Этим утром в маленьком дворике, где жил Лао-сяньшэн Цинъюань, собрались обитатели особняка Дин-вана и семьи Сюй вместе с двумя малютками, которым едва исполнился месяц, чтобы пообщаться и посмеяться. Лао-сяньшэн Цинъюань не выносил шума Личэна и беспокоился об уроках учеников Академии Лишань, поэтому собирался покинуть город и вернуться в Академию Лишань. Остальные не могли его отговорить, поэтому пришли вместе позавтракать, а затем проводить его из города.
Лао-сяньшэн Цинъюань тоже очень полюбил двоих недавно родившихся малюток. Глядя на Сяо Линь-эра, который сладко спал у него на руках, Лао-сяньшэн Цинъюань спросил.
— Вы уже выбрали детям официальные имена?
— Разве мы не ждали, когда вайцзуфу даст им хорошие имена? — с улыбкой ответила Е Ли.
Лао-сяньшэн Цинъюань покачал головой.
— Что вы за родители такие? Имена всех троих детей выбирают другие, а сами вы ленитесь.
Е Ли рассмеялась.
— Как можно называть вайцзуфу «другим»? То, что вайцзуфу выберет им имена, их счастье.
Даже в семье Сюй только двое цзюцзю и Да-гэ получили свои имена от вайцзуфу. Мо Сяобао, примостившись у ног Лао-сяньшэна Цинъюаня, согласно закивал.
— Няньцинь права, имена от вайцзуфу звучат красиво.
Хотя Мо Сяобао и получил от отца не слишком изысканное детское прозвище, к счастью, его официальное имя было весьма внушительным. Мо Юйчэнь, как ни посмотри, звучало куда величественнее, чем имя его отца, поэтому он просто обязан был всячески восхвалять имена, данные вайцзуфу.
Мо Сюяо почувствовал себя немного обиженным. Он понимал, что многие за всю жизнь не могли бы вымолить имя у Лао-сяньшэна Цинъюань, но все же… неужели имена, которые выбирал он, были плохи? Ну хорошо… возможно, он немного медлил с выбором имени для дочери, но что касается сына… зачем мальчишке слишком красивое имя? Главное, чтобы он был способным.
Заметив обиженный вид Мо Сюяо, Е Ли сохранила бесстрастное выражение лица. При одном воспоминании о грудах бумаги в кабинете, исписанных вариантами имен для дочери, у нее начинала болеть голова. У Мо Сюяо действительно не было таланта давать имена.
Лао-сяньшэн Цинъюань на мгновение задумался, опустив голову.
— Раз уж Юйчэнь получил иероглиф «Юй», то как насчет того, чтобы дать Линь-эру имя Фэн?
Сюй Хунъюй кивнул и улыбнулся.
— Юйфэн? Прекрасное имя, отец. Ванъе, Ли-эр, что вы скажете?
Мо Сюяо не имел возражений против имени сына, и Е Ли тоже кивнула с улыбкой.
— Имя, дарованное вайцзуфу, несомненно, прекрасное имя.
Не стоило смотреть на то, что иероглиф «Фэн» казался простым и лишенным того властного величия, что было в имени Юйчэнь. Должно быть, вайцзуфу надеялся, что, когда Сяо Линь-эр вырастет, его нрав будет свободным и изящным, подобно ветру. В конце концов, как бы ни сложилась судьба дома Дин-вана, если не случится ничего непредвиденного, наследником должен стать Мо Сяобао. Вайцзуфу не желал, чтобы трагедия вражды между братьями когда-либо коснулась их семьи.
— Значит, официальным именем Сяо Линь-эра будет Юйфэн. А, как же нам называть нашу маленькую цзюньчжу? — с улыбкой спросила Цинь Чжэн.
Лао-сяньшэн Цинъюань на некоторое время погрузился в раздумья, после чего произнес.
— Как насчет Юйя?
— Юйя? Она тоже получит иероглиф «Юй», как и Юйчэнь с Юйфэном? — спросил Сюй Цинчэнь.
Лао-сяньшэн Цинъюань покачал головой.
— Нет, тот иероглиф «Юй» для девицы слишком суров и властен, он лишен изящества. Пусть будет «Юй» из выражения «сосредоточие духа гор и рек1».
Мо Сюяо тщательно обдумал это имя и не нашел в нем изъянов. Еще до рождения дочери он втайне перебрал бесчисленное множество имен, среди которых могли быть и более звучные, но он смотрел то на одно, то на другое и никак не мог выбрать. Имя, данное Лао-сяньшэном Цинъюанем, было и красивым, и глубоким по смыслу, оно не запятнает достоинство его милой маленькой принцессы. Кивнув, Мо Сюяо легонько ущипнул спящую дочь, бывшую на руках у Е Ли, за пухлую щечку и рассмеялся.
— Хорошо, отныне мою маленькую принцессу будут звать Юйя.
Имена, над которыми остальные долго ломали голову и никак не могли решиться, Лао-сяньшэн Цинъюань выбрал за считанные мгновения. Е Ли вздохнула с облегчением. Она и сама не смогла бы выбрать имена лучше, чем вайцзуфу, а на Мо Сюяо и вовсе нельзя было полагаться, если с именем для дочери еще можно было поспорить, то на имя для сына надежды не было никакой. Теперь все решилось одним махом, и оба малыша получили достойные имена, что было просто замечательно.
— Этот месяц был полон хлопот, мы даже не устроили праздник в честь того, что детям исполнился месяц… В следующем году, когда им будет год, нельзя так их обделять, — глядя на двух маленьких правнуков, с некоторым сожалением произнес Лао-сяньшэн Цинъюань.
Хотя в его возрасте внешние обряды уже не имели большого значения, он все же чувствовал досаду от того, что из-за его собственного юбилея вниманием к детям в их первый месяц жизни пренебрегли. Он предпочел бы вовсе не праздновать свой день рождения, чем обидеть малышей.
Е Ли нежно похлопала по свертку с Сяо Синь-эр и с улыбкой сказала.
— Вайцзуфу, не беспокойтесь. В следующем году на праздновании их первого года мы будем ждать, когда вы лично поднесете им подарки для ритуала чжуачжоу. К тому же в этот раз прибыло слишком много людей, а эти двое только родились. Устраивать столь пышное празднество было бы не к добру, им ни к чему такие потрясения, так что мы просто решили немного полениться.
В народе действительно бытовало мнение, что детям, чья судьба легка2, может повредить избыток благодати, но маленькие шицзы и цзюньчжу дома Дин-вана, разумеется, не имели подобных опасений. Е Ли сказала так, во-первых, чтобы успокоить Лао-сяньшэна Цинъюаня, а во-вторых, в этом была доля истины. Если бы они устроили еще один торжественный прием, это, без сомнения, выставило бы новорожденных близнецов на всеобщее обозрение в самый эпицентр бури. Поэтому лучше было обойтись без этого.
Говоря об этом, Лао-сяньшэн Цинъюань вспомнил кое-что еще и спросил.
— Слышал, появилась преемница горы Цанманшань?
Хотя все единодушно старались оградить Лао-сяньшэна Цинъюаня от тревожных вестей из внешнего мира, полностью скрыть информацию было невозможно, и за прошедшие дни он неизбежно услышал кое-какие толки. При упоминании об этом лицо Да-фужэнь Сюй исказилось от гнева.
— Отец, ты не знаешь, эта Дунфан-гунян на самом деле… Семья Сюй ни в коем случае не может позволить такой девице переступить порог дома.
Во время прошлой встречи Да-фужэнь Сюй и вправду была не на шутку разгневана. Она шла на встречу с Дунфан Юй, полная надежд и радости, но результат оказался подобен ушату ледяной воды на голову. В душе у нее все похолодело, а в голове застучало. За те десятилетия, что она была замужем за главой семьи Сюй, Да-фужэнь Сюй славилась своим кротким нравом. Но даже она была настолько вне себя, что вызвала Сюй Цинчэня к себе и сурово отчитала его. Конечно, больше всех не повезло Цинчэнь-гунцзы, на которого, это незаслуженное бедствие3, обрушилось совершенно ни за что.
Лао-сяньшэн Цинъюань с интересом приподнял бровь.
— О? Дунфан-гунян желает выйти замуж в семью Сюй?
Сюй Цинъянь тут же вызвался добровольцем и принялся пересказывать Лао-сяньшэну Цинъюаню всевозможные истории о том, как Дунфан-гунян преследовала Цинчэнь-гунцзы. У-гунцзы семьи Сюй расписывал все в красках, его красноречие было подобно расцветающему лотосу4. Он так живо изобразил «безрассудную страсть» Дунфан-гунян к Цинчэнь-гунцзы, что совершенно позабыл о том, что на губах его Да-гэ застыла холодная улыбка.
У-гунцзы семьи Сюй рассказывал занимательно, и Лао-сяньшэн Цинъюань слушал с интересом, а в конце даже прокомментировал.
— Эта девочка довольно любопытна. Цинчэнь, что ты скажешь?
— Цзуфу… — с некоторой беспомощностью позвал Сюй Цинчэнь. — У внука нет намерения вступать в брак.
Лао-сяньшэн Цинъюань погладил белоснежную бороду и улыбнулся.
— Ты уже не в том возрасте, чтобы об этом не думать. Однако, с этой девицей с горы Цанманшань лучше повременить.
— Дедушка, вы видели людей с горы Цанманшань? — с любопытством спросил Сюй Цинъянь.
Когда преемница Цанманшань в прошлый раз спускалась с гор, Лао-сяньшэн Цинъюань был еще мал. Но он прославился очень рано, и в те времена его имя уже гремело на весь мир, так что он вполне мог встречать людей оттуда.
Лао-сяньшэн Цинъюань с улыбкой покачал головой.
— В прошлый раз с гор спустилась та, что стала женой главы семьи Чжэньнань-вана, прежняя Хуантайхоу Силина. Однако, я видел еще нескольких людей с горы Цанманшань.
— Разве с гор спускались и другие люди? — удивился Сюй Цинъянь.
Сюй Цинчэнь пояснил.
— Раз у Цанманшань столь великая власть, не может быть, чтобы в течение десятилетий там никого не было. Разумеется, за всем кто-то присматривает втайне, просто это происходит гораздо более скрытно, чем громогласные появления их преемников.
Лао-сяньшэн Цинъюань кивнул.
— Верно. Эти люди совершенно не имеют известности в мире, они даже не привлекают внимания. Некоторые из них всю жизнь могут ничего не предпринимать и до самой смерти жить как обычные простолюдины. Но, среди них множество людей выдающихся способностей и странных талантов, и все они добровольно остаются в тени. Из этого видно, что способы горы Цанманшань контролировать своих подчиненных поистине поразительны.
— Но, эта Дунфан Юй… — Сюй У-гунцзы пребывал в некотором сомнении.
Пожалуй, в учёности Дунфан Юй могла превзойти его самого, но если говорить о хитроумии и интригах, он решительно не видел в ней ничего выдающегося. Сяньшэн Цинъюань покачал головой.
— Эта Дунфан-гунян действительно мало похожа на преемницу Цанманшань, однако, чем сильнее это бросается в глаза… тем более грозным, боюсь, окажется тот, кого Цанманшань тайно прислала ей в помощь.
Мо Сюяо с улыбкой произнёс.
— И, разве это не доказывает их силу? Хозяйка Цанманшань, Дунфан Хуэй, уже лично прибыла в Личэн. Полагаю, совсем скоро она явится сюда с просьбой о встрече.
— Дунфан Хуэй? —слегка нахмурился и задал вопрос Сюй Хунъюй.
Е Ли кивнула.
— Именно так. Да-цзюцзю слышал это имя?
Сюй Хунъюй на мгновение замолчал и равнодушно произнёс.
— Я действительно знал одну особу по имени Дунфан Хуэй.
Е Ли невольно взглянула на стоящего рядом Мо Сюяо, и как раз в этот момент Мо Сюяо тоже посмотрел на неё. Оба хранили молчание, судя по тону да-цзюцзю, их отношения вряд ли были обычным знакомством. Если всё обстояло так, как они подумали, то это была поистине огромная лужа собачьей крови5.
Они оба это поняли, и остальные, разумеется, тоже. Однако, никто не стал расспрашивать подробнее. Сюй-фужэнь, Цинь Чжэн и другие дамы всегда занимались лишь делами внутренних покоев и тем более не стали бы вмешиваться. После окончания завтрака Сюй Цинфэн и Сюй Цинцзе отправились провожать сяньшэна Цинъюаня за город, а остальные вернулись в кабинет для беседы. Изначально Сюй Цинъянь тоже должен был проводить Сяньшэна Цинъюаня, но, по какой-то причине, его глаза лукаво блеснули, и он заявил, что у него есть дела, а к цзуфу он поедет исполнять сыновний долг завтра. После чего он с толстой кожей на лице увязался за всеми в кабинет.
— Де, какие у вас отношения с этой Дунфан Хуэй? — первым, кто не выдержал, снова оказался Сюй У-гунцзы.
Остальные трое в глубине души тихо вздохнули с облегчением, если бы Сюй Цинъянь не спросил первым вместо них, даже Цинчэнь-гунцзы было бы неловко задавать отцу столь личный вопрос. Сюй Хунъюй опешил, сердито зыркнул на Сюй Цинъяня и со смешком отругал его.
— О чём ты только думаешь, паршивец? Просто мы были знакомы в молодости.
Но взглянув на лица троих остальных, он понял, что они думают так же, как и Сюй Цинъянь. Сяньшэн Хунъюй вмиг лишился дара речи от досады и отвесил Сюй Цинъяню подзатыльник.
Нельзя сказать, что они были самовлюбленными и верили, будто каждая женщина что-то испытывает к Сюй Хунъюю. Просто, хотя сяньшэн Хунъюй уже достиг возраста познания веления Неба6, он всё ещё сохранял благородную худобу черт и необычайное изящество. Глядя на внешность троих братьев Цинчэнь-гунцзы, можно было представить, сколь величественным был облик Сяньшэна Хунъюя в юности. Хотя женитьба братьев из семьи Сюй в последние годы едва не превратилась в неразрешимую трудность, причина была вовсе не в их недостатках. Совсем наоборот, они были слишком выдающимися, так что знатных дев, способных составить им достойную пару, можно было пересчитать по пальцам.
__________________________________________________
- Сосредоточие духа гор и рек (钟灵毓秀, zhōng líng yù xiù) — идиома, означающая благодатный край, порождающий таланты. ↩︎
- Судьба легка (命格轻, mìng gé qīng) — народное поверье, согласно которому детям с неокрепшей судьбой вредит чрезмерное внимание и пышные празднества. ↩︎
- Незаслуженное бедствие (无妄之灾, wú wàng zhī zāi) — беда, обрушившаяся на человека без его вины. ↩︎
- Красноречие, подобное расцветающему лотосу (舌灿莲花, shé càn lián huā) — умение говорить красиво, изысканно и убедительно ↩︎
- Лужа собачьей крови (狗血, gǒuxiě) — китайское выражение, обозначающее нечто чрезмерно мелодраматичное, избитое или клишированное. ↩︎
- Возраст познания веления Неба (天命之年, tiānmìng zhī nián) — иносказательное обозначение пятидесятилетнего возраста. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Главы 593 и 594 перепутаны местами!!! Пожалуйста поправьте!