Личэн
В большом кабинете для совещаний на первом стуле по правую руку от главного места сидел Цинчэнь-гунцзы в белоснежных одеждах. Взирая на пустующее кресло перед собой, он улыбался, и его благородный лик светился безмятежностью, а сам он казался грациозным небожителем. Однако люди, сидевшие ниже, невольно содрогнулись. Вид Цинчэнь-гунцзы… в самом деле пугал.
— Цинчэнь-гунцзы, когда же в конце концов вернется Ванъе? Весь этот месяц Силин постоянно стягивал войска к границе… — остальные посмотрели на спрашивающего как на дурака.
Разве он не видит, что Цинчэнь-гунцзы в ярости из-за того, что ванъе не желает возвращаться? Как он посмел поднимать тот чайник, что не кипит1! Впрочем, если подумать, когда же на самом деле вернется ванъе? Судя по всему, на границе с Силином вот-вот вспыхнет война, а ванъе все медлит. Разумеется, это не значило, что без него они не смогут сражаться, просто без присутствия ванъе всем было как-то неспокойно.
Сюй Цинчэнь обернулся и безмятежно улыбнулся, слегка приподняв брови.
— Вдоволь наиграется… и Ванъе, само собой, вернется.
— Но Силин…
— Мы ведь тоже стянули войска, не так ли? Силин просто хочет прощупать почву. Даже если начнется война… к началу настоящих сражений Ванъе уже должен будет вернуться.
Если бы Мо Сюяо вернулся только после начала настоящей войны, его следовало бы отправить прямиком на поле боя! Разумеется, Ли-эр должна была остаться для защиты Личэна.
Присутствующие промолчали. Этот Цинчэнь-гунцзы был хорош во всем. В делах управления он был даже эффективнее ванъе, ведь он никогда не позволял себе намеренно бездельничать. К тому же, если подчиненные чего-то не понимали, он лишь давал несколько случайных подсказок, и люди тут же ощущали себя так, словно им на голову вылили чистое масло2. Единственным недостатком была его излишне совершенная красота. Обладая статью сосланного небожителя3, он заставлял большинство людей умолкать, стоило ему лишь мягко и благородно улыбнуться, и никто не смел ему возразить. Но, когда в улыбке гунцзы сквозила холодная сталь, это почти всегда было связано с их Дин-ванъе, и тогда все вокруг ощущали леденящее дыхание зимнего ветра.
— Докладываю Цинчэнь-гунцзы, Ванъе и Ванфэй вернулись! — громко объявил страж у дверей.
На прекрасном лице Сюй Цинчэня расцвела сияющая улыбка, словно на землю вернулась весна и распустились сотни цветов, однако большинство присутствующих снова невольно вздрогнули. Когда Цинчэнь-гунцзы так улыбался, обычно кому-то несдобровать.
— Хорошо, очень хорошо, — кивнул Сюй Цинчэнь и, поднявшись, окинул взглядом собравшихся. — Господа, пойдемте все вместе встретим его величество Ванъе.
Вернувшись на Северо-запад после долгого и беззаботного времяпрепровождения в Чуцзине, Дин-ван не успел даже перевести дух, как его самый доверенный военный советник и по совместительству старший брат жены с крайне любезным видом пригласил его в кабинет для обсуждения дел. Е Ли чувствовала глубокую вину за то, что в последнее время все заботы лежали на плечах Сюй Цинчэня, и собиралась пойти следом, чтобы помочь. Однако гнев старшего гунцзы Сюя, очевидно, предназначался лишь Дин-ванъе, поэтому он очень мягко отказал Е Ли и ласково наказал мэймэй хорошенько отдохнуть после долгого пути. Что же касается остального… ванъе… со… всем… раз-бе-рет-ся… сам.
Е Ли показалось, что на последних словах старший брат точит зубы4. Разумеется, он не позволил бы себе столь неприличного жеста, но Е Ли все же решила последовать его совету и отдохнуть. В конце концов, ей еще нужно было устроить нескольких гостей.
В глубине особняка Дин-вана, во внутреннем дворике для гостей, их уже ждали. Е Ли в сопровождении Императрицы и Хуа Тяньсян едва подошла к воротам, как оттуда кто-то выбежал.
— Дин-ванфэй! Дин-ванфэй… моя… пришла ли моя муцинь? Муцинь? — гунчжу Чанлэ, которую они давно не видели, выскочила навстречу в светло-фиолетовом платье, расшитом орхидеями, и замерла в дверях, увидев рядом с Е Ли Императрицу.
— Чанлэ… — Императрица посмотрела на дочь, с которой не виделась почти год.
Девочка заметно подросла и выглядела куда более здоровой, чем в императорском дворце. Хотя по пути она не раз слышала от Е Ли о жизни дочери на Северо-западе, при виде нее глаза Императрицы все равно наполнились слезами.
— Му… муцинь… нян! — Чанлэ моргнула и, наконец придя в себя, с радостным криком бросилась в объятия Императрицы.
Пятнадцатилетняя девушка была лишь немногим ниже матери, но перед ней она все еще вела себя как семилетний ребенок, улыбаясь и ластясь к ней.
Хуа Тяньсян, стоявшая в стороне, с улыбкой посмотрела на гунчжу Чанлэ.
— Чанлэ видит только свою нян, неужели ты совсем забыла про меня, свою цзецзе?
Только тогда гунчжу Чанлэ подняла голову и, взглянув на лукаво смотрящую на нее Хуа Тяньсян, смущенно позвала.
— Тяньсян-цзецзе.
— Увэй-цзецзе, и я здесь, и я!.. — Мо Сяобао, не желая оставаться в стороне, протянул маленькую ручку, стараясь привлечь внимание гунчжу Чанлэ.
У них всегда были добрые отношения, поэтому гунчжу с улыбкой наклонилась и ущипнула его за щечку.
— Так это Сяобао! Ну как, весело было в Чуцзине? А это, твой новый друг? — Лэн Цзюньхань стоял рядом с Мо Сяобао, хлопая своими большими влажными глазами.
Гунчжу Чанлэ тут же была очарована этим нежным и пухлым «маленьким свертком». По сравнению с проказливым Мо Сяобао, на чьи уловки порой попадалась и она сама, этот мягкий и невинный малыш явно вызывал у женщин больше умиления. Всю дорогу Императрица и Хуа Тяньсян тоже предпочитали обнимать и гладить Лэн Цзюньханя, отчего Мо Сяобао чувствовал себя немного обделенным.
— Совсем не весело… Но я привез Увэй-цзецзе подарок. А это, Лэн Сяодай, мой новый друг, — со вздохом произнес Мо Сяобао.
— О? Подарки только для Увэй-цзецзе? А, как же мы? — из-за дверей послышался чистый смех.
Да-фужэнь Сюй и Эр-фужэнь Сюй вместе с Цинь Чжэн, которая вела за руку маленького мальчика, появились на пороге, с улыбкой глядя на Мо Сяобао.
Мо Сяобао тут же с радостным криком бросился в объятия Да-фужэнь Сюй.
— Да-вайбоцзуму, Эр-вайбоцзуму, Эр-бому, Сяобао тоже по вам скучал! И для вас у него тоже есть подарки. И для диди Чжижуя тоже. — Маленький Сюй Чжижуй, которому едва исполнилось четыре года, надменно фыркнул и прижался к матери.
— Не нужны мне твои подарки!
«Сам тайком сбежал в Чуцзин, а меня с собой не взял!»
Мо Сяобао прищурился и с лукавой улыбкой сказал.
— Не хочешь, и не надо. Я слышал, что у младшего сына цзянцзюня Лю скоро день рождения, вот и велю через пару дней отправить подарок ему! Как раз я забыл подготовить для него что-нибудь.
Каким бы смышленым ни был Сюй Чжижуй в свои четыре года, он все еще оставался белым и нежным ребенком и в корне отличался от Мо Сяобао, который был сущим дитя с начинкой из черного кунжута5. Услышав это, малыш тут же захлопал глазами, и в них заблестели слезы.
— Нян…
Цинь Чжэн пришлось погладить сына, успокаивая его.
— Бяогэ просто шутит с тобой.
— Да-да, шучу. Как я могу отдать твою вещь кому-то другому? Сейчас велю принести ее тебе, хорошо?
Поймав предостерегающий взгляд матери, Мо Сяобао был вынужден самолично утешать «маленький сверток». Глядя на этих двоих малышей, между которыми была разница меньше чем в два года, и на то, как один с серьезным видом утешал другого, все невольно прикрыли лица, сдерживая смех.
— Ну ладно, давайте пройдем в дом. Что за манера, держать людей у порога? Мы за эти пару дней привели сад в порядок, посмотрите, понравится ли вам, — заговорила Эр-фужэнь Сюй, приглашая всех войти.
Императрица с некоторым беспокойством посмотрела на Е Ли.
— Ванфэй, если мы будем жить в особняке Дин-вана, не станет ли это…
Их статус был особенным. Если бы они просто жили в Личэне, этому еще можно было бы найти оправдание, но, если бы кто-то узнал, что они живут в особняке Дин-вана, это могло бы бросить тень на репутацию семьи. Е Ли с улыбкой похлопала ее по руке,
— Располагайтесь со спокойным сердцем. Не только вы двое, но и Увэй скоро переедет обратно в особняк. Грядущие дни в Личэне вряд ли будут мирными, а в особняке Дин-вана все же безопаснее.
Гунчжу Чанле кивнула и сказала.
— Нян, Тяньсян-цзецзе, Ванфэй говорит правду. Через пару дней оба Шифу тоже переедут обратно в особняк вана. В эти дни в Личэне стало намного больше людей, даже в лечебницу к обоим Шифу заглядывало по несколько групп посетителей подряд.
Услышав это, Императрица и Хуа Тяньсян наконец согласились.
Группа людей вошла в цветочный зал. Убранство внутри и впрямь было недавно обновлено, причём многое было выдержано в стиле столицы Чу. Было заметно, что обстановку подбирали с большим старанием. Когда гости и хозяева заняли свои места, служанки подали чай и удалились. Е Ли заговорила первой.
— Вы можете спокойно жить в особняке Дин-вана. Если чего-то будет не хватать, просто пошлите кого-нибудь сказать цзунгуаню. Считайте это место своим домом.
Эр-фужэнь Сюй тоже с улыбкой добавила.
— Ли-эр совершенно права. Когда будет время, непременно заходите к нам в гости или просто выходите погулять.
Да-фужэнь Сюй не была близко знакома с Императрицей, но Эр-фужэнь Сюй знала её. При нынешней встрече на её лице не отразилось ни тени неловкости, словно перед ней действительно были лишь две старые знакомые, которых Е Ли привезла из столицы Чу. Однако её взгляд, упавший на Хуа Тяньсян, которая в стороне предавалась воспоминаниям с Цинь Чжэн, на мгновение оживился, и она вопросительно посмотрела на Е Ли.
Е Ли невольно усмехнулась про себя и незаметно кивнула. Она, разумеется, понимала мысли Эр-цзюму, в последние годы обе цзюму вконец извели свои сердца от забот, хлопоча о женитьбе нескольких двоюродных братьев. К несчастью, Северо-запад сам по себе не был таким процветающим, как столица Чу, где знатные и родовитые семьи стояли подобно лесу6, и выбрать выдающуюся невесту из благородного дома здесь было непросто. К тому же те двоюродные братья один за другим были словно люди, в которых не проникают ни масло, ни соль7, явно давая понять, что не желают вступать в брак. Да-фужэнь Сюй было чуть легче, в конце концов, Эр-бяогэ женился и обзавёлся сыном. Но Эр-цзюму была вне себя от беспокойства, и теперь, когда она наконец увидела Хуа Тяньсян, её глаза загорелись. Даже в те времена в столице Хуа Тяньсян считалась одной из лучших невест, однако прошло уже много лет. Хотя Хуа Тяньсян по-прежнему носила причёску гунян, Эр-фужэнь Сюй не могла быть уверена, не обещана ли она кому-то или не связана ли обязательствами.
Получив подтверждение от Е Ли, Эр-фужэнь Сюй стала смотреть на Хуа Тяньсян ещё более пылко. Ощутив на себе столь горячий взгляд, Хуа Тяньсян в замешательстве обернулась и посмотрела на них. Императрица же сразу поняла намерения Эр-фужэнь Сюй, но лишь слегка улыбнулась, ничего не сказав. Семья Сюй, безусловно, была прекрасным родом. Тяньсян за эти годы натерпелась обид, и, если бы дело завершилось добрым союзом, это было бы замечательно и стало бы большой удачей для неё.
Устроив Хуа Тяньсян и Императрицу, Е Ли, немного подумав, направилась в кабинет.
_________________________________________
- Поднимать тот чайник, что не кипит (哪壶不开提哪壶, nǎ hú bù kāi tí nǎ hú) — касаться больной темы или говорить о том, о чем стоило бы промолчать. ↩︎
- Облить голову чистым маслом (醍醐灌顶, tí hú guàn dǐng) — ощутить внезапное просветление, будто на голову снизошло высшее знание. ↩︎
- Сосланный небожитель (谪仙, zhé xiān) — человек необычайных талантов или красоты, словно божество, изгнанное на землю. ↩︎
- Точить зубы (磨牙, mó yá) — скрипеть зубами от скрытой ярости или раздражения. ↩︎
- Начинка из черного кунжута (黑心芝麻馅, hēi xīn zhī ma xiàn) — о внешне милом и невинном ребенке, который на самом деле хитер и коварен. ↩︎
- знатные и родовитые семьи стояли подобно лесу (名门世家林立, míngmén shìjiā línlì) — о множестве влиятельных и знатных домов, сосредоточенных в одном месте. ↩︎
- ни масло, ни соль не проникают (油盐不进, yóu yán bù jìn) — об упрямом человеке, на которого невозможно повлиять доводами или убеждениями. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Е Ли привезла новую будущую невестку в дом Сюй, сразу как у эр-фужэнь Сюй загорелись глазоньки. А для Сяобао определились наилучшие друзья на всю жизнь- двоюродный брат(бяогэ) Сюй Чжичжуй, и Лэн Сяодай!