Мо Сюяо?
Словно прочитав его мысли, Фэн Чжияо холодно усмехнулся.
— Императору не стоит тратить силы на догадки. Не так уж мало людей знают, что это сокровище в ваших руках. Тань Цзичжи жив и сейчас находится в столице Чу.
— Он у вас в руках?
Фэн Чжияо покачал головой.
— Хотя мы тоже его ищем, сейчас нам достаточно знать, где находится Било. Похоже, Тань-гунцзы не так уж предан Императору. Насколько мне известно, Тань-гунцзы вернулся в столицу более двух месяцев назад. Разве Император об этом не знал?
Мо Цзинци втайне заскрежетал зубами. Он действительно не знал. Раньше он полагал, что Мо Сюяо тайно убил Тань Цзичжи, а теперь выходило, что Мо Сюяо и впрямь отпустил его тогда, и тот сам не пожелал возвращаться. Несомненно, он уже предал его. При этой мысли Мо Цзинци внутренне напрягся. Если Тань Цзичжи предал его, значит ли это, что Мо Сюяо уже узнал о «том деле»?
— Я прямо-таки восхищаюсь Императором, в такой момент он еще умудряется витать в облаках, — усмехнулся Фэн Чжияо. — Говорите, Било или жизнь Императора?
— Убейте меня, и вам все равно не выбраться из столицы! — в ярости выкрикнул Мо Цзинци.
Фэн Чжияо рассмеялся.
— А, кто сказал, что мы сейчас в столице? Я могу убить Императора прямо сейчас, а затем преспокойно вернуться в столицу и найти себе жилье. Било в любом случае во дворце, я могу искать его не торопясь. Раз уж Император так упрям, похоже, нашему Великому Чу пора возводить на престол нового императора.
Закончив говорить, он, словно не колеблясь ни секунды, замахнулся кинжалом, целясь в шею Мо Цзинци.
— Постой! — вскрикнул Мо Цзинци.
Глядя на то, как кинжал в опасной близости замер у его шеи, он невольно покрылся холодным потом.
— Я скажу… — лицо Мо Цзинци уже давно стало мертвенно-бледным, а глаза наполнились ужасом. — Цветок Било в… в покоях Императрицы.
Фэн Чжияо на мгновение замер, его фениксовые глаза сузились, и он холодно произнес.
— Ты спрятал подобное сокровище в покоях Императрицы?
Мо Цзинци сказал.
— Именно потому, что это сокровище, оно не бросается в глаза в покоях Императрицы. Внешне цветок Било похож на нефрит. Восемь лет назад Чжэнь7 придал ему иной облик и преподнес Императрице в дар, велев бережно хранить его. Поэтому она ни за что не станет использовать цветок Било сама и не отдаст его другому.
Фэн Чжияо поднялся на ноги и сказал.
— Тебе лучше не лгать.
— У Чжэня нет причин лгать. Когда вы отпустите Чжэня?
Фэн Чжияо направился к выходу.
— Как только мы получим вещь, то сможем отпустить тебя в любой момент. Но, если с ней возникнут проблемы, последствия Император знает!
Мо Цзинци понуро произнес.
— Чжэнь понял.
__________________________________________
- Взрастив тигра, навлечь беду (养虎成患, yǎng hǔ chéng huàn) — вскормить того, кто впоследствии принесет несчастье. ↩︎
- Волчьи амбиции стали очевидны всем (狼子野心昭然若揭, láng zǐ yě xīn zhāo rán ruò jiē) — о человеке с диким нравом и коварными планами, которые стали явными. ↩︎
- Достичь кнутом не удастся (鞭长莫及, biān cháng mò jí) — расстояние слишком велико, чтобы можно было как-то повлиять или наказать. ↩︎
- Убить одного, чтобы предостеречь сотню (杀一儆百, shā yī jǐng bǎi) — казнить одного в назидание остальным ↩︎
- Богат четырьмя морями (富有四海, fù yǒu sì hǎi) — обладать всеми богатствами мира, быть властелином всей страны. ↩︎
- Нарастить плоть на белых костях и оживить мертвеца (肉白骨活死人, ròu bái gǔ huó sǐ rén) — о чудесном лекарстве, способном вернуть к жизни даже безнадежного больного. ↩︎
- Чжэнь (朕, zhèn) — императорское местоимение Мы, которое имел право использовать исключительно правящий монарх. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
