— Ванфэй, прибыла Гунчжу Чанлэ.
Е Ли сидела в небольшом кабинете и просматривала документы, когда вошедший из внешней комнаты Чжо Цзин доложил об этом. Е Ли была немного удивлена, сразу после возвращения на нее навалилось столько дел, что, по правде говоря, она уже начала забывать о деле гунчжу Чанлэ. Отложив кисть, Е Ли произнесла.
— Пригласи её войти.
Вскоре гунчжу Чанлэ вошла в кабинет. За те два месяца, что они не виделись, некогда очаровательная маленькая гунчжу, казалось, немного осунулась и повзрослела, а в ее, прежде сияющих, глазах прибавилось тусклости и печали.
— Приветствую Дин-ванфэй! — гунчжу Чанлэ склонилась в поклоне.
Е Ли шагнула вперед, помогла ей подняться и, внимательно осмотрев её с головы до ног, произнесла.
— Кажется, Гунчжу сильно похудела. Неужели слуги плохо о вас заботились?
Гунчжу Чанлэ поспешно покачала головой.
— Ванфэй преувеличивает. В особняке вана ко мне, Увэй, относятся очень хорошо.
Вернувшись в Личэн вместе с Фэн Чжияо и остальными, гунчжу Чанлэ отказалась от своего прежнего титула и стала пользоваться детским именем, которое ей дала Императрица. Поэтому, за исключением Фэн Чжияо, Чжо Цзина и тех немногих, кто сопровождал их в Наньчжао, все в особняке Дин-вана называли её сяоцзе Увэй. О фамилии Мо больше никто и не вспоминал.
Глядя на гунчжу Чанлэ, которая словно повзрослела в одно мгновение, Е Ли невольно вздохнула. Она усадила её рядом и сказала.
— Хорошо, если ты не терпишь обид. Если кто-то из слуг проявит небрежность, не стесняйся говорить мне, или же управляющему Мо, или Чжо Цзину. Ни в коем случае не держи все в себе, понимаешь?
Глаза гунчжу Чанлэ слегка покраснели. С благодарностью глядя на Е Ли, она ответила.
— Все очень добры ко мне, какие могут быть обиды. Сегодня я пришла, чтобы попрощаться с Ванфэй. Я хочу… я хочу съехать и жить отдельно.
Е Ли оторопела и слегка нахмурилась.
— Почему?
— Я знаю, что все ко мне добры, — ответила гунчжу Чанлэ. — Но Увэй, в конце концов, здесь чужая. Особняк Дин-вана, место особенное, и если я буду жить отдельно, то обрету больше свободы.
Е Ли мягко улыбнулась.
— Неужели ты думаешь, что в этом особняке я или твой Дин-ваншу станем ограничивать твою свободу?
— Нет… я не это имела в виду… — гунчжу Чанлэ растерялась, не зная, как это объяснить Е Ли.
На самом деле Е Ли прекрасно понимала, что она хочет сказать. Даже если она и Мо Сюяо доверяли гунчжу Чанлэ, та все же была родной дочерью Мо Цзинци. В особняке вана ей неизбежно приходилось быть осторожной в каждом слове и шаге. К тому же, хотя в Личэне немногим было знакомо лицо гунчжу, такие люди все же имелись. Если весть о пребывании гунчжу Чанлэ в особняке Дин-вана разлетится, это может повлечь за собой новые потрясения в будущем. Видя, что ребенку тринадцати-четырнадцати лет приходится задумываться о стольких проблемах, Е Ли почувствовала щемящую жалость.
Словно почувствовав мысли Е Ли, гунчжу Чанлэ светло улыбнулась и, взяв её за руку, произнесла.
— Дин-ванфэй, я знаю, что вы желаете мне добра. Но я уже выросла. Покинув Мухоу и вайцзуфу, я должна стать взрослой, чтобы они могли за меня не беспокоиться, верно? К тому же, я не осталась ни с чем. Мухоу дала мне достаточно денег, чтобы я могла всю жизнь жить в роскоши, а перед уходом они оставили мне двух доверенных людей из семьи Хуа, чтобы те заботились обо мне. Более того, пока я на Северо-западе, Дин-ванфэй ведь наверняка не даст меня в обиду?
Е Ли невольно улыбнулась и погладила девочку по голове.
— Ты действительно повзрослела. Но какие у тебя планы на будущее?
Гунчжу Чанлэ, склонив голову, на мгновение задумалась и твердо посмотрела на Е Ли.
— Я хочу изучать медицину. Я знаю, что на Северо-западе ограничения для женщин не такие суровые, как в Великом Чу. Когда я выучусь, то, возможно, смогу открыть лечебницу и принимать больных.
Е Ли с улыбкой посмотрела на неё и, приподняв бровь, спросила.
— Но, у кого ты собралась учиться? Как найдешь наставника? Ты ведь знаешь, что нынешние дайфу редко берут в ученицы девушек. А медицина, это не то, что можно освоить самостоятельно, прочитав несколько книг.
Гунчжу Чанлэ посерьезнела.
— Я могу переодеться в мужское платье и пойти в лечебницу подмастерьем. Или же… я заплачу деньги и найму искусного дайфу, чтобы он меня учил. Мухоу говорила, что если есть желание учиться, то способ всегда найдется. К тому же, я не совсем невежда, я знаю наизусть «Травник» и разбираюсь во многих лекарственных ингредиентах. Это все же лучше, чем ничего, и наставнику будет легче меня принять.
Видя, что девочка твердо настроена, Е Ли с улыбкой посмотрела на неё и прошептала.
— Раз уж ты так искренна, я открою тебе один секрет.
Гунчжу Чанлэ любопытно моргнула, и Е Ли тихо сказала.
— Прямо в особняке Дин-вана живут два божественных лекаря.
— А? Это тот Шэнь-шэньи, который вылечил Дин-ваншу? Но, я его ни разу здесь не видела, — в глазах гунчжу Чанлэ вспыхнул огонек интереса, смешанный с сомнением.
Е Ли рассмеялась.
— Сяньшэн Шэнь и Дайфу Линь заскучали в особняке и перебрались в город, где открыли лечебницу. Если ты сумеешь уговорить их обучать тебя, то за свое мастерство можешь не беспокоиться.
Хотя гунчжу не знала, кто такой Дайфу Линь, имя Шэнь Яна было известно всему миру. Услышав слова Е Ли, она приняла решение и кивнула.
— Спасибо вам, Дин-ванфэй. Я знаю, что мне делать.
Е Ли усмехнулась.
— Сяньшэн Шэнь и Дайфу Линь вовсе не обязательно согласятся взять тебя.
— Я обязательно приложу все силы, чтобы упросить Сяньшэн Шэня принять меня! — решительно заявила гунчжу Чанлэ.
Е Ли не стала больше её отговаривать. Она вздохнула и похлопала гунчжу по руке.
— Раз уж ты приняла решение, я не буду мешать. Позже я распоряжусь, чтобы тебе подобрали подходящее жилье неподалеку от особняка вана, и не вздумай отказываться. В Личэне людям из особняка все знакомо, так будет проще и удобнее.
Гунчжу Чанлэ больше не возражала. Её чистые глаза слегка покраснели, но она все же улыбнулась.
— Тогда благодарю вас, Дин-ванфэй!
Поговорив еще немного, гунчжу Чанлэ откланялась. Проводив её, Е Ли на некоторое время погрузилась в раздумья, после чего призвала Чжо Цзина и спросила.
— Как Фэн сань-гунцзы относился к Гунчжу Чанлэ в последнее время?
Чжо Цзин на миг опешил. Хотя он и не понял скрытого смысла вопроса ванфэй, все же честно ответил.
— Сложно сказать, хорошо или плохо. Гунчжу Чанлэ живет в гостевом дворе и с Фэн сань-гунцзы видится нечасто.
Е Ли нахмурилась и, подумав, спросила снова.
— А… на обратном пути?
— На обратном пути… — Чжо Цзин замялся. — Казалось, Фэн сань-гунцзы не слишком горел желанием приближаться к Гунчжу Чанлэ. Помню, как-то раз мы не успели доехать до города и заночевали в чистом поле. Линь Хань попросил Фэн сань-гунцзы отнести Гунчжу еды, но тот в итоге просто бросил сверток мне. Впрочем, Фэн сань-гунцзы не позволял себе никакой грубости.
Е Ли кивнула.
— Понятно. Передай Фэн сань-гунцзы, чтобы зашел ко мне, как только освободится.
— Подчиненный Фэн Сань просит аудиенции у Ванфэй, — менее чем через полчаса Фэн Чжияо появился у дверей кабинета Е Ли.
— Входи.
Услышав разрешение, Фэн Чжияо вошел в кабинет и с улыбкой произнес.
— Ванфэй только вернулась и сразу же вызвала меня. Это большая честь. Какие будут приказания?
Е Ли не стала обращать внимания на его панибратский тон. Она отложила свиток, сделала глоток чая и спокойно проговорила.
— Гунчжу Чанлэ хочет съехать из особняка.
Фэн Чжияо замер. Не успел он и слова вставить, как Е Ли продолжила.
— Я дала свое согласие.
Фэн Чжияо нахмурился и с явным неодобрением спросил.
— Почему? Ванфэй, Гунчжу Чанлэ еще совсем девчонка. Как она будет жить одна?
Е Ли усмехнулась.
— Девчонка? Гунчжу Чанлэ уже исполнилось четырнадцать. Хотя дом Дин-вана и императорский род Великого Чу происходят из одного корня, но по крови наше родство давно вышло за пределы пяти степеней1. Она здесь не родственница, так с какой стати молодой девице оставаться в особняке вана?
Фэн Чжияо пристально смотрел на Е Ли, явно не веря её доводам. Та не смутилась и, приподняв бровь, с улыбкой добавила.
— Хорошо, на самом деле Бэньванфэй показалось, что Фэн сань-гунцзы имеет что-то против Гунчжу Чанлэ. Раз так, то Гунчжу лишь незначительная маленькая девочка, а Фэн сань-гунцзы доверенное лицо Ванъе. Разумеется, Бэньванфэй в первую очередь заботится о твоем душевном спокойствии.
Фэн Чжияо помрачнел.
— С чего это я имею что-то против Гунчжу Чанлэ… — встретившись с понимающим взглядом Е Ли, он лишь молча потер переносицу. — Но Ванфэй вовсе не обязательно было позволять ей съезжать. В конце концов, она еще ребенок.
— Я же сказала, она сама этого захотела. Девочки, живущие на чужбине из милости, неизбежно становятся чувствительными. Ты всю дорогу вел себя с ней вызывающе, так стоит ли удивляться, что ей неуютно в особняке вана? Ты и сам знаешь, что она всего лишь ребенок. А раз так, то вражда взрослых не должна её касаться. Не только ты, боюсь, многие в особняке, кто знает о её происхождении, затаили на неё обиду.
Хотя никто не позволял себе грубости, разве могла чуткая девочка не заметить отношения окружающих? Неудивительно, что она пришла прощаться на второй же день после возвращения Е Ли. Но винить здесь некого, такова цена за то, что её отец Мо Цзинци. Все знают, что выплескивать гнев на непричастных неправильно, но многим ли под силу этого избежать?
— Я знаю, что в этом деле я поступил неправильно, пусть Ванфэй оставит её здесь, — сказал Фэн Чжияо.
Е Ли покачала головой.
— Гунчжу Чанлэ уже намерена найти наставника, чтобы обучаться медицине, так что жить снаружи ей будет удобнее. Я позвала тебя лишь затем, чтобы ты подыскал для неё подходящее жильё и присматривал за ней. В особняке вана много людей и суеты, так что даже если мы отдадим распоряжения, не факт, что ей не придётся терпеть обиды.
Фэн Чжияо на мгновение замолк, посчитав слова Е Ли вполне разумными. Он кивнул.
— Подчинённый понял. Ванфэй может быть спокойна.
____________________________________
- Пять степеней родства (五服, wǔ fú) — система родственных связей, определяющая близость членов клана; выйти за их пределы означает утрату формальных семейных обязательств. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
