Дифэй эпохи процветания — Глава 591. Сокровища государства. Часть 2

Время на прочтение: 7 минут(ы)

— Боевые формации?

Люди, привыкшие водить войска, обладали определенными познаниями в этой области, но слова Сюй Цинчэня означали, что данная формация абсолютно точно выходит за пределы возможностей обычного человека. Иначе Лэй Чжэньтин, будучи прославленным мастером военного искусства, справился бы сам.

— Если действительно настанет это время, то я бы хотел лично на это взглянуть, — подумав, сказал Сюй Цинчэнь.

Мо Сюяо не стал возражать. Хотя Цинчэнь-гунцзы всегда был скромен и утверждал, что не силен в стратегии, так называемые боевые формации и военное искусство на высших уровнях мастерства становились двумя совершенно разными областями. Раз Цинчэнь-гунцзы проявлял подобную уверенность, Мо Сюяо, разумеется, верил в его способности в этой сфере. Сам же Мо Сюяо больше смыслил в тактических маневрах и переменах прямо на поле боя, а в обычное время крайне редко сталкивался с формациями. Что же касается Е Ли, то все эти построения «Змея в одну линию»¹, «Три цветка»² или «Девять дворцов и восемь триграмм»³ были для нее сродни небесной книге⁴.

Сюй Цинъянь, который слушал их разговор, с усмешкой произнес.

— Цзефу, Да-гэ, вам лучше сначала подумать, как быть с хозяином горы Цанманшань. Мне всегда казалось, что у женщины, способной воспитать такую ученицу, как Дунфан Юй, характер и нрав наверняка не из лучших. И еще, эта Дунфан Юй, я готов поклясться, что она положила глаз на Да-гэ!

За последние несколько лет У-гунцзы семьи Сюй, следуя за Сюй Цинбаем, заметно преуспел. Особенно после того, как Сюй Цинбай отправился в Силин, Сюй Цинъянь фактически в одиночку взял на себя управление сельским хозяйством на севере и устройство сотен тысяч беженцев. Было видно, что он уже превращается в человека, способного нести ответственность самостоятельно. Мо Сюяо был весьма доволен этим, все молодые господа семьи Сюй принадлежали к тому типу людей, которые становились тем сильнее, чем больше на них оказывали давление. Поэтому он, ни секунды не колеблясь, изо всех сил нагружал их работой.

Сюй Цинчэнь одарил младшего брата безразличным взглядом. Сюй Цинъянь мгновенно почувствовал холод, пробежавший по макушке, и жалобно поник головой. Но ведь, он говорил чистую правду! Да-гэ слишком долго пробыл в образе небожителя, отрешенного от мира, и обычно общался либо с глубоко затаившимися интриганами, либо с близкими людьми, которые почитали его как божество. Откуда ему было знать, что на уме у девиц? Сюй Цинъянь же долгое время вращался среди простых людей из низших слоев общества, и чувства обычных женщин понимал куда яснее, чем такой «бессмертный», как Сюй Цинчэнь.

«Да-гэ, если не послушаешь слов диди и навлечешь на себя гнилые цветы персика⁵, то не вини меня, что я не предупреждал…» — злорадно подумал Сюй Цинъянь.

Пока четверо обсуждали дела горы Цанманшань, шивэй доложил, что Ли-ван просит аудиенции. Сюй Цинъянь невольно развеселился и со смехом сказал.

— Разве Мо Цзинли не пытается сейчас угодить Дунфан Юй? Подозреваю, что такой высокомерной красавице трудно понравиться, так что Мо Цзинли наверняка уже ткнулся носом в пыль⁶.

С такой женщиной, как Дунфан Юй, нельзя было ни отказывать ей, если ты ей приглянулся, ни навязываться самому, если она к тебе равнодушна. Пытаясь задобрить ее, Мо Цзинли лишь навлекал на себя лишние хлопоты. О том, что Дунфан Юй сразу после ухода из особняка Дин-вана «случайно» встретилась с Мо Цзинли, обитатели особняка Дин-вана, конечно же, знали, просто не придавали этому значения. В данный момент в Личэне не один человек питал те же надежды, что и Мо Цзинли.

— Как думаете, зачем он пришел? — с любопытством спросил Сюй Цинъянь.

 О том, как сильно Мо Цзинли ненавидит Мо Сюяо, было известно всему миру, и без крайне важного дела он бы ни за что не переступил порог особняка Дин-вана.

Мо Сюяо откинулся на спинку кресла и, поглаживая подбородок, лениво улыбнулся.

— Бэньван думает, что он пришел преподнести дары.

— Дары? — Сюй Цинъянь широко распахнул глаза.

 Мо Цзинли принесет дары Дин-вану? Скорее он мог бы принести несколько флаконов с ядом и влить их ему в рот.

Стоило Мо Сюяо произнести эти слова, как даже выражение лица Цинчэнь-гунцзы слегка изменилось, а в его прекрасных глазах мелькнуло волнение.

— Ты уверен, что он отдаст тебе столь важную вещь?

Мо Сюяо самодовольно усмехнулся.

— Бэньван уже говорил, что ни одно сокровище в мире не сравнится с отсутствием наследников. Мо Цзинли с самого начала был вынужден согласиться на мои условия, он просто никак не мог проглотить эту обиду. Видишь, прошло всего несколько дней, а вещи уже здесь. Стоило Бэньвану лишь упомянуть об этом, как он тут же отправил людей, чтобы те, загоняя лошадей, привезли их.

Е Ли, приподняв бровь, заметила.

— Передавая кому-то национальное достояние Великого Чу, Мо Цзинли вряд ли сможет оправдаться перед Императорским двором.

— Какое это имеет отношение к Бэньвану? — подмигнув, с улыбкой спросил Мо Сюяо.

Трое присутствующих промолчали. И правда, никакого отношения.

Когда Мо Цзинли вошел в комнату, вокруг него так и веяло мрачным холодом, но, к несчастью для него, никто из четверых был не из пугливых. Зато следовавшие за ним слуги, которые несли ящички, были напуганы до смерти, когда они ставили вещи на стол, их руки дрожали. Отослав слуг взмахом руки, Мо Цзинли уставился на Мо Сюяо.

— Я принес то, что ты хотел. Где то, что нужно мне?

Мо Сюяо безразлично улыбнулся.

— Ли-ван скор на решения, и Бэньван, разумеется, тоже сдержит слово. Брат Цинчэнь, взгляни-ка.

Хотя сокровище и подделка внешне могли не сильно отличаться, их истинная ценность разнилась как небо и земля.

Сюй Цинчэнь кивнул и, поднявшись, подошел к длинному парчовому ящичку. Он осторожно открыл его. Внутри лежала белоснежная цитра. Ее корпус был чистым, словно снег, и обладал мягким блеском, подобным нефриту, а у изголовья был вырезан кроваво-красный феникс. С древних времен лучшим материалом для семиструнных цитр считалось дерево павлонии, а о цитрах из нефрита никто и не слыхивал. Даже если не брать в расчет остальное, найти столь огромный кусок белого нефрита высшего качества было невероятно трудно, не говоря уже о том, что нефрит не дерево, и вырезать из него цитру было сложнее во сто крат. Этот инструмент был не только ошеломляюще красив, но и обладал поистине непревзойденным звучанием. За тысячи лет это была единственная цитра, созданная из белого нефрита, и ее почитали как бессмертный инструмент среди музыкальных инструментов.

В обычно спокойных глазах Сюй Цинчэня промелькнула тень радости. Он легонько коснулся струн, и из-под его пальцев поплыл неземной звук. Даже если это были всего лишь случайные ноты, они заставляли сердце трепетать от восторга.

— Это и впрямь Цитра Феникса, — Сюй Цинчэнь убрал руку и тихо похвалил.

Сюй Цинъянь в оцепенении смотрел на белонефритовую цитру в ящичке, не в силах прийти в себя от столь поразительной вести. Цитра Феникса… Цитра Феникса, та самая легендарная цитра, о которой сотни лет грезило великое множество людей? А тогда другие вещи… Сюй Цинъянь невольно затаил дыхание, не отрывая взгляда от длинных пальцев Сюй Цинчэня, потянувшихся к другому ящичку.

Внутри лежало одеяние белого цвета. Одеяние из снежных нитей не выглядело ослепительно красивым, можно даже сказать, оно совсем не бросалось в глаза. На белом полупрозрачном газе виднелись едва различимые узоры снежных лотосов. Будь то парча «Летящий феникс», парча «Гибискус» или газ «Водные облака», которые когда-то считались лучшими под небом, у каждой из них было бесконечное множество расцветок и узоров, способных затмить эту вещь. Однако, ценность Одеяния из снежных нитей заключалась вовсе не в красоте, а в его защитных свойствах, говорили, что в мире нет оружия, способного его прорубить. Сюй Цинчэнь поднял взгляд на Мо Сюяо и с улыбкой спросил.

— Ванъе, не желаете ли лично испытать его?

 Разумеется, нужно испытать,  как бы он посмел отдать вещь А Ли, не проверив ее? Вдруг в решающий момент она окажется не защитой, а причиной ранения.

Мо Сюяо не стал церемониться. Дождавшись, пока Сюй Цинчэнь отойдет, он поднялся с места. У его пояса блеснула серебряная вспышка, и белое одеяние было подхвачено кончиком меча. Затем последовало несколько стремительных взмахов. Когда отблеск клинка исчез у него за поясом, белое прозрачное платье легко опустилось ему в руки. Мо Сюяо удовлетворенно кивнул.

— Не зря его называют Одеянием из тысячи снежных нитей, которое ничем не пробить. Оно способно остановить не только острый меч, но и импульс ци.

Даже при столь глубоком уровне внутренней энергии Мо Сюяо Одеяние из тысячи снежных нитей в его руках не получило ни малейшего повреждения. Из этого было ясно, что его защитная сила поистине идет наперекор воле небес.

— Мо Сюяо! — лицо Мо Цзинли стало чернее дна котла.

 Тот факт, что Мо Сюяо так бесцеремонно размахивал мечом над этими сокровищами прямо у него на глазах, был верхом дерзости.

Мо Сюяо с улыбкой ответил.

— Раз уж их подарили Бэньвану, значит, теперь это вещи Бэньвана. Неужели Бэньван не может пару раз рубануть по ним, чтобы проверить?

Мо Цзинли лишь стиснул зубы, не находя слов.

Довольный Мо Сюяо подошел к Е Ли с одеянием в руках и ласково спросил.

— А Ли, посмотри, нравится? Позже я велю его немного переделать, чтобы получилось красивое новое платье, и тогда ты примеришь?

На самом деле из всех этих сокровищ он больше всего ценил именно эту вещь, которая для обычного человека была почти бесполезна. Что касается остального, то, хотя он и упирался до последнего, не желая отдавать Цитру Феникса Сюй Цинчэню, это было не более чем шуткой.

Е Ли, понимая чувства Мо Сюяо, с улыбкой кивнула.

— Оно чудесное, и без переделок выглядит очень достойно.

В выражении лица Мо Сюяо прибавилось радости, он с улыбкой произнес.

— Лишь бы А Ли это нравилось.

Остальные две вещи, Печать Защиты Государства и меч «Истребляющего пламени», как и ожидалось, оказались подлинниками. На самом деле Мо Цзинли с самого детства бесчисленное множество раз сталкивался с Мо Сюяо и у него действительно не хватало смелости пытаться одурачить его подделками. Вот только в конце концов Меч «Истребляющего пламени», забрал Сюй Цинчэнь под предлогом того, что исходящая от него ша-ци⁷ слишком велика, и, решив его изучить, унес вместе с Цитрой Феникса. Мо Сюяо это не заботило, с его нынешним уровнем боевых искусств ему не было нужды, во что бы то ни стало, использовать какое-то божественное оружие. В итоге Дин-ванъе приложил немало усилий, чтобы вымогательством вытянуть всё это из Мо Цзинли, но сам получил лишь Печать Защиты Государства. Небрежно вертя в руках печать, размером почти с императорскую, Мо Сюяо осмотрел её со всех сторон, но так и не понял ценности этой вещицы. С угасающим интересом он бросил её Сюй Цинъяню, который наблюдал за ним, подобно тигру, выслеживающему добычу. Сюй Цинъянь с радостным возгласом подхватил Печать Защиты Государства и принялся вертеть её и так, и эдак, не в силах оторваться.

У Мо Цзинли задергалось веко, сокровища в руках этих мерзавцев принадлежали ему! Неужели им и впрямь кажется нормальным вот так изучать их, крутя во все стороны прямо перед ним, их прежним владельцем?

— Мо Сюяо, отдавай то, что я хотел! — глухо произнес Мо Цзинли.

Мо Сюяо небрежно взмахнул рукой, и небольшая вещица полетела прямо в лицо Мо Цзинли. Тот вскинул руку, чтобы поймать её, и почувствовал, как онемела его тигриная пасть⁸. В душе он был тайно потрясен тем, насколько отточено мастерство Мо Сюяо. Вместе с тем он крепко сжал в руке фарфоровый флакон, открыл его и, только понюхав и убедившись, что содержимое совпадает с тем, что дала ему Е Юэ, незаметно облегченно вздохнул. Мо Сюяо посмотрел на него искоса и сказал.

— Тебе не стоит беспокоиться, Бэньван слишком ленив, чтобы готовить для тебя фальшивое лекарство. Будет ли у тебя полон дом детей и внуков или же ты останешься без потомства, Бэньвана это не касается.

Мо Цзинли стиснул зубы, но был вынужден признать, что Мо Сюяо говорит правду.

Мо Сюяо посмотрел на него и неспешно произнес.

— Твоя ненависть к Бэньвану совершенно лишена смысла. Ведь яд давал не я, твоего сына прятал тоже не я, и даже это противоядие Бэньван не отбирал силой. У Бэньван оно просто случайно оказалось, так разве есть что-то плохое в том, чтобы заодно подзаработать? Или ты надеялся, что Бэньван станет помогать всей Поднебесной и творить добро, не ожидая награды?

Мо Цзинли уставился на него и холодно сказал.

— Случившееся в этот раз Бэньван запомнит.

— Как пожелаешь, — с улыбкой ответил Мо Сюяо. В конце концов, не будь этого случая, Мо Цзинли всё равно ненавидел бы его.

Так к чему об этом беспокоиться? Если можно что-то забрать, нужно забирать как можно больше, в руках Мо Цзинли эти вещи всё равно пропадут впустую.

Сюй Цинъянь, на мгновение оторвавшись от разглядывания печати, поднял голову и бросил на Мо Цзинли жалостливый взгляд. Ему очень хотелось сказать: «Ли-ван, тебе лучше уйти поскорее, пока ты, лишившись стольких сокровищ, не начал плеваться кровью от гнева».

Впрочем, Мо Цзинли и без его слов за долгие годы издевательств со стороны определенного человека накопил немалый опыт. Он бросил на Мо Сюяо свирепый взгляд и ушел, гневно взмахнув рукавами.

 

 __________________________________________________________

1. Боевое построение «Змея в одну линию» (一字长蛇阵, yī zì cháng shé zhèn) — тактическое построение войск в одну длинную колонну. ↩︎
2. Боевое построение «Три цветка» (三花阵, sān huā zhèn) — сложное тактическое построение. ↩︎
3. Боевое построение «Девять дворцов и восемь триграмм» (九宫八卦阵, jiǔ gōng bā guà zhèn) — классическое сложное построение, основанное на космологических схемах. ↩︎
4. Небесная книга (天书, tiān shū) — нечто крайне сложное для понимания, недоступное простому смертному. ↩︎
5. Гнилые цветы персика (烂桃花, làn táo huā) — неудачные, фальшивые или нежелательные романтические связи. ↩︎
6. Ткнуться носом в пыль (碰了一鼻子的灰, pèng le yī bí zi de huī) — получить холодный отпор или унизительный отказ. ↩︎
7. Ша-ци (煞气, shàqì) — в китайской традиции негативная, разрушительная энергия или злобная аура. ↩︎
8. Тигриная пасть (虎口, hǔkǒu) — анатомическая точка на тыльной стороне ладони между большим и указательным пальцами. ↩︎

Мо Ли — Список глав