Мо Цзинли чувствовал себя непривычно неловко. Ради того, чтобы заполучить влияние горы Цанманшань, он прибегнул к подобным методам, что, разумеется, нельзя было назвать честным и открытым поступком. Особенно унизительным это казалось из-за того, что дом Дин-вана совершенно презирал подобные пути, в то время как он сам придавал им такое значение и даже не побрезговал низкими уловками, со стороны это выглядело как признание собственного поражения. Однако, каким бы самолюбивым ни был Мо Цзинли, он все же понимал, что он, не Мо Сюяо. Мо Сюяо мог позволить себе пренебрегать силами горы Цанманшань и не нуждаться в их поддержке, но Мо Цзинли этого сделать не мог. Как бы ни было горько, ему приходилось смотреть в лицо фактам. И все же, в такой обстановке, стоя перед Е Ли, Мо Цзинли невольно ощущал стыд. Больше всего на свете он не хотел терять лицо перед Мо Сюяо и Е Ли, но, как назло, небеса распорядились иначе…
— Дунфан-гунян ничто не угрожает, чуть позже она выйдет к вам, — произнес Мо Цзинли.
Как бы то ни было, раз дело дошло до этого, следовало сначала закрепить случившееся. Если факт будет подтвержден, Мо Цзинли не беспокоился о том, что Дунфан Хуэй передумает и откажется помогать ему. Если бы Дунфан Хуэй пошла на попятную, то репутация горы Цанманшань, заявлявшей о праве выбирать правителя от имени Небес, превратилась бы в пустой звук. Ни гора Цанманшань, ни Дунфан Хуэй не могли позволить себе такой позор.
— О? — Е Ли слегка повела глазами, ее улыбка была безмятежной. — Похоже, мы что-то пропустили? Или на горе Цанманшань скоро отпразднуют радостное событие?
— Верно, — тяжело проговорил Мо Цзинли. — Когда придет время, Дин-ванфэй стоит прийти вместе с Дин-ваном и выпить по чарке вина.
Е Ли про себя усмехнулась, Мо Цзинли и впрямь настолько высоко ценит гору Цанманшань, что решил устроить свадьбу прямо в городе Личэн?
— Если Ли-ван намерен провести церемонию бракосочетания в городе Личэн, то для нас с Ванъе это будет большой честью. Поздравляю Ли-вана!
Мо Цзинли пристально посмотрел на Е Ли и глухо ответил.
— Благодарю.
— Мо Цзинли, даже не мечтай! Я ни за что не выйду за тебя!
Пока здесь, между Е Ли и Мо Цзинли, беседа текла вполне мирно, раздавшийся из-за двери голос Дунфан Юй лишился прежнего спокойствия и мягкости. Теперь он звучал пронзительно и резко. Все обернулись и увидели Дунфан Юй, она стояла в дверях, ее глаза покраснели, и она с яростью смотрела на Мо Цзинли, разговаривавшего с Е Ли.
Цинь Чжэн с некоторым удивлением оглядела Дунфан Юй. При прошлых встречах ей всегда казалось, что Дунфан Юй похожа на бездушную куклу, теперь же в этой женщине, в белых одеждах и охваченной гневом, появилось куда больше жизни. Однако, при виде бледно-лиловых отметин, видневшихся в вырезе ее платья, Цинь Чжэн вспыхнула и поспешно опустила голову, не решаясь больше смотреть.
— Юй-эр! — недовольно и тихо прикрикнула Дунфан Хуэй.
Дунфан Юй вздрогнула и, полная обиды, посмотрела на Дунфан Хуэй,
— Шифу, я… я… я не хочу выходить замуж за это животное!
Лицо Мо Цзинли изменилось. Он так же недовольно посмотрел на Дунфан Юй.
— Дунфан Юй, не думай, что только ты здесь обижена. Разве в случившемся можно винить Бэньвана? Ты сама довела себя до такого состояния, так что Бэньвана можно считать твоим спасителем.
— Мне не нужно спасение такого мерзавца! — процедила сквозь зубы Дунфан Юй.
Мо Цзинли холодно усмехнулся.
— Ты, конечно, надеялась, что тебя спасет кто-то другой, да только тот человек и знать тебя не желает. Или, быть может, Дунфан-гунян предпочла бы схватить первого встречного на улице…
Лицо Дунфан Юй побледнело. Чем вступать в такую связь с Мо Цзинли, если бы ее и впрямь выбросили на улицу… Никто не знал лучше нее, насколько сокрушительным был откат от внутренних травм. Если бы все случилось так, она действительно могла бы прямо на улице…
— Я…
— Хватит, — ледяным тоном прервала ее Дунфан Хуэй. — Неужели тебе мало того, что ты уже опозорилась?
Дунфан Юй замерла. Глядя на холодное выражение лица Дунфан Хуэй, она не выдержала, припала к стоявшему рядом столу и горько разрыдалась. Е Ли, сидевшая в стороне, невольно вздохнула. По сравнению с прежней преемницей горы Цанманшань, которая свысока читала всем по писаному1 свои нравоучения, эта плачущая женщина в белом казалась куда более человечной. К сожалению, все случившееся было злом, сотворенным ее собственными руками2. Попытавшись использовать искусство обольщения, чтобы подчинить Сюй Цинчэня, она лишила семью Сюй возможности спасать ее, жертвуя собой. Трагедия Дунфан Юй была предопределена в тот самый миг, когда в ее голове зародился этот замысел.
Дунфан Хуэй опустила веки, скрывая свои чувства, и только после этого посмотрела на Е Ли.
— Дин-ванфэй, мне нужно уладить здесь кое-какие дела. Боюсь, я не смогу больше принимать Ванфэй и Эр-шаофужэнь клана Сюй.
Е Ли понимающе поднялась и с улыбкой произнесла.
— Это мы вас потеснили. Дунфан-фужэнь, занимайтесь своими делами. Позвольте откланяться.
Попрощавшись с Дунфан Хуэй и Мо Цзинли, Е Ли и Цинь Чжэн едва успели выйти за дверь, как услышали доносившиеся изнутри гневные упреки Дунфан Хуэй. Дунфан Хуэй управляла горой Цанманшань более двадцати лет, она обладала недюжинным умом и спокойным нравом. То, что она впала в такую ярость, что не дождалась даже, пока гостьи уйдут подальше, прежде чем начать кричать, свидетельствовало о том, как сильно Дунфан Юй вывела ее из себя.
Покинув обитель Дунфан, Е Ли и Цинь Чжэн переглянулись и улыбнулись. Цинь Чжэн с любопытством спросила.
— Неужели Дунфан-фужэнь и впрямь выдаст Дунфан-гунян за Ли-вана? Мне показалось, что и Дунфан-фужэнь, и Дунфан-гунян совсем этому не рады.
Е Ли рассмеялась.
— Дунфан-гунян действительно не рада, а что касается Дунфан-фужэнь… Она просто не рада, что Дунфан Юй приходится выходить за Мо Цзинли при таких обстоятельствах.
Если Дунфан Хуэй не желала отступать и ждать еще шестьдесят-семьдесят лет, то Мо Цзинли фактически оставался для нее единственным выбором. Рано или поздно она все равно согласилась бы поддержать его. Но, тогда это был бы истинный выбор правителя от имени Небес горой Цанманшань, и сама гора занимала бы недосягаемо высокое положение. А теперь, когда между Мо Цзинли и Дунфан Юй случилась такая связь, Дунфан Юй обязана выйти за него, хочет она того или нет. Отношения между двумя сторонами наверняка омрачены обидой и неловкостью. К тому же в глазах честных ученых Великого Чу статус горы Цанманшань стремительно упадет. Не говоря уже о том, что с характером и темпераментом Дунфан Юй она никогда не станет той святой мудрой женой, которая будет усердно помогать будущему просвещенному монарху. И это, как раз и было целью Е Ли и дома Дин-вана. С чего бы дому Дин-вана просто так преподносить Мо Цзинли такой щедрый подарок? Сейчас этот дар выглядит красиво, но неизвестно, в какой момент он превратится в бомбу с часовым механизмом.
— Эта Дунфан-гунян сама навлекла на себя беду, а ведь была из хорошей семьи… — вздохнула Цинь Чжэн.
Хотя Дунфан Юй выглядела жалкой, Цинь Чжэн не чувствовала к ней ни капли сострадания. Полагаться на свои особые таланты, чтобы манипулировать людскими сердцами, и наперекор чужой воле пытаться заставить кого-то жениться на себе, о таком человеке можно сказать только одно: это заслуженное возмездие.
Е Ли улыбнулась:
— Даже если бы этого не случилось сегодня, боюсь, через какое-то время Дунфан-фужэнь все равно выдала бы ее за Мо Цзинли. Эр-сао, тебе не стоит о ней сокрушаться.
Цинь Чжэн рассмеялась.
— И не подумаю сокрушаться. Пока она не вредит нашей семье Сюй, мне все равно, за кого она выйдет.
Е Ли кивнула в знак согласия.
— И то, верно.
Действительно, через день Дунфан Хуэй объявила о свадьбе Мо Цзинли и Дунфан Юй, Дунфан Юй должна была войти в дом Ли-вана как чжэнфэй. В известиях, приходящих из особняка Дунфан и игуаня Ли-вана, особо подчеркивалось, что она будет именно чжэнфэй, а не пинфэй. Хотя пинфэй не считалась наложницей, перед официальной супругой она все же была на ранг ниже. Хотя Мо Цзинли обещал, что не лишит титула Е Ин, гора Цанманшань не потерпела бы подобного унижения. В итоге стороны пришли к компромиссу, обе будут чжэнфэй, равными по положению. Мо Цзинли, будучи ныне Шэчжэнваном Великого Чу и обладая единоличной властью, разумеется, во многом мог поступать по своему усмотрению. Вскоре последовал указ, согласно которому Е Ин именовалась Жэньфэй3, а Дунфан Юй — Миньфэй4, обе они стали законными чжэнфэй Шэчжэнвана.
— Тебе не кажется, что титулы, которые выбрал для них Мо Цзинли, это просто насмешка? — спросила Е Ли, получив известие о титулах чжэнфэй Шэчжэнвана.
Е Ин сейчас в Великом Чу не имела ни опоры, ни детей, ни расположения мужа, откуда же взяться «процветанию»? А Дунфан Юй, пытавшаяся обхитрить других, сама попала в ловушку, титул «сметливая» звучал как анекдот.
Мо Сюяо равнодушно отозвался.
— Возможно, Мо Цзинли надеется, что Е Ин проживет жизнь в богатстве и покое, и в то же время желает, чтобы у Дунфан Юй прибавилось ума. Титул, это либо признание факта, либо надежда на него.
Е Ли понимающе улыбнулась и небрежно бросила письмо на стоящий рядом стол.
— Я, как раз раздумывала, как поступить с Дунфан Юй и Цанманшань, и не ожидала, что всё разрешится так просто, — с улыбкой произнесла она.
Мо Сюяо рассмеялся.
— Всё благодаря бесподобному таланту Цинчэнь-гунцзы. То, как он подтолкнул лодку по течению5, вызывает истинное восхищение.
Сюй Цинчэнь, склонившийся над бумагами на другой стороне комнаты, поднял голову и со спокойной улыбкой ответил.
— Если бы Ванъе не пожелал посмотреть представление, разве удалось бы достичь подобного результата?
Если бы Мо Сюяо не пришла в голову внезапная мысль проверить, устоит ли Сюй Цинчэнь перед чарами6, и, если бы он не велел шивэй не вмешиваться раньше времени, у Дунфан Юй не появилось бы и малейшей возможности применить своё искусство обольщения. И тогда, разумеется, ничего из случившегося не произошло бы. Так что, если зрить в корень, именно Дин-ванъе и был истинным виновником.
Мо Сюяо ничуть не смутился тем, что его дурные намерения раскрыли. Ласкаясь к волосам Е Ли, он с улыбкой проговорил.
— Зато теперь мы знаем, что твёрдость духа Цинчэнь-гунцзы, поистине редкое явление в этом мире.
Тогда, перед лицом множества людей, Дунфан Юй применила лишь малую часть своего мастерства, но даже это подействовало на многих мастеров с глубокой внутренней энергией. Однако, на этот раз она направила все силы против одного Сюй Цинчэня и всё равно потерпела полную неудачу. Это наглядно доказывает, сколь непоколебима воля Цинчэнь-гунцзы. Или же можно сказать, насколько он холоден сердцем и бесстрастен, подобно водам в древнем колодце7. Лишь тот, чьё сердце уже занято, и кто не замечает красоты мира, или же тот, кто воистину холоден и лишён чувств, в чьих глазах и красавица, и белые кости, одно и то же8, способен остаться безучастным к подобному искушению. Похоже, старшим из семьи Сюй придётся ждать ещё очень долго, прежде чем они увидят, как Сюй Цинчэнь обзаведётся семьёй и домом.
Сюй Цинчэнь равнодушно улыбнулся.
Рука Сюй Цинчэня, державшая свиток, на миг замерла, и он добавил спокойным тоном.
— Ванъе слишком добр ко мне… На границе назревают неприятности, — Мо Сюяо вскинул бровь, а Сюй Цинчэнь продолжил. — Елюй Е начал собирать войска сразу, как только покинул заставу Фэйхун. Опасаюсь, он намерен дать нам ещё один бой до наступления зимы.
Мо Сюяо на мгновение задумался, но эта новость не стала для него неожиданностью.
— А, как же Жэнь Цинин?
Е Ли, нахмурившись, ответила.
— Жэнь Цинин откланялся сегодня утром. Вероятно, к этому часу он уже покинул город Личэн.
Мо Сюяо опустил глаза и, немного подумав, с улыбкой посмотрел на Е Ли.
— А Ли, нам снова пора готовиться к войне. На этот раз… пробьёт смертный час Елюй Е и Хэлянь Чжэня!
В его глазах на мгновение промелькнул холодный блеск.
Е Ли на миг замерла, а затем с улыбкой произнесла.
— Хорошо. Мы встретим это вместе.
_______________________________________________
- Читать по писаному (照本宣科, zhào běn xuān kē) — букв. «излагать по книге»; действовать строго по заученному образцу, не вкладывая души. ↩︎
- Зло, сотворенное собственными руками (自作孽, zì zuò niè) — последствия собственных дурных поступков. ↩︎
- Имеется в виду иероглиф «жунь» (荣, róng) в титуле Жэньфэй, означающий «процветание» или «славу». ↩︎
- Имеется в виду иероглиф «минь» (敏, mǐn) в титуле Минь-фэй, означающий «сообразительность» или «чуткость» ↩︎
- Подтолкнуть лодку по течению (顺水推舟, shùn shuǐ tuī zhōu) — использовать ситуацию для достижения своей цели без лишних усилий. ↩︎
- Чары (魅术, mèishù) — мистическое искусство обольщения и наведения морока. ↩︎
- Подобно водам в древнем колодце (古井无波, gǔ jǐng wú bō) — описание абсолютного спокойствия и отсутствия душевных волнений. ↩︎
- Красавица и белые кости (红颜白骨, hóng yán bái gǔ) — буддийская метафора, подчёркивающая бренность красоты и отсутствие разницы между прекрасным лицом и прахом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
