— Императорский дом Великого Чу убил моих отца и брата, оскорбил моих павших героев. С этого момента узы этого Ванъе с императорским домом Великого Чу разорваны, и между нами больше нет ничего общего1! — громогласный и решительный голос Мо Сюяо провозгласил, что отныне армии Мо-цзяцзюнь и конница Хэйюньци, более ста лет защищавшие Великое Чу, не имеет к этому государству никакого отношения.
Хотя армия Мо оставалась на Северо-западе Великого Чу преградой для продвижения Силина, на границах с Наньчжао и Бэйжун более не увидят тех черных силуэтов, что столетие не отступали ни на шаг. Армия семьи Мо оберегала Великое Чу более ста лет, и этой ночью было официально объявлено о конце этой эпохи. Никто не мог ничего возразить, не последовало упреков ни от Мо Цзинли, ни от чиновников Великого Чу. На городской стене воцарилась тишина. Все невольно смотрели на молодых мужчину и женщину, стоявших бок о бок на почетном месте. В сердцах каждого эхом отозвалась одна и та же мысль, действительно настали смутные времена.
Последующий банкет сопровождался привычной музыкой и танцами, но никто из присутствующих не обращал внимания на изящных танцовщиц и чарующие мелодии. Стоило Мо Сюяо и Е Ли покинуть пиршество, как все гости последовали их примеру. Сейчас было важнее всего вернуться и обсудить происходящее, ни у кого не лежала душа к дегустации изысканных вин или созерцанию плясок.
Рано утром известие, провозглашенное Дин-ваном, по всевозможным каналам разлетелось во все стороны. Однако, несмотря на потрясение, никто из послов Силина, Байжуна, Наньчжао и Великого Чу не поспешил откланяться этим утром. В особняке Дин-вана главный зал совещаний с самого рассвета был переполнен людьми. У многих под глазами залегли темные круги, было ясно, что они не сомкнули глаз. Мо Сюяо и Е Ли плечом к плечу вошли в зал, и присутствующие поспешили подняться в приветствии.
— Приветствуем Ванъе и Ванфэй!
Когда они заняли свои места, Мо Сюяо спокойно улыбнулся.
— Прошу вас, садитесь как вам удобно. Цзянцзюнь Чжан, Фэн Сань, что с вами? Плохо спали ночью?
Фэн Чжияо закатил глаза. Пусть Дин-ван не думает, что прошлой ночью перепугались только послы четырех государств и простые обыватели. Настоящий «сюрприз» получил он, Фэн Сань. Ванъе заранее ни словом не обмолвился о своих намерениях. Когда Фэн Чжияо развернул шелковый свиток, ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не выпустить его из рук. Лишь ценой неимоверных усилий он зачитал написанное до конца, и никто не знал, что, вернувшись на свое место, он еще долго прятал дрожащие руки. Фэн Сань чувствовал себя глубоко уязвленным.
Мо Сюяо с приветливой улыбкой оглядел своих подчиненных, на чьих лицах отражались самые разные чувства.
— Что такое? Все напуганы? Неужели боитесь?
— Ванъе давно следовало так поступить, чего нам бояться? — громко произнес Люй Цзинсянь.
Остальные тут же подхватили его слова, и в зале на мгновение поднялся гомон, атмосфера оживилась.
— Ванъе, теперь, когда решение о разрыве с Великим Чу принято, пришло время развеять заблуждения жителей Северо-запада и всего Великого Чу относительно Ванъе и дома Дин-вана, — негромко сказал Сюй Хунъюй.
Мо Сюяо кивнул.
— У сяньшэна есть идеи?
— Нужно нанести удар первыми и перехватить инициативу, четко и ясно объявив всему миру о вражде между императорским домом Великого Чу и домом Дин-вана, — ответил Сюй Хунъюй. — Хоть простой народ по большей части и неграмотен, он вовсе не лишен здравого смысла. Люди сами рассудят, кто прав, а кто виноват.
Фэн Чжияо выразил согласие.
— Сяньшэн Хунъюй говорит дело. Мы объявим об этом сейчас, и когда вчерашние новости достигнут Чуцзина, о грязных делах Мо Цзинци уже будет знать вся Поднебесная. Я посмотрю, как он попытается повернуть вспять бушующие волны.
Присутствующие единодушно поддержали предложение Сюй Хунъюя. В свое время, когда Мо Цзинци изо всех сил пытался очернить дом Дин-вана, они не давали отпора, выжидая сегодняшнего дня. Чем сильнее народ раньше ненавидел и не понимал дом Дин-вана, тем яростнее будет его гнев, когда откроется истина. Разумеется, гнев, направленный против Мо Цзинци.
Мо Сюяо и Е Ли тоже не имели возражений. Мо Сюяо посмотрел на Сюй Хунъюя.
— В таком случае я доверяю это дело Сяньшэну Хунъюю.
Сюй Хунъюй был прославленным на весь мир великим ученым, и его участие в этом деле обещало успех. Сюй Хунъюй кивнул, принимая поручение.
Отпустив генералов и чиновников, Мо Сюяо оставил лишь нескольких доверенных лиц и Чжоу Юя — тайшоу, отвечавшего за управление делами города Жуян. Несмотря на молодость, в последнее время Чжоу Юй справлялся с административными делами вполне достойно, не допуская ошибок. Для его возраста и опыта это было превосходным результатом, а его педантичность и серьезность вызывали у Мо Сюяо и Е Ли искреннее признание.
— Дажэнь Чжоу, подавали ли сегодня прошения об отъезде послы Силина или Бэйжуна? — спросила Е Ли.
Чжоу Юй встал и почтительно доложил.
— Докладываю Ванфэй, на данный момент писем об отъезде ни от одного посольства не поступало. Однако сегодня рано утром Шицзы Чжэньнань-вана Силина, Ци-ванцзы Бэйжуна и Ли-ван Великого Чу покинули город, выразив желание полюбоваться пейзажами Северо-запада.
Е Ли слегка улыбнулась.
— Пусть едут. Послы наши гости, и мы должны сделать так, чтобы они чувствовали себя как дома. Прошу вас, дажэнь Чжоу, уделите этому внимание. Если возникнут трудности, присылайте человека в особняк с докладом. Разумеется, если кто-то забудет о приличиях и решит устроить беспорядки на Северо-западе, вам не нужно церемониться. Две с половиной тысячи воинов первой дивизии полка Орла конницы Хэйюньци, расквартированные за городом, в любой момент готовы поступить в ваше распоряжение.
Говоря о структуре Хэйюньци, Е Ли невольно нахмурилась. Раньше она привыкла к цифровым обозначениям полков, а такие витиеватые названия порой сбивали с толку. Всего в Хэйюньци было около пятидесяти тысяч человек, разделенных на три полка: Орел, Лев и Тигр. В каждом полку насчитывалось от шестнадцати до семнадцати тысяч воинов. Каждый полк, в свою очередь, делился на пять дивизий примерно по три тысячи человек в каждой. Около Жуяна был расквартирован как раз полк Орла.
Чжоу Юй был тронут. Учитывая его возраст и опыт, он и не чаял получить столь важное поручение и такое доверие от ванъе и ванфэй. Он поспешно ответил.
— Прошу Ванъе и Ванфэй не беспокоиться. Ваш подчиненный оправдает оказанное доверие.
Мо Сюяо, явно заметив его волнение, кивнул.
— Этот Ванъе никогда не любил назначать людей, исходя из их стажа или возраста. Если ранее вы смогли удержать порядок в Жуяне, значит, мы с Ванфэй можем доверить вам этот город. Просто делайте свое дело со спокойной душой.
Подавив бурю чувств в сердце, Чжоу Юй почтительно произнес.
— Подчиненный повинуется. Позвольте откланяться.
Глядя ему в спину, Сюй Цинчэнь с улыбкой заметил.
— Ванъе умеет управлять подчиненными, неудивительно, что воля армии Мо крепка, как крепостные стены.
Мо Сюяо рассмеялся.
— Цинчэнь-гунцзы слишком любезен. Мои подчиненные, сплошь грубые вояки, честно говоря, среди них почти нет гражданских чиновников. Выдвижение Чжоу Юя было вынужденной мерой. К счастью, он оказался трудолюбивым и прилежным малым. В будущем я надеюсь на помощь Цинчэнь-гунцзы и двух почтенных сяньшэнов.
Сюй Цинчэнь приподнял бровь, его улыбка оставалась легкой и безмятежной.
— Ванъе настолько доверяет семье Сюй?
Мо Сюяо вскинул брови.
— Если бы этот Ванъе не доверял вам, то зачем бы все это затевал? Более того… если не доверять семье Сюй, то кому еще в этом мире я могу верить? Не могу же я заниматься всем лично. Эти ребята из армии Мо хороши в бою, но заставить их заниматься государственными делами, задача посложнее, чем отобрать у них жизни.
Сидевший неподалеку Люй Цзинсянь с выражением полного согласия закивал головой. Когда они только заняли Северо-запад, им пришлось сменить множество чиновников, и генералам пришлось на время взять на себя управление местными делами. О тех днях они вспоминали с содроганием.
Обменявшись шутками, присутствующие вновь посерьезнев, перешли к делу. Сюй Хунъюй спросил.
— Теперь, когда Северо-запад окончательно отделился от Великого Чу, каковы будут первые шаги Ванъе?
Мо Сюяо почтительно ответил.
— Прошу Сяньшэна наставить меня.
Сюй Хунъюй покачал головой.
— Ванъе не нужно скромничать, уверен, у вас уже есть план. Мое мнение таково, первым делом необходимо заново унифицировать чиновничьи ранги во всех землях и… определить истинное положение армии семьи Мо на Северо-западе.
Мо Сюяо на мгновение задумался, а затем произнес.
— Реформа чиновничьего аппарата необходима, но что касается положения армии Мо и Северо-запада, боюсь, этот Ванъе не совсем понимает, что вы имеете в виду.
Сюй Хунъюй посмотрел на него и сказал.
— Ныне Северо-запад и Великое Чу более не связаны, отношения подданства разорваны. Каковы же тогда планы Ванъе на будущее Северо-запада и армии Мо? Удерживать свои земли, оберегая нынешнее положение? Или расширять границы… и объединить Поднебесную?
Последние слова «объединить Поднебесную» Сюй Хунъюй произнес совсем тихо, однако в ушах присутствующих они прозвучали подобно грому, сотрясающему небеса. Возможно, рассуждать об этом сразу после разрыва с Великим Чу было неуместно, но это также и самый насущный вопрос. Армия Мо удерживает Северо-запад, окруженная врагами со всех сторон. Если бы у Мо Сюяо не было великих амбиций расширять границы, то Северо-западу однажды пришлось бы выбрать сильное государство, под чье покровительство можно было бы уйти. Если бы все сложилось именно так, это фактически означало бы возвращение на старый путь, по которому прежде шел дом Дин-вана, или положение стало бы даже хуже, чем раньше. Поэтому армии Мо остается только идти вперед, отступать ни в коем случае нельзя. Вперед, расширять границы и объединять Поднебесную, к этому стремились сердца многих поколений прежних ванов и воинов армии Мо. Однако долгие годы они были связаны по рукам и ногам императорской семьей, и потому всякий раз терпели поражение, когда успех был уже близок2. Но в то же время, если бы Мо Сюяо сейчас провозгласил себя императором, сколько бы у него ни было на то причин, в глазах людей всего мира ему бы точно не удалось избежать клейма изменника.
_____________________________________
- Узы благодарности разорваны и долг исчерпан (恩断义绝, ēn duàn yì jué) — полное прекращение отношений, когда не остается ни привязанности, ни обязательств. ↩︎
- Терпеть поражение, когда успех уже близок (功败垂成, gōng bài chuí chéng) — потерпеть неудачу на самом пороге победы, когда дело почти завершено. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
