Чэнь Сюфу покачал головой и с улыбкой сказал.
— Такова судьба, нашему поколению не стоит настаивать на ином.
— То, что называют судьбой, не есть ли лишь выбор самого человека? — спокойно произнесла Е Ли. — Хотя я лишь женщина из младшего поколения, мне ведомы слова: «Моя судьба зависит от меня, а не от Неба».1 Говорят также, что характер определяет судьбу, а выбор определяет жизнь2. Сяньшэн не из трусливых, и ваш выбор решит будущее Академии Луншань. Если пожелаете ей жить, она будет жить, если пожелаете ей гибели, она, конечно же, исчезнет вслед за вами.
Чэнь Сюфу слегка вздрогнул. Он пристально смотрел на Е Ли и лишь спустя долгое время вздохнул.
— Как хорошо сказано: «Моя судьба зависит от меня, а не от Неба»… Как верно: «характер определяет судьбу, а выбор определяет жизнь»… У Дин-ванфэй такая широкая душа. Дин-вану очень повезло, и Сяньшэну Цинъюаню тоже…
— Так каково же решение Сяньшэна Сютина? — спросила Е Ли.
Чэнь Сюфу опустил глаза и глухо произнес.
— Я не подчинюсь дому Дин-вана. Дин-ван герой своего времени, но то, как он одним мановением руки истребил сотни тысяч моих соплеменников, это чересчур жестоко! — голос Чэнь Сюфу дрогнул от гнева и хрипоты.
Очевидно, он глубоко презирал этот поступок Мо Сюяо. Мо Сюяо приподнял бровь и бросил на него пренебрежительный взгляд. «Этот Ван убил их, и что ты мне сделаешь?» — читалось в его глазах.
Е Ли беспомощно потянула Мо Сюяо за рукав, и только тогда тот, скривив губы, снова опустил голову к чашке чая. Он и сам понимал, что пытаться переубедить такого человека, как Чэнь Сюфу, бесполезно. После его действий в Бяньчэне, даже если бы он разливался соловьем, Чэнь Сюфу бы ему не поверил. Даже приставь он меч к горлу этого человека, тот бы не сдался. Раз так, он решил не тратить силы. Если А Ли сумеет убедить его, в будущем он встанет на ее сторону, что пойдет А Ли на пользу. Хотя в присутствии Е Ли Мо Сюяо вел себя капризно, во многих делах его дальновидность превосходила даже ту, что была у Цинчэнь-гунцзы.
Успокоив Мо Сюяо, Е Ли повернулась к Чэнь Сюфу.
— Именно об этом я и хотела спросить у Сяньшэна Сютина. Вы обладаете изящным слогом и красноречием, но не стоит так просто порочить репутацию моего супруга.
Сначала Чэнь Сюфу опешил от того, как легко Е Ли усмирила Мо Сюяо, а услышав ее слова, и вовсе растерялся. С некоторым недовольством он спросил.
— Что значат слова Ванфэй? Когда это я оклеветал Дин-вана?
Е Ли улыбнулась.
— Только что я довольно долго слушала за дверью, и в каждом слове Сяньшэна Сютина звучало обвинение, будто мой супруг без разбора убивал невинных. Разве это не клевета?
Чэнь Сюфу от гнева даже рассмеялся и, уставившись на Е Ли, спросил.
— Неужели те, кого вчера убил Дин-ван, заслуживали смерти?
Е Ли опустила взгляд и спокойно ответила.
— В сражении двух армий каждая преследует свою выгоду. Я никогда не слышала, чтобы Сяньшэн Сютин высказывался о том, как разные страны поступают с военнопленными. Казнь пленных… признаю, Ванъе поступил сурово, но на то были причины. Не слишком ли резки слова в ваших стихах?
Чэнь Сюфу с холодным лицом воззрился на Е Ли и низким голосом произнес.
— Разве народ в городе нельзя назвать невинным?
Е Ли захлопала ресницами и с удивлением переспросила.
— Какой народ? Когда это армия Мо убивала мирных жителей?
Чэнь Сюфу тоже остолбенел. Он своими глазами видел, как Мо Сюяо согнал всех горожан на место казни. Хотя гора Луншань была не так высока, он находился под домашним арестом в этом дворе, и новости до него доходили плохо. Естественно, он не знал, что Мо Сюяо просто выдворил всех жителей из города Бяньчэн. Видя изумление Чэнь Сюфу, Е Ли улыбнулась.
— Боюсь, сведения Сяньшэна Сютина неверны. Цзянцзюнь Лун Ян во время сражения использовал народ Великого Чу как живой щит, поступок, недостойный полководца. Хотя Северо-запад уже разорвал связи с Великим Чу, воины армии Мо и народ Великого Чу все еще одного корня. Мой супруг поддался гневу, это правда. Однако армия Мо действительно не причинила вреда ни одному жителю Бяньчэна. Прошу вас, Сяньшэн, разобраться в этом деле.
Услышав слова Е Ли, Чэнь Сюфу почувствовал сомнение, смешанное с радостью. Академия Луншань располагалась в Бяньчэне десятилетиями, и он, конечно, не желал смерти невинным людям. Он внимательно вглядывался в Е Ли и, наконец убедившись, что она не лжет, с облегчением вздохнул. Он поднялся и, сложив руки в приветственном жесте перед Е Ли и Мо Сюяо, произнес.
— В этом деле я был неправ. Прошу Дин-вана и Ванфэй принять мои извинения.
Чэнь Сюфу отличался от Лун Яна и Чжу Яна, он никогда не служил при дворе Силина, а в молодости много путешествовал по разным странам, обладал широким кругозором и не менее широкой душой. С другой стороны, у него не было слепой преданности династии Силин, письменность, обычаи и даже кровь Великого Чу и Силина происходили из одного источника. Он выступал против Мо Сюяо в основном из-за его дерзкого вторжения в Силин и намерения вырезать Бяньчэн. Теперь же, узнав, что это было недоразумение, он не счел зазорным лично извиниться перед Мо Сюяо и Е Ли.
Е Ли поспешно встала, чтобы поддержать его.
— Сяньшэну Сютину не стоит так поступать. Вы живете на горе, и новости сюда доходят с задержкой.
Чэнь Сюфу снова сел и спросил.
— Но, где же тогда жители Бяньчэна? Кажется… я не видел, чтобы кто-то вернулся.
Е Ли взглянула на Мо Сюяо и со стыдом произнесла.
— Весь народ покинул город.
Пояснять значение слова «покинули» не требовалось, Чэнь Сюфу и сам все понял. Он невольно нахмурился, хотя жизни людей были спасены, сотни тысяч жителей остались без крова, а многие даже не успели забрать свое имущество. Их будущая жизнь вряд ли будет легкой. Покачав головой, Чэнь Сюфу посмотрел на Мо Сюяо.
— Я помню… территория четырех Северо-западных округов не так уж обширна. Поступок Ванъе… я отчасти понимаю, но не могу одобрить.
Мо Сюяо вскинул бровь, но промолчал. Чэнь Сюфу продолжил.
— Неужели Ванъе собирается прогнать всех жителей Силина, а затем переселить сюда людей с Северо-запада или даже из Великого Чу? Прошу простить мою прямоту, но этот шаг Ванъе, боюсь, будет еще менее уместным, чем резня в городе.
Услышав это, Мо Сюяо наконец поднял голову и холодно спросил.
— Почему же?
Чэнь Сюфу серьезно произнес.
— Народ Силина жил на этих землях из поколения в поколение. Если Ванъе намерен захватить лишь клочок земли, это одно, но если вы планируете и дальше гнать людей, то куда же вы их прогоните? Когда им некуда будет отступать, даже простые безоружные люди нанесут ответный удар. Вражда между Силином и Великим Чу неоспоримый факт, но между их народами нет такой глубокой ненависти. Тысячу лет назад Силин и Великое Чу были одной семьей. Если Ванъе нужны земли Силина, он должен понимать, что придется принять и его народ.
Мо Сюяо и Е Ли переглянулись. Учитывая их отношения с Чэнь Сюфу и его позицию, подобные слова были проявлением глубокой искренности. Более того, они несли в себе особый смысл. Е Ли кивнула.
— Слова Сяньшэна верны. Вчерашние события действительно были решены нами не лучшим образом. Прошу Сяньшэна принять во внимание обстоятельства и проявить великодушие. Кроме того, мы пришли с визитом, надеясь, что вы поможете нам исправить ситуацию.
События последних двух дней сильно ударили по репутации армии Мо. Пустая слава, дело малое, но если слухи о резне в Бяньчэне будут намеренно раздуты, армия Мо в будущем может столкнуться с небывалым упорным сопротивлением, что приведет к совершенно ненужным потерям.
Чэнь Сюфу на мгновение замолчал, а затем глухо спросил.
— Что Ванфэй хочет от меня?
Е Ли мягко произнесла.
— Прошу Сяньшэна Сютина разослать именные письма и известить народ в Поднебесной, что в Бяньчэне восстановлен порядок. Жители города, желающие вернуться, могут сделать это, и все имущество им будет возвращено. Кроме того, нужно вновь открыть Академию Луншань. И еще, я прошу Сяньшэна Сютина порекомендовать нескольких способных людей, которые могли бы помочь в управлении Бяньчэном.
Чэнь Сюфу долго и спокойно смотрел на Е Ли, но сидевшие напротив понимали, что в его душе нет и следа того спокойствия, что было на лице. Просьба Е Ли казалась простой, но как только он согласится, это будет равносильно объявлению всему миру, что сяньшэн Сютин отныне подчиняется дому Дин-вана. Зная о его колебаниях и душевной борьбе, супруги не торопили его и молча пили чай.
Спустя долгое время на лице Чэнь Сюфу отразились решимость и твердость. Глядя на Е Ли, он произнес.
— Лаофу согласен на предложение Ванфэй, однако прошу Ванъе и Ванфэй пообещать мне одну вещь.
Е Ли почувствовала облегчение и с улыбкой ответила.
— Сяньшэн Сютин может просить о чем угодно.
Чэнь Сюфу сказал.
— Прошу Ванъе и Ванфэй гарантировать, что вы не станете убивать простых жителей Силин.
Е Ли едва заметно улыбнулась.
— Разумеется. Армия Мо, это не войско волков и тигров3, жаждущее крови, она никогда не посягала на жизни мирных людей, не так ли?
Чэнь Сюфу кивнул и улыбнулся.
— Лаофу верит Ванфэй и надеется, что Ванъе и Ванфэй сдержат свое слово.
— В таком случае прошу Сяньшэн подождать и увидеть все своими глазами4, — улыбнулась Е Ли.
После того как Е Ли и Мо Сюяо проводили, воины армии Мо, охранявшие дворик, также отступили. Это наглядно демонстрировало искренность намерений дома Дин-вана. В маленьком дворике Чэнь Сюфу посмотрел на остывший чай на столе и протяжно вздохнул.
— Сяньшэн, мы действительно должны подчиниться дому Дин-вана? Боюсь, этот поступок навредит вашей репутации. Как бы ни был могущественен дом Дин-вана, он не сможет заставить замолчать весь мир, — обеспокоенно спросил молодой ученик, стоявший позади Чэнь Сюфу.
Чэнь Сюфу покачал головой и, подняв взор к небу над двориком, глухо произнес
— Добрая слава или позор, все это лишь суета. Увидев этих двоих… Лаофу внезапно почувствовал, что, быть может, порядок в Поднебесной действительно скоро изменится.
Великое Чу и Силин в те времена были двумя великими державами. Однако каждый образованный человек помнил, что тысячу лет назад на этих землях стояла невероятно обширная и могучая империя. Именно та эпоха была временем процветания и мира, на которую взирали с почтением, словно на высокую гору5. Говорят, то, что долго было единым, обязательно разделится, а то, что долго было разделено, обязательно воссоединится6. Поднебесная пребывала в раздоре слишком долго. Глядя на эту прекрасную чету, он словно наконец увидел несбыточную мечту, к которой не смел прикоснуться всю жизнь, сон о подлинном веке мира и процветания.
— Но, разве Сяньшэн не говорил, что убийственная аура Дин-вана слишком сильна и вредит небесной гармонии? И, что это не сулит долголетия? — с непониманием спросил ученик.
Чэнь Сюфу усмехнулся.
— Тогда это было потому, что Лаофу не видел другого человека. Пока она рядом, возможно, на Дин-ване не будет столько греховных убийств. В этот раз… разве жители города Бяньчэн не остались в целости? Это Лаофу слишком беспокоился. Сяньшэн Цинъюань смотрит далеко вперед, разве мог он этого не предвидеть? Раз Сяньшэн Цинъюань не помешал Дин-вану выступить с войсками, значит… — значит, сяньшэн Цинъюань точно так же возлагал на Дин-вана большие надежды.
В юности Чэнь Сюфу тоже питал великие устремления. К сожалению, его чаяния не понимало большинство людей. Многие считали их лишь безумными фантазиями. После множества неудач он окончательно пал духом и поселился на горе Лишань, чтобы учить и воспитывать молодежь. Он надеялся, что сможет передать свои стремления и мысли потомкам. Впоследствии хуанди Силина оказался слаб и бездарен, а Чжэньнань-ван захватил всю власть в свои руки. Мо Цзинци из Великого Чу был подозрителен и жесток, всё Великое Чу казалось процветающим, но на деле клонилось к закату. Все это доводило его до отчаяния и бессилия, пока он не сдался окончательно. В полночных видениях ему даже грезились вторжения иноземцев и картины того, как Великое Чу и Силин прекращают свое существование. Но он и подумать не мог, что на склоне лет, когда ему уже почти исполнилось шестьдесят, он вновь увидит проблеск надежды.
Впервые в жизни Чэнь Сюфу с горечью ощутил, что его лучшие годы давно прошли. Если бы он мог стать моложе на двадцать лет…
Глядя в чистое, безоблачное небо, Чэнь Сюфу пробормотал.
— Лаофу ничего не достиг за свою жизнь, и его смерть не станет потерей. Но сейчас я лишь надеюсь прожить еще несколько лет. Возможно, мне удастся на своем веку увидеть подлинный век мира и процветания.
Век мира и процветания? Молодой ученик за его спиной вздрогнул. Он не ожидал, что учитель возлагает такие высокие надежды на ту прекрасную чету. Хотя он и не видел супругов Дин-вана собственными глазами, он слышал их разговор, скрываясь в тени. Глядя им вслед, юноша тоже подумал, что в этом мире нет более подходящих друг другу людей.
__________________________________________
- Моя судьба зависит от меня, а не от Неба (我命由我不由天, wǒ mìng yóu wǒ bù yóu tiān) — даосское изречение, подчеркивающее силу человеческой воли в противостоянии божественному предопределению. ↩︎
- Характер определяет судьбу, выбор определяет жизнь (性格决定命运，选择决定人生, xìnggé juédìng mìngyùn, xuǎnzé juédìng rénshēng) — афоризм, указывающий на то, что жизненный путь человека зависит от его внутренних качеств и принимаемых решений. ↩︎
- Войско волков и тигров (狼虎之師, láng hǔ zhī shī) — армия, отличающаяся свирепостью и жестокостью. ↩︎
- Подождать и увидеть все своими глазами (拭目以待, shì mù yǐ dài) — букв. «протереть глаза и ждать»; внимательно следить за развитием событий. ↩︎
- Взирали с почтением, словно на высокую гору (高山仰止, gāo shān yǎng zhǐ) — испытывать глубокое уважение или восхищение кем-то или чем-то. ↩︎
- То, что долго было единым, обязательно разделится, а то, что долго было разделено, обязательно воссоединится (合久必分分久必合, hé jiǔ bì fēn, fēn jiǔ bì hé) — философское изречение о неизбежности циклов единства и раздробленности государства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
