— Присматривай за Тань Цзичжи, этому человеку нельзя слишком доверять. Если почувствуешь беспокойство, просто убей его, — вполголоса наказал Мо Сюяо.
Понимая, что он тревожится за нее, Е Ли прислонилась к его груди и тихо рассмеялась.
— Ты ведь знаешь, я всегда соблюдаю меру в своих поступках, знаю, что следует делать, а чего нет, и не подвергну себя опасности.
Если раньше она могла не дорожить жизнью, то теперь все изменилось. У нее есть любящий муж, трое несовершеннолетних детей и так много близких, о которых она печется. Ради них она сделает все, чтобы сохранить свою жизнь.
Мо Сюяо несколько удрученно произнес.
— Как я могу не беспокоиться? Я мечтаю найти место, где спрячу тебя, чтобы никто никогда тебя не видел и чтобы ты никогда не столкнулась ни с какой опасностью.
— Такой взрослый человек, а ведешь себя как ребенок, тебе не стыдно? — Е Ли беспомощно закатила глаза и, с улыбкой глядя на него, серьезно добавила. — Я не могу вечно избегать людей.
Лицо Мо Сюяо стало еще мрачнее.
— Знаю, ты не можешь оставить тех людей из семьи Сюй, своих друзей и этого Мо Сяобао! — при упоминании Мо Сяобао Мо Сюяо по привычке заскрежетал зубами.
Глядя на его полное негодования и ревности лицо, Е Ли лукаво улыбнулась и легонько коснулась губами его губ.
— Хорошо, если в будущем тебе больше не придется управлять домом Дин-вана и ты все еще будешь этого хотеть… Я принесу небольшую жертву, и мы отправимся туда, куда тебе заблагорассудится?
Услышав это, глаза Мо Сюяо загорелись.
— А Ли, ты серьезно?
Е Ли моргнула.
— Конечно, серьезно.
— Ладно. Как только я передам титул вана Мо Сяобао, мы отправимся в уединение.
Прежняя угрюмость мгновенно исчезла с его благородного лица, и теперь оно буквально сияло от воодушевления. Видя его возбужденный вид и готовность немедленно действовать, Е Ли невольно помрачнела.
— Ты ведь не собираешься отречься от титула сразу по возвращении? — она полагала, что Мо Сюяо вполне способен на такой безответственный поступок.
Мо Сюяо обнял ее и с некоторым сожалением сказал.
— Бэньван очень хотел бы так поступить… — заметив, как недовольно прищурилась Е Ли, он поспешно продолжил. — Жаль только, что Мо Сяобао еще совсем мал. Нужно подождать хотя бы до тех пор, пока он не сможет сесть в седло и отправиться на войну, верно? Хм… как насчет четырнадцати лет? Бэньвану еще не исполнилось четырнадцати, когда он уже вышел на поле боя.
Мо Сяобао в этом году исполнилось восемь, четырнадцать будет через шесть лет… Какая прекрасная перспектива. К тому времени Сюй Цинчэнь все еще будет рядом, и, если Мо Сяобао окажется смышленым, он сможет обманом заставить Сюй Цинчэня поработать на него лишние несколько лет. Подумав об этом, Мо Сюяо внезапно почувствовал, что небеса к нему весьма благосклонны. Должно быть, чтобы компенсировать тернистую первую половину жизни, они даровали ему вторую половину, полную таких ожиданий…
Глядя на довольное лицо человека перед собой, блуждающего духом за пределами небес1, Е Ли безмолвно оттолкнула его и направилась в комнату. Мо Сюяо ничего не оставалось, как последовать за ней. Перед уходом он бросил взгляд на верхушку стены неподалеку. из его рукава вырвался порыв резкого ветра, что-то с грохотом упало на землю, и послышался приглушенный стон.
Проводив Мо Сюяо, Е Ли развернулась и, войдя в двери, увидела Тань Цзичжи, который сидел во дворе и с улыбкой смотрел на нее. Только вот сидел он в какой-то странной позе и время от времени тянулся к плечу, не в силах сдержать гримасу боли.
Глядя на его нелепый вид, Е Ли равнодушно вскинула брови.
— Как у Тань-гунцзы нашлось время заглянуть ко мне?
Тань Цзичжи с улыбкой ответил.
— Разве у меня нет дела, о котором нужно доложить Дин-вану и Ванфэй? Я как раз застал прощание Ванъе и Ванфэй и, не желая мешать, был вынужден ожидать здесь.
Е Ли посмотрела на грязь на его темно-синем подоле и спокойно произнесла.
— Благодарю Тань-гунцзы за долгое ожидание.
— Действительно, пришлось подождать, — Тань Цзичжи едва не заскрежетал зубами.
Глядя на то, как Е Ли садится напротив него, он не удержался от усмешки.
— Неужели Дин-ван и впрямь со спокойной душой оставляет Ванфэй одну в Северном крае?
На кончиках пальцев Е Ли сверкнуло серебро, и с резким свистом яркий клинок пролетел мимо щеки Тань Цзичжи, вонзившись в дерево позади него. Не обращая внимания на его подначки, Е Ли с легкой улыбкой спросила.
— Не желает ли Тань-гунцзы проверить на себе, почему Ванъе спокойно оставляет меня здесь одну?
Тань Цзичжи поспешно покачал головой, он не пропустил мимо ушей слова Мо Сюяо: «Если почувствуешь беспокойство, просто убей его». Он также верил, что Е Ли определенно хватит решимости его убить. Быстро сменив тему, он серьезно произнес.
— Я уже вступал в контакт с тем Чэнсяном из Северного края и… немного упомянул о наших с Жэнь Цинином личностях.
Е Ли посмотрела на него.
— На каком основании он поверит, что ты настоящий, а Жэнь Цинин, подставной?
В год рождения Линь Юаня в семье Линь произошли огромные перемены. Несколько домочадцев в панике бежали, забрав с собой шаочжу семьи Линь, Линь Юаня, а Жэнь Цинина вассалы семьи Линь нашли лишь тогда, когда ему было уже почти десять лет.
Тань Цзичжи покачал головой.
— Он мне не поверил, да это и не нужно. Прежняя династия пала более двухсот лет назад, Ванфэй, неужели ты действительно думаешь, что правда или ложь этого так называемого осиротевшего потомка прежней династии все еще имеет значение? Те люди просто… некоторые не могут забыть былое величие прежней династии и своих кланов, а другим просто некуда податься. Даже если бы тогда они не нашли Жэнь Цинина, появился бы какой-нибудь Чжан Цинин или Ли Цинин. Им нужно лишь верить, что я могу дать им больше, чем Жэнь Цинин.
— Это будет затруднительно, — Е Ли приложила руку ко лбу, погрузившись в раздумья.
Даже если сейчас у Жэнь Цинина полно проблем, с какой стороны ни посмотри, он все же успешнее Тань Цзичжи и может предложить больше выгоды. В конце концов, у Жэнь Цинина есть целое Государство Северный край, а у Тань Цзичжи ничего. Отказ от Жэнь Цинина означает, что тем людям придется снова бороться десятилетиями, захотят ли они этого, уже начав наслаждаться благополучием?
Тань Цзичжи спокойно улыбнулся.
— Действительно, трудно. Однако, нет ничего невозможного. Между этими старыми чиновниками прежней династии и Жэнь Цинином тоже есть противоречия. Эти люди хотят, как можно скорее изгнать или перебить жителей Северного края, чтобы наслаждаться плодами победы в одиночку, не делясь с ними. Но Жэнь Цинин больше склонен использовать людей Северного края, чтобы те сражались за него. Но и жители Северного края не дураки, чтобы они продолжали рисковать жизнями ради него, он должен позволить Ванхоу Хэ Лань родить наследника и провозгласить его тайцзы. А, это как раз то, чего не могут вынести те старые сухари. В этот раз, когда Жэнь Цинин вернулся во дворец с Ванхоу Хэ Лань и Юнь-фэй, не прошло и двух дней, как у Юнь-фэй случился выкидыш. В резиденции Чэнсяна считают, что это дело рук людей Северного края, и требуют от Жэнь Цинина сурово наказать Ванхоу Хэ Лань. Но Жэнь Цинин спешил выступить в поход на заставу Цзыцзинь и замял это дело.
— А какова правда? — Е Ли вскинула бровь.
Тань Цзичжи ответил.
— Возможно, это и вправду дело рук людей Северного края. В конце концов, они ни за что не допустят, чтобы Юнь-фэй первой родила принца с чистой кровью жителей Срединных равнин. Впрочем… возможно также, что Юнь-фэй просто утомилась в дороге и это действительно был случайный выкидыш. Но, кого это волнует?
Люди из Срединных равнин лишь хотят ухватиться за этот инцидент, чтобы предъявить обвинения жителям Северного края. Неважно, виноваты ли те на самом деле, по крайней мере, такой исход всех устраивает. Что касается Жэнь Цинина, то пока он может лишь стараться замять конфликт.
— Значит, Чэнсян теперь недоволен Жэнь Цинином? — спросила Е Ли.
Тань Цзичжи усмехнулся.
— Ничего особенного. С точки зрения тех людей, теперь, когда государство обрело стабильность, не так уж важно, кто будет императором. Пока это приносит им больше выгоды, заменить Жэнь Цинина на Тань Цзичжи вполне допустимо. Я бы даже не удивился, если бы в один прекрасный день они сами захотели взобраться на трон.
— Мне очень жаль, но в этот раз императором тебе не стать, — искренне извинилась Е Ли.
Тань Цзичжи скривил губы.
— Ничего страшного, я и не хочу быть императором Северного края, а тем более марионеткой. Я желаю возродить государство, но вовсе не хочу быть куклой, которая ни в чем не вольна принимать решения самостоятельно, не говоря уже о том, что на этой кукле стоит клеймо маньи.
Глядя на несколько поникший вид Тань Цзичжи, Е Ли с любопытством спросила.
— А ты хоть раз в жизни делал то, что хотел сам?
Тань Цзичжи посмотрел на нее и ответил.
— Да, я постоянно это делаю.
У Е Ли слегка дернулся уголок рта.
— Ты имеешь в виду возрождение государства?
— Что в этом плохого? — Тань Цзичжи не придал этому значения.
Его величайшим идеалом в жизни было восстановление государства, разве он не занимался этим постоянно? Хотя результатов до сих пор не было.
Е Ли покачала головой и, бросив на него взгляд, в котором читалось нечто сложное, сказала.
— Видно, что ты действительно очень хочешь восстановить государство.
Тань Цзичжи уже не раз сталкивался с Е Ли и в какой-то мере понимал её. Он спросил.
— Ванфэй, кажется, не согласна с этим.
Е Ли спокойно улыбнулась.
— У каждого свои стремления2. Я не потомок императорской семьи, поэтому, естественно, не понимаю этого чувства. Однако… есть ли в этом смысл, если ради одной семьи Поднебесной3 в пламя войны будет ввергнут весь народ?
Лицо Тань Цзичжи слегка потемнело.
— Что значит «есть ли смысл»? Эта Поднебесная изначально принадлежала моей семье Линь!
Е Ли безразлично ответила.
— До твоей семьи Линь этой Поднебесной правил род Сюэ. Если бы ты мог сменить династию, просто убив императора, я бы и слова не сказала, даже если бы ты менял их каждый день. Но при каждой смене династии больше всего страдают простые люди. Они ничего не должны твоей семье Линь. Напротив, в те годы именно предки семьи Линь проявили бессилие и втянули их в пламя войны. А после этого, каждое последующее поколение потомков Линь изо всех сил старается ввергнуть их в войну снова.
Тань Цзичжи лишился дара речи. Он не был согласен со словами Е Ли, но в глубине души чувствовал, что она, кажется, права.
Спустя долгое время Тань Цзичжи холодно усмехнулся.
— Красиво говорите, Ванфэй. Но, что же тогда сейчас делаете вы и Дин-ван? Неужели Ванфэй всё ещё хочет сказать мне, что у Дин-вана нет намерений гнаться за оленем в Поднебесной? Как вы думаете, поверит ли в это ваш покорный слуга?
Глубина замыслов Мо Сюяо была такова, что стоило лишь подумать о них, как спину невольно покрывал холодный пот. Казалось, он во всём был стеснён обстоятельствами и действовал лишь по необходимости. Однако, всего за несколько лет он превратил дом Дин-вана из пришедшего в упадок, безмолвного и подавляемого после поражения места в то, чем он является сейчас — силу, чьи территории раскинулись на два государства, Великое Чу и Силин, и которая одновременно удерживает столицы двух величайших держав современности. Как подобная перемена могла не внушать ужас?
Только оглядываясь назад, можно обнаружить, что на самом деле многие вещи были явно заранее просчитаны Мо Сюяо.
Е Ли равнодушно произнесла.
— Что с того, если поверишь? А если нет, то что с того?
Оказавшись в подобном положении, неужели дом Дин-вана должен был просто вытянуть шею и ждать удара4? Тань-гунцзы? Предки семьи Линь просто не хотели признавать своё поражение, а ты… всего лишь стремишься удовлетворить свои амбиции. На самом деле, всё это не имеет никакого отношения к восстановлению государства.
Тань Цзичжи снова замолчал. После долгого молчания он невольно вздохнул.
— Возможно, Ванфэй права. Но я иду по этому пути уже более тридцати лет, и даже если бы захотел, уже не смогу остановиться.
Е Ли вскинула брови.
— Из-за того, что начало пути было ошибочным, нужно, не оборачиваясь, продолжать совершать ошибки и дальше? А если впереди обрыв, Тань-гунцзы тоже намерен прыгнуть вниз, и глазом не моргнув?
Тань Цзичжи беспомощно улыбнулся.
— Возможно.
____________________________________________________________
- блуждающего духом за пределами небес (神遊天外, shényóu tiānwài) — состояние глубокой задумчивости, когда мысли уносятся далеко от реальности. ↩︎
- У каждого свои стремления (人各有志, rén gè yǒu zhì) — идиома, означающая, что у каждого человека свои цели и идеалы в жизни. ↩︎
- Поднебесная одной семьи (一家之天下, yī jiā zhī tiān xià) — концепция, согласно которой всё государство является частной собственностью одного правящего рода ↩︎
- Вытянуть шею и ждать удара (引颈就戮, yǐn jǐng jiù lù) — метафора покорного принятия смерти или поражения без сопротивления. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
