Лэн Хаоюй и Мужун Тин внезапно пришли, разумеется, не просто ради праздного визита. Когда все заняли свои места, Лэн Хаоюй, нахмурившись, произнес.
— Наши люди передали весть, семья Лю, похоже, что-то разузнала о сыне Мо Цзинли.
Фэн Чжияо только недавно вернулся в столицу Чу и, разумеется, не знал о событиях последних двух месяцев. Он в недоумении спросил.
— О сыне Мо Цзинли? О том самом, которого родила Е Ин? Его похитили?
Лэн Хаоюй хлопнул в ладоши и усмехнулся.
— Твои сведения слишком уж устарели. Некоторое время назад Мо Цзинли только стал Шэчжэнваном, как вернулся в особняк и одним пинком забил собственного сына насмерть. Хотя эту новость замяли и не стали разглашать, большинство знати в столице об этом знают.
Фэн Чжияо приподнял бровь. Он не был глупцом и сразу все понял. С улыбкой он заметил.
— Выходит… Мо Цзинли несколько лет зазря растил чужого ребенка? И, что теперь? Его настоящий сын в руках семьи Лю?
— А Ли, что ты об этом думаешь? — Мо Сюяо посмотрел на Е Ли.
Е Ли нахмурилась и, немного подумав, ответила.
— Полагаю, вероятность невелика. Мо Цзинци был осторожен и подозрителен, он не доверял даже тем, кто был рядом. Мо Цзинли потратил столько времени и сил, но так и не сумел найти зацепок, это доказывает, что в свое время Мо Цзинци тщательно замел следы. Нет причин верить, что семья Лю смогла бы их отыскать. К тому же… время выбрано слишком уж удачно.
Мо Цзинци только скончался, новый император еще не взошел на престол, и тут семья Лю выбрасывает весть о единственном сыне Ли-вана, это невольно наводит на определенные мысли.
Мо Сюяо перевел взгляд на Лэн Хаоюя, и тот пожал плечами.
— Точных сведений они тоже не получили. Просто в последнее время семья Лю тайно предпринимает множество действий, и можно лишь смутно догадываться, что это связано с сыном Мо Цзинли. Однако, нужно время, чтобы подтвердить, действительно ли тот ребенок сын Мо Цзинли.
Мо Сюяо вскинул брови и усмехнулся.
— Не нужно никого посылать для проверки. Это пустая трата времени.
Лэн Хаоюй в замешательстве посмотрел на него, и Мо Сюяо спросил.
— Есть ли для нас какой-то смысл в том, он это или нет?
Услышав это, все замерли. А ведь и правда, они не собирались вмешиваться в эти дела. Тогда не имело никакого значения, был тот ребенок сыном Мо Цзинли или нет. Мо Сюяо встал и, глядя на Лэн Хаоюя, с улыбкой сказал.
— Чем тратить на это силы, лучше разузнай, что творится в Северном крае. Так или иначе, Фэн Сань сейчас в столице, а твои лавки в городе закрыты. Почему бы тебе не отправиться на заставу Цзыцзин?
Лэн Хаоюй воодушевился. Сейчас на заставе Цзыцзин шли сражения. Хотя там тайно присутствовали аньвэй для защиты, он все же немного беспокоился об аньвэй Лэн Хуая.
— Я тоже поеду, — поспешно добавила Мужун Тин.
Хотя Лэн Хаоюй принадлежал к дому Дин-вана, Мужун Тин, нет. Мо Сюяо, разумеется, не мог ей указывать, это было семейным делом Лэн Хаоюя. Лэн Хаоюй с некоторым сомнением произнес.
— На заставе Цзыцзин сейчас идут бои, это слишком опасно.
Мужун Тин презрительно фыркнула.
— Ты думаешь, я никогда не видела поля битвы?
Она с малых лет росла вместе с отцом на границе, к тому же, разве она не участвовала в обороне Юньлиня в те годы?
— Цзюньхань останется в столице совсем один, некому будет о нем позаботиться, неужели тебе его не жаль? — продолжил убеждать Лэн Хаоюй.
Мужун Тин нахмурилась, это и впрямь было проблемой. С самого рождения сын ни разу не покидал ее. Взгляд ее упал на сидящую в стороне Е Ли, и глаза Мужун Тин радостно блеснули. Она с мольбой посмотрела на подругу.
— Ли-эр…
Е Ли прикрыла рот рукой, сдерживая смех.
— Если ты не боишься, что Чэнь-эр будет обижать Цзюньханя, присылай его к нам. Где один ребенок, там и двое. К тому же, хоть Мо Сяобао временами и любит липнуть к людям, он вполне самостоятелен и почти не требует забот.
Только вот неизвестно почему, Мо Сяобао решил, что Лэн Цзюньхань, это мягкий маленький пирожок, которого можно безнаказанно тискать. При каждой встрече он то ущипнет его, то потянет за щеку. Е Ли подозревала, не переносит ли Мо Сяобао на Лэн Цзюньханя ту обиду, которую сам терпел от своего фу-вана. Всякий раз, когда Е Ли видела, как у беленького, нежного и мягкого маленького Цзюньханя от обид Мо Сяобао в глазах стоят слезы, которые тот упрямо не дает себе выплакать, ее сердце болезненно сжималось. Но Лэн Цзюньхань упорно считал Мо Сяобао хорошим гэгэ, стоило обиде закончиться, как он тут же обо всем забывал, и при следующей встрече снова ласково звал его «гэгэ Юйчэнь, гэгэ Юйчэнь». Неудивительно, что Мо Сяобао прозвал его Лэн Сяодаем. Даже Лэн Хаоюй, глядя на это наивно-милое личико сына, не мог удержаться и закрывал лицо руками. Сколько же он согрешил в прошлой жизни, что у него родился такой простодушный сын?
— Ничего страшного. Мы слишком разбаловали Цзюньханя, он вырос мягким и податливым, и непонятно, в кого пошел. Как раз пусть поживет у вас, поможете мне его как следует воспитать, — великодушно махнула рукой Мужун Тин.
Раз госпожа супруга приняла решение, Лэн Хаоюю, как верному мужу, оставалось только подчиниться. Но, в нем все же заговорил отец, и он с мольбой посмотрел на Мо Сюяо.
— Только не позволяйте Сяо-шицзы слишком уж сильно обижать моего сына.
Мо Сюяо приподнял бровь, разве это было в его власти? Он Дин-ван, а не нянька.
— Лэн Эр, ты ведь не думаешь, что я отправляю тебя туда проведать родню? — холодно произнес Мо Сюяо, глядя на терзания Лэн Хаоюя.
Разве выдающийся и способный подчиненный не должен стараться постичь потаенный смысл каждого действия и решения своего начальника? К чему эти радостные сборы в путь вперемешку с тоской по оставленному ребенку?
Лэн Хаоюй беспомощно опустил голову, понимая, что все не так просто.
— Слушаю наставления Ванъе.
Уголки губ Мо Сюяо слегка дрогнули.
— Наставления ни к чему. Если в течение полугода армия Северных земель ступит хоть на шаг за заставу Цзыцзин, можешь не возвращаться. Сразу иди и повесься на юго-восточной ветке1. Кроме того… я человек, который ценит таланты. М?
Взгляд Лэн Хаоюя переменился, он с радостью посмотрел на Мо Сюяо. Тот лишь улыбался и хранил молчание. Лэн Хаоюй громко произнес.
— Ванъе, будьте спокойны. Ваш подданный не подведет вас и оправдает ваши старания.
— Идите. О сыне не беспокойтесь. Если не успеете вернуться к сроку, я заберу его с собой на Северо-запад. Как раз сяньшэн Цинъюань сейчас свободен и сможет его поучить.
Лэн Хаоюй и Мужун Тин оба обрадовались. С тех пор, как у них появился ребенок, они постоянно жили в столице. Для многих дел, которыми руководил Лэн Хаоюй, это не шло на пользу, но он не мог оставить Мужун Тин одну с сыном. Если Лэн Цзюньханя заберут на Северо-запад, о безопасности можно будет не волноваться. А уж если сам сяньшэн Цинъюань даст ему начальное образование, это благо, о котором другие не смеют и мечтать. Лэн эр-гунцзы явно приписывал сообразительность, ум и хитрость сяо-шицзы Дин-вана именно талантам сяньшэна Цинъюаня.
— Благодарим Ванъе!
На следующее утро Лэн Хаоюй и Мужун Тин тайно покинули столицу и направились к заставе Цзыцзин. В семье Лэн им не уделяли внимания, а в самой столице за ними мало кто следил, поэтому их отъезд не вызвал пересудов. Лэн Цзюньханя тем же вечером привезли в особняк Дин-вана. Хотя четырехлетний малыш был огорчен разлукой с родителями, услышав, что теперь он будет жить вместе с гэгэ Сяобао, Лэн Сяодай быстро забыл о грусти и объявил, что отныне будет спать вместе с Юйчэнем. Глядя на редкое выражение лица сына, словно тот проглотил муху, Дин-ван с большим удовольствием одобрил просьбу маленького Лэна. Он также наказал Мо Сяобао непременно заботиться о младшем брате и не давать его в обиду.
Так и потекли дни в особняке Дин-вана, в веселой суете, среди вечных догонялок Мо Сяобао и Лэн Сяодая, где один задирал, а другой лишь глуповато улыбался. Что же до новостей, порой долетавших извне, о нескольких покушениях на еще не взошедшего на престол десятого принца, о капризах Тайхоу, не желавшей следовать за покойным императором в могилу, или о тайных стычках семьи Лю с Ли-вана, люди в Особняке Дин-вана их просто игнорировали. И вот, в мгновение ока, настал день коронации нового императора.
Гроб Мо Цзинци уже перенесли в один из боковых залов в самой западной части императорского города для временного упокоения. Вероятно, по причине того, что Мо Цзинци никогда не считал, что умрет так рано, его императорская усыпальница еще не была достроена. А время, необходимое на возведение гробниц императоров разных династий, это не то, что можно завершить за одно утро и один вечер. Поэтому в ближайшее время похоронить Мо Цзинци было невозможно, и его гроб мог лишь временно находиться в одном из дворцовых покоев. Только когда строительство усыпальницы будет завершено, выберут подходящий день, чтобы перенести императорский гроб в мавзолей.
__________________________________________
- Повеситься на юго-восточной ветке (自挂东南枝, zì guà dōng nán zhī) — строка из древнекитайской поэмы «Павлины летят на юго-восток», ставшая устойчивым выражением, означающим совершение самоубийства. В современном интернет-сленге часто используется в ироничном ключе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
