Сюй Цинчэнь с серьезным видом кивнул, слегка нахмурил брови и произнес.
— Последние годы на Северо-западе и в Великом Чу все было спокойно, и если мы проезжаем по их землям в Наньчжао, то Мо Цзинци не должен бы нападать. Но… Мо Цзинци, человек крайне непостоянный. Судя по обстановке последних дней, нельзя гарантировать, что они не пойдут против нас.
Е Ли спросила.
— Да-гэ, если они действительно решат напасть, какое место, по-вашему, подойдет для этого лучше всего?
Сюй Цинчэнь покачал головой.
— Это зависит лишь от того, когда им будет удобнее собрать людей. Сейчас мы находимся на землях Великого Чу, и Мо Цзинци может делать все, что ему заблагорассудится.
Фэн Чжияо холодно усмехнулся.
— С Северо-западом граничат только Силин и Великое Чу. Неужели нам нужно было делать крюк через Силин? Или они хотят, чтобы мы вообще никуда не ехали?
Сюй Цинчэнь вскинул брови.
— Мы-то так думаем, но это не значит, что и Мо Цзинци думает так же.
Мо Сюяо равнодушно улыбнулся.
— Раз так, пусть попробует. Заодно Бэньван увидит, насколько вырос Мо Цзинци за эти несколько лет.
Фэн Чжияо фыркнул.
— В чем он мог вырасти? Весь Северо-восток отдал тамошним племенам маньи. Могущественное Великое Чу не способно справиться даже с несколькими приграничными племенами, зато Мо Цзинци с таким упоением ведет тайную и явную борьбу с Мо Цзинли в столице Чу.
Хотя теперь они не имели к Великому Чу никакого отношения, слышать о том, что земли на Северо-востоке захвачены какими-то племенами, было неприятно. Особенно воины армии Мо смотрели на Мо Цзинци с крайней неприязнью. Раньше ты считал, что особняк Дин-вана и армия Мо тебе мешают, но теперь они не имеют к тебе никакого отношения, так прояви же рвение, покажи свои великие таланты и стратегии!
— Раз он не вырос, Бэньван может вместо него проучить никчемный хлам, что находится у него в подчинении, — спокойно сказал Мо Сюяо.
Присутствующие, услышав это, невольно переглянулись. В словах Ванъе, казалось… промелькнула жажда убийства. Но убивать по пути на чью-то свадьбу, действительно ли это сулит удачу?
Однако Мо Сюяо явно не пришлось самому искать неприятности, потому что те явились сами еще до того, как они успели закончить обед.
— Эй, люди! Немедленно окружить постоялый двор!
Снизу донесся высокомерный мужской голос. Фэн Чжияо встал, выглянул в окно и весело воскликнул.
— О, Ванъе, это же наш старый знакомый.
Мо Сюяо бросил взгляд вниз на человека, командующего войсками, что окружали постоялый двор, и с сомнением поднял бровь. Он знал многих, но этот человек не вызывал в памяти никаких образов. Фэн Чжияо засмеялся.
— Ванъе, присмотритесь повнимательнее к этому лицу, которое так и хочется ударить, и к этой хромой ноге, в которой столько индивидуальности. Разве он не кажется вам знакомым?
После этих слов Мо Сюяо вспомнил.
— Тот самый Гуань Тин, которого растоптала лошадь? У той лошади что, в глазах помутилось, почему она не раздавила его насмерть?
Фэн Чжияо с улыбкой предложил.
— Может, подчиненному найти еще одну лошадь и наступить на него пару раз?
Наверху еще шутили, а внизу люди уже не могли сдерживать крики. Гуань Тин, прихрамывая, расхаживал по противоположной стороне улицы и вопил.
— Шайка мятежников осмелилась ступить на землю Великого Чу! По приказу Императора я, Цзянцзюнь, прибыл для истребления бунтовщиков! Немедленно сдавайтесь!
Наверху Фэн Чжияо не удержался от ворчания.
— Будь я на его месте, первым делом велел бы выпустить тучу стрел, чтобы превратить этот двор в ежа. Способностей, кот наплакал, зато лишних слов, хоть отбавляй.
Цинь Фэн улыбнулся.
— Именно поэтому Фэн сань-гунцзы проживет дольше него.
Фэн Чжияо просиял, сложил ладони в приветствии и поблагодарил.
— Принимаю ваши добрые пожелания.
Цинь Фэн встал, бросил презрительный взгляд на беснующегося внизу человека и, повернув голову, спросил.
— Ванъе, Ванфэй, не стоит ли сначала убить его?
Мо Сюяо поднялся с места и сказал.
— Нет нужды, сначала спустимся и посмотрим. Кстати… найдите кого-нибудь, чтобы увести Цинчэнь-гунцзы первым.
У них всех была хотя бы малейшая сила для самозащиты, и только Цинчэнь-гунцзы действительно был тем, кому не хватит сил даже курицу связать. Если начнется схватка, защитить его будет несложно, но в пылу сражения всегда случаются неожиданности. Сюй Цинчэнь также понимал, что он будет обузой, поэтому кивнул, соглашаясь с Мо Сюяо, и лишь сказал Е Ли.
— Ли-эр, будь предельно осторожна.
Е Ли нежно улыбнулась.
— Да-гэ может быть совершенно спокоен.
Проводив Сюй Цинчэня, группа последовала за Мо Сюяо вниз, чтобы посмотреть на зрелище. Шивэй, обедавшие в зале на первом этаже, уже давно встали на страже у входа. На улице перед дверями лежало несколько тел солдат Великого Чу, которые, не вняв предупреждениям, хотели первыми ворваться внутрь. Гуань Тин явно не ожидал, что стража дома Дин-вана окажется настолько суровой и посмеет так легко начать убивать под прицелом его многочисленного войска. Его и без того некрасивое лицо, теперь стало землисто-серым и исказилось в гримасе ярости.
— Какая дерзость! Смерть на пороге, а вы все еще смеете вести себя так нагло! Я, Цзянцзюнь, обязательно сотру в порошок ваши тела и кости1, чтобы утолить свою ненависть! — вопил Гуань Тин, прячась за спинами многочисленных солдат и обращаясь к страже у входа.
Шивэй, особенно стража Цилинь, невольно дернули уголками губ, глядя на Гуань Тина то ли как на дурака, то ли как на покойника. Этот идиот ведь не думает, что, спрятавшись за чужими спинами, он будет в безопасности, потому и ведет себя так вызывающе? Один из воинов Цилинь не выдержал и, вскинув руку, швырнул что-то в сторону противника. Раздался свист, и полоса зеленого света быстро и метко полетела прямо в Гуань Тина.
Гуань Тин внезапно увидел, как в него летит что-то зеленое, и, испугавшись, попытался увернуться. Но, он стоял в самой гуще солдат, а за последние годы еще и раздобрел, так что разве он мог уклониться? Он не успел даже присесть, как предмет уже оказался перед ним. Тотчас же раздался его истошный крик.
— Скрытое оружие! Скрытое оружие! Быстрее, спасите меня! Спасите!
Предмет ударил его в плечо, вызвав резкую боль, но это было не настолько серьезно, чтобы лишить жизни. Все присутствующие, включая солдат Великого Чу, приведенных Гуань Тином, смотрели на вопящего мужчину как на идиота. Кто-то пробормотал.
— Болван!
Покричав немного, Гуань Тин и сам понял, что что-то не так. Открыв глаза и обнаружив, что он цел и невредим, он невольно обрадовался. Затем он заметил на своей роскошной одежде какие-то странные влажные пятна и почувствовал легкий аромат.
— Что… что это такое?
— Докладываю Цзянцзюню, это свежий огурец! — серьезно отрапортовал стоящий рядом солдат.
Только тогда Гуань Тин заметил на земле неподалеку валяющийся огрызок наполовину откусанного нежного свежего огурца. Он мгновенно понял, что над ним поиздевались, и пришел в неописуемую ярость.
— Я убью вас! Убью! В атаку! Уничтожить этих мятежных чиновников и сыновей-предателей2!
— Гуань Тин, кого ты собрался убить? Почему бы не сказать это Бэньвану? — из постоялого двора неспешно донесся холодный и чистый голос.
Шивэй немедленно расступились, освобождая путь. Появился Мо Сюяо с волосами, белыми как снег, в белоснежных одеждах, держа за руку Е Ли.
_____________________________________
- Стереть в порошок тела и кости (粉碎身骨, fěn suì shēn gǔ) — образное выражение, означающее полное и жестокое уничтожение. ↩︎
- Мятежные чиновники и сыновья-предатели (乱臣贼子, luàn chén zéi zǐ) — классическое обозначение государственных изменников и нарушителей сыновьего почтения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
