Особняк Дин-вана питает к нынешнему императору и Сяньди ненависть за убийство отца и брата, поэтому никто ничего не скажет, если они порвут отношения с Великим Чу. Однако, если они пойдут дальше и уничтожат Великое Чу, им неизбежно придется нести на себе клеймо изменников родине. Сюй Хунъюй спокойно смотрел на Мо Сюяо, этот молодой Дин-ван пережил бесчисленные страдания, но в то же время он несет на своих плечах славу и репутацию рода Динго-вана, накопленные почти за сотню лет. Сможет ли он вынести подобное бесславие и его последствия?
Мо Сюяо вдруг тихо рассмеялся, его взгляд, устремленный на Сюй Хунъюя, был спокойным и решительным. Мо Сюяо небрежно улыбнулся.
— Сяньшэн Хунъюй не стоит испытывать Бэньвана. Раз уж Бэньван смог порвать с Великим Чу, к чему мне дорожить пустой славой? За месть за отца и брата Бэньван непременно спросит с Мо Цзинци!
Сюй Хунъюй помолчал мгновение, затем встал и, сложив руки в жесте почтения перед Мо Сюяо, произнес.
— В таком случае, прошу Ванъе отдать распоряжения.
Мо Сюяо на некоторое время задумался и произнес.
— Переименовать город Жуян в Личэн, девиз правления — Юндин.
Все замерли. Фэн Чжияо напомнил.
— Ванъе, а название государства?
Мо Сюяо бросил на него мимолетный взгляд и, вскинув брови, усмехнулся.
— Кто сказал, что нужно устанавливать название государства?
Присутствующие промолчали. Изменить девиз правления, но не дать название государству, что это значит? Сидевший в стороне и молча слушавший Сюй Цинчэнь поднял голову и спросил.
— Ванъе имеет в виду, что пока не собирается всходить на престол?
Мо Сюяо беззаботно махнул рукой.
— Северо-запад, лишь крошечный клочок земли. Объявить себя здесь императором, все равно что забавляться в одиночку. Зачем Бэньвану пустая слава императора? На землях под моим началом, если я скажу, что я ван, значит, буду ваном, а если скажу, что император, значит императором!
Все поняли, девиз правления нужен лишь для того, чтобы отделить летоисчисление от Великого Чу, а раз нет императора, то нет и названия государства. Видя, что остальные все еще пребывают в нерешительности, Мо Сюяо рассмеялся.
— Даже если Бэньван решит основать государство, нельзя же делать это так убого? Церемония восшествия на престол и прочее стоят немалых денег. Где императорский дворец? Где императорский город? Имея лишь этот крошечный лоскут земли на Северо-западе, Бэньвану как-то неловко проводить церемонию восшествия на престол. Давайте лучше сэкономим немного денег, а?
Неужели нужно уподобляться тем дуракам, что грезят о сане императора и объявляют о создании государства, едва захватив какой-нибудь городишко? Если он не сможет объединить Поднебесную, то как Мо Сюяо позволит себе называться основателем династии?
Сюй Хунъюй тихо вздохнул и кивнул.
— У Ванъе прекрасные устремления. Да будет так, как вы сказали!
На следующий день после пира в честь первого месяца жизни шицзы Дин-вана дом Дин-вана снова потряс мир громогласной новостью. Сделав город Жуян своей опорой, Дин-ван официально объявил о принятии власти над пятью округами и семнадцатью городами Северо-запада к западу от заставы Фэйхун. Город Жуян был переименован в Личэн, а девиз правления изменен на Юндин. С этого момента земли Северо-запада к западу от заставы Фэйхун официально отделились от карты Великого Чу.
В игуане Чжэньнань-ван, услышав доклад подчиненного, тоже замер в изумлении.
— Личэн… Юндин… Неужели Мо Сюяо, на этот раз, действительно твердо решил оставить Великое Чу на произвол судьбы?
Только что поспешно вернувшийся с улицы Лэй Тэнфэн поставил чашку чая и с пренебрежением скривил губы.
— Будь я на месте Мо Сюяо, то счел бы за милость уже то, что не повел немедленно войска на столицу Чу.
Поступок Мо Цзинци, который, будучи императором, самолично разрушал свою Великую стену1, вызывал у Лэй Тэнфэна одновременно непонимание и презрение. Чжэньнань-ван взглянул на сына и спокойно улыбнулся.
— Ты презираешь Мо Цзинци. Считаешь ли ты, что если бы был на его месте, то непременно справился бы лучше?
Лэй Тэнфэн нахмурился. Он знал, что фу-ван не станет задавать столь очевидный вопрос без причины.
Чжэньнань-ван и не ждал ответа. Он легко вздохнул и сказал.
— Любому, кто занимает трон императора, непросто иметь таких подданных, как дом Динго-вана. К тому же сердце самого Мо Цзинци стремится выше небес2, в то время как он прекрасно осознает посредственность собственных способностей. Было бы странно, если бы он не сошел с ума.
Лэй Тэнфэн нахмурился.
— Мо Цзинци — Император, но ради личной выгоды он подставил армию семьи Мо. Разве это может быть правильным?
Чжэньнань-ван с улыбкой покачал головой.
— Можно сказать, что это правильно, а можно, что нет. В глазах Мо Цзинци дом Динго-вана гораздо страшнее, чем Бэйжун или Силин. Чтобы захватить Великое Чу, нам пришлось бы вести кровопролитные войны долгие годы, ведь сейчас наши силы, за исключением третьего государства Наньчжао, не так уж сильно разнятся. Но, род Дин-вана, дело иное. Взять хотя бы Мо Люфана в былые годы, обладай он тогда хоть крупицей желания стать императором, поверь мне, нашлось бы бесчисленное множество людей, которые один за другим признали бы его своим государем. Такой человек мог бы захватить всё Великое Чу, не окропив клинки кровью3. Как ты думаешь, кто страшнее, он или Бэйжун вместе с нашим Силином?
— Но… — Лэй Тэнфэн хотел возразить.
Чжэньнань-ван перебил его.
— Ты хочешь сказать, что у Мо Люфана и дома Дин-вана не было амбиций править миром?
Лэй Тэнфэн помедлил, но все же кивнул. Чжэньнань-ван усмехнулся.
— Если бы ты был Мо Цзинци, ты бы действительно поверил, что существование такого дома Дин-вана не несет для тебя угрозы?
Лэй Тэнфэн нахмурился, размышляя. Он долго пытался представить себя на месте Мо Цзинци, но, когда поднял голову, лицо его было бледным, а лоб покрыт каплями пота.
Чжэньнань-ван понимающе улыбнулся.
— Теперь понимаешь? Вина дома Дин-вана не в том, что у них были амбиции, а в том, что они были слишком сильны. Ни один император не потерпит подобного соседства. Возле ложа, на котором спишь, разве можно позволить другому храпеть4? Если бы сам император был достаточно силен, он мог бы осторожно поддерживать баланс или даже подавлять их. Но увы… Императорский род Великого Чу слабеет от поколения к поколению, в то время как потомки Мо Ланьюня становятся лишь сильнее. Видимо, такова судьба.
Лэй Тэнфэн склонил голову.
— Благодарю фу-вана за наставление. Мои мысли были слишком поверхностными.
Чжэньнань-ван вздохнул.
— Ты еще молод.
Несмотря на эти слова, в его сердце все же таилось сожаление. Тэнфэн и Мо Сюяо почти ровесники, но в способностях и влиянии Тэнфэн значительно уступает Мо Сюяо. И дело не в том, что его сын недостаточно хорош, а в том, что Мо Сюяо слишком выдающийся.
— Фу-ван, этот шаг Мо Сюяо… — Лэй Тэнфэн нахмурился. — Кажется, у Мо Сюяо нет намерения занять трон и провозглашать себя императором.
Чжэньнань-ван кивнул.
— Если бы он собирался взойти на престол, мы приехали бы не на пир в честь первого месяца жизни шицзы Дин-вана, а прямо на церемонию коронации. В этом и проявляется ум Мо Сюяо. Вот увидишь, через несколько дней, когда новости из города Жуян разлетятся, все симпатии в Великом Чу мгновенно склонятся на сторону дома Дин-вана. Но, если бы Мо Сюяо провозгласил себя императором сейчас, всё было бы иначе. Во многих делах излишество так же плохо, как и недостаток5. Это также доказывает, что Мо Сюяо не только обладает выдающимися способностями, но и имеет достаточно терпения. В этом мире не каждый способен устоять перед соблазном трона.
Лэй Тэнфэн промолчал. В исторических хрониках запечатлено бесчисленное множество тех, кто, захватив клочок земли, тут же объявлял себя ваном или тираном. Потомкам это кажется нелепым и смешным, но если действительно оказаться на их месте, многие ли устоят перед искушением императорской власти? Лэй Тэнфэн сознавал, что он, по крайней мере, не смог бы.
— Не стоит ли нам воспользоваться случаем и направить войска…
Чжэньнань-ван поднял руку.
— Передай приказ, главным силам армии на границе Силина отступить на тридцать ли.
Лэй Тэнфэн не понимал.
— Фу-ван?
Чжэньнань-ван твердо произнес.
— Мы заключим с Мо Сюяо мирное соглашение.
Лэй Тэнфэн нахмурился.
— Этот поступок Мо Сюяо неизбежно разгневает Мо Цзинци. Как только Мо Цзинци двинет войска на Северо-запад, наш Силин сможет воспользоваться моментом. Почему же фу-ван хочет мира с Мо Сюяо?
Чжэньнань-ван пренебрежительно усмехнулся.
— Ты думаешь, Мо Цзинци действительно посмеет пойти против Мо Сюяо? Если бы у него была смелость, ему не пришлось бы ждать до сегодняшнего дня. И, что с того, что Мо Сюяо сменил девиз правления? То, что армия Мо занимает Северо-запад, свершившийся факт. У Мо Цзинци достаточно поводов, чтобы отправить карательную экспедицию, но видишь ли ты, чтобы он осмелился? В лучшем случае он пошлет немного войск для вида, и в ближайшее время Мо Сюяо не станет с ним считаться. А, когда армия Мо развернется, их целью станем уже мы.
Лэй Тэнфэн ответил.
— Наш Силин тоже не боится армии Мо.
Чжэньнань-ван улыбнулся.
— Верно, мы не боимся армии Мо. Какой бы грозной она ни была, одних лишь сил Северо-запада не хватит, чтобы стереть Силин с лица земли. Но, если в дело вмешаются Бэйжун и Наньчжао, ты всё еще не будешь бояться?
Никто здесь не прост, и не только мы умеем грабить во время пожара.
Лэй Тэнфэн промолчал.
_____________________________
- Самолично разрушать свою Великую стену (自毁长城, zì huǐ cháng chéng) — уничтожать собственную опору или лучших защитников своего государства. ↩︎
- Сердце стремится выше небес (心比天高, xīn bǐ tiān gāo) — идиома о человеке с непомерными амбициями, чьи притязания не соответствуют его реальным способностям. ↩︎
- Не окропив клинки кровью (兵不血刃, bīng bù xuè rèn) — одержать победу без боя или серьезного кровопролития благодаря превосходству или стратегии. ↩︎
- Возле ложа, на котором спишь, разве можно позволить другому храпеть? (卧榻之旁岂容他人鼾睡, wò tà zhī páng qǐ róng tā rén hān shuì) — образное выражение, означающее, что правитель не потерпит соперника или чужого влияния на своей территории. ↩︎
- Излишество так же плохо, как и недостаток (过犹不及, guò yóu bù jí) — классическое изречение Конфуция о том, что во всем необходимо соблюдать меру. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
