Лишь к рассвету Чжан Цилань притащил обратно группу разгоряченных юнцов, запыленных и понурых. Е Ли и Вэй Линь, сменивший Цинь Фэна, дождались четвертой стражи, когда звуки сражения впереди стихли, и лишь спустя еще полчаса увидели возвращающийся в лагерь отряд. Молодые воины, еще недавно полные решимости и задора, теперь один за другим плелись, повесив головы и поникнув, точно прибитая морозом зелень1.
Едва ступив в лагерь, они заметили Е Ли, которая с легкой улыбкой наблюдала за ними, стоя у повозки. Лица юных командиров сделались еще более неловкими. Им всегда казалось, что Чжан-цзянцзюнь невесть откуда привел этого молодого военного советника, о котором никто ничего не знал, тот ничего не смыслил в ратном деле и лишь изредка вставлял пару пустых слов, однако Чжан-цзянцзюнь почему-то высоко его ценил. Гордые юнцы, разумеется, не желали этого признавать, и каждый из них в глубине души считал, что он в разы сильнее этого Сяобайляня2. И теперь, когда они так опозорились прямо у него на глазах, их лица невольно омрачились.
— Чу-сяньшэн еще не отдыхали? — Чжан Цилань, завидев Е Ли, подошел поприветствовать её.
Е Ли улыбнулась.
— А разве вы, Чжан-цзянцзюнь, тоже не отдыхаете? Вы трудились не покладая рук. Все в порядке?
Чжан Цилань вздохнул.
— К счастью, все обошлось, — он обернулся и сердито прикрикнул на остальных. — Почему еще не ушли отдыхать? Ждете наказания?
Услышав это, юные командиры тут же разбежались в разные стороны, подобно испуганным птицам и зверям.
Глядя на то, как они страшатся Чжан Циланя, словно самого бога смерти, Е Ли негромко рассмеялась.
— Чжан-цзянцзюнь, вы ведь явно не собираетесь их наказывать, зачем же намеренно их пугать?
Чжан Цилань обреченно вздохнул.
— В этот раз со мной пошли совсем мальчишки. Мало того, что они не бывали на настоящем поле боя, так еще и бросаются вперед, ослепленные пылом. Если бы они действительно оказались в пылу сражения, то кто знает, что могло бы случиться.
Как выяснилось, в ходе нескольких сегодняшних ночных вылазок первые две атаки действительно заставили противника изрядно суетиться. Потеряв голову от успеха, юнцы решили нападать по очереди, пока не рассветет. Таким образом, враг лишался сна на всю ночь, в то время как свои воины могли отдыхать по сменам. Задумка была неплоха, однако они забыли про разведку окрестностей и наблюдение за врагом. Посреди третьей атаки Люй Цзинсянь отправил два отряда, которые незаметно обошли их с флангов.
Если бы Чжан Цилань не подоспел вовремя со своим войском, то не только те четыре-пять тысяч солдат, но и четверо или пятеро юных командиров сложили бы там свои головы. Поле боя всегда было жестоким и беспощадным. Если бы не происхождение из знатных семей, то даже среди многомиллионной армии не нашлось бы много сяовэев, а из тысячи сяовэев в лучшем случае лишь сотня могла стать фуцзянами, а из этой сотни фуцзянов, едва ли двое или трое выбились бы в цзянцзюни. И дело не в том, что у остальных не было задатков полководца, а в том, что на пути к этому званию их поглощало безжалостное пламя войны.
— В будущем прошу вас, Чу-сяньшэн, побольше наставлять этих мальчишек, — искренне произнес Чжан Цилань.
Ему было ведомо о способностях ванфэй. Не говоря уже о неуловимых и непобедимых Цилинь, которых ванфэй обучила лично, даже Цинь Фэн, Чжо Цзин и остальные приближенные к ней люди, окажись они в армии, непременно стали бы выдающимися талантами. Это наглядно доказывало, насколько искусны были методы обучения ванфэй.
Е Ли с улыбкой ответила.
— Чжан-цзянцзюнь, достойный военачальник.
В это время редко встречались командиры, способные так заботиться о своих подчиненных.
Чжан Цилань звучно рассмеялся и прямодушно добавил.
— Хоть эти юноши и импульсивны, они будущее армии Мо-цзяцзюнь. Мы, старики, когда-нибудь состаримся настолько, что не сможем выйти на поле битвы, и в будущем придется полагаться на них.
Е Ли улыбнулась.
— Чжан-цзянцзюнь в самом расцвете сил, рано еще говорить о старости. Я запомню ваши слова.
Это означало согласие, и Чжан Цилань сложил руки.
— В таком случае, доставляю вам хлопоты, Чу-гунцзы. Еще рано, возвращайтесь в шатер, отдохните немного.
— Благодарю за заботу, Чжан-цзянцзюнь!
На следующий день, когда воины Восточной армии с изумлением обнаружили, что охраняющая рубежи Западная армия по-прежнему бодра и полна сил, терпение молодых людей наконец лопнуло. В главном шатре поднялся такой шум, что все смешалось в одну кучу. Е Ли, улыбаясь, сидела в углу и слушала споры молодежи.
В конце концов Чжан Цилань, раздосадованный этим гамом, закатил глаза.
— О чем вы шумите? Отсюда до ущелья Цзяньтянья всего двадцать ли. Вчерашняя стража устала от ваших набегов, но неужели Люй Цзинсянь не перебросит воинов из ущелья Цзяньтянья? Не преодолев этот рубеж, вы что, собрались лететь в ущелье Цзяньтянья по небу?
Все на мгновение замолкли и переглянулись.
— Чжан-цзянцзюнь, неужели это значит, что вчера мы трудились впустую?
Даже если они будут устраивать налеты каждую ночь, противник может просто менять отряды местами. И пока они не прорвут нынешнюю линию обороны, любые другие действия бесполезны. К тому же вчера, в первую же ночь, они едва не потерпели сокрушительное поражение.
Чжан Цилань почесал бороду на подбородке.
— Нельзя сказать, что совсем впустую. Просто вы, мальчишки, во всем теряете голову от успеха. Достаточно было потревожить их раз-другой, но вы вошли во вкус и нападали по расписанию. Разве это не дало Люй Цзинсяню возможность проучить вас?
Юным командирам стало неловко от этих слов, а сидевшие рядом старшие офицеры негромко рассмеялись.
— Чжан-цзянцзюнь, что же нам делать дальше? — один из юношей вышел вперед, с надеждой глядя на генерала.
Чжан Цилань нахмурился и, повернув голову к сидевшей в стороне Е Ли, спросил.
— Чу-сяньшэн, какие у вас мысли?
Е Ли небрежно постучала сложенным веером по ладони.
— Противник занимает высоту, поэтому лобовая атака не только отнимет время, но и потребует огромных усилий. Ночные набеги и беспокоящие вылазки следует продолжать, однако… больше не попадайтесь Люй-цзянцзюню. В следующий раз Чжан-цзянцзюнь может и не успеть вовремя прийти всем на выручку.
Несколько молодых людей с недовольством посмотрели на Е Ли.
— Раз Чу-сяньшэн наш военный советник, то у него наверняка есть чудесный план, как разбить врага. Только вот одними ночными налетами нам их не одолеть. Если мы промешкаем десять дней или полмесяца, то проиграем и без боя.
Е Ли вскинула брови и с улыбкой спросила.
— И какие же у вас идеи?
— Прошу назначить меня в авангард, чтобы пробить дорогу для основной армии! — один из юношей сложил руки перед Чжан Циланем, остальные последовали его примеру.
Очевидно, они намеревались идти напролом.
Е Ли безучастно посмотрела на них.
— Я не против того, чтобы идти напролом. Судя по примерной численности противника, если мы поставим на кон половину наших сил, то вполне сможем взять это место. Однако я должна напомнить вам, хотя сейчас это лишь тактические военные учения, если бы это было реальное поле боя, то это означало бы, что половина из присутствующих здесь и десяти тысяч воинов снаружи должны будут погибнуть на этом маленьком холме перед ущельем Цзяньтянья.
— И, что с того? — буркнул кто-то.
Е Ли тонко улыбнулась.
— Если жизни половины воинов, включая ваши собственные, для вас ничего не значат, то как оставшиеся пятьдесят тысяч человек пройдут через ущелье Цзяньтянья, которое слывет природной преградой? Сколько войск останется после этого? Или вы думаете… что даже если нам удастся прорваться хотя бы одним отрядом, это спасет Цзянцзюнь Юаня от осады? Заодно позвольте напомнить вам, насколько мне известно о Дин-ване, в ущелье Цзяньтянья сейчас сосредоточено не более трети сил Западной армии. Оставшиеся две трети, это свежие силы, еще не вступавшие в бой. Вы, господа, поступите героически, но ответьте, что тогда делать Цзянцзюнь Юаню и воинам в городе, которые ждут подкрепления?
Е Ли еще не договорила, а недавний пыл молодых людей уже сменился густой краской стыда. Хоть им и не хотелось этого признавать, они понимали, что военный советник по фамилии Чу прав. Их отвага во многом подпитывалась осознанием того, что это лишь учения, а не настоящая война. Стали бы они так безрассудно рваться вперед на реальном поле боя? И к каким последствиям привела бы подобная «храбрость»?
Чжан Цилань постучал по столу и сказал.
— Довольно. Дела этой ночи устрою я, этот цзянцзюнь. Без моего приказа никому не позволено действовать опрометчиво. Нарушивших приказ, казнить!
И, хотя это не было настоящим полем боя, его приказ был настоящим военным приказом. Нарушивших воинский устав, будь то на войне или нет, ждала смерть без пощады. Повернув голову, он посмотрел на Е Ли и с улыбкой произнес.
— Сяньшэн Чу, поручаю этих нескольких неразумных юнцов вам.
Е Ли с легкой улыбкой ответила.
— Доверие Цзянцзюня, большая честь для меня.
Чжан Цилань удовлетворенно кивнул, поднялся и, равнодушно окинув взглядом толпу все еще готовых затеять смуту3 юношей, глухо произнес.
— Слова сяньшэна Чу выражают волю этого Цзянцзюня. Нарушивших его распоряжения — казнить!
Чжан Цилань во главе старших подчиненных маневрировал на передовой, сдерживая силы Люй Цзинсяня, а группу молодых и горячих военачальников Е Ли удерживала в тылу, не давая им и шагу ступить. Слыша, как изо дня в день войска входят в лагерь и покидают его, но, не имея во всем этом своей доли, юноши становились все более вспыльчивыми. Наконец, во второй половине третьего дня, не выдержав, они пришли к Е Ли, чтобы потребовать объяснений.
________________________________________
- “зелень, прибитая изморозью”霜打過的青菜 (shuāng dǎ guò de qīng cài) — ; образное описание человека, который выглядит увядшим, понурым и лишившимся сил. ↩︎
- Сяобайлянь小白臉 (xiǎo bái liǎn) — , буквально “белолицый”; изнеженный юноша с красивой внешностью, живущий за чужой счет и не обладающий мужским характером. ↩︎
- готовых затеять смуту (蠢蠢欲动, chǔn chǔn yù dòng) — буквально «шевелиться подобно червям»; описывает тех, кто находится в нетерпеливом ожидании, собираясь начать действовать или поднять беспорядки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
