Услышав слова Хэлянь Пэна, Е Ли едва заметно дернула уголком губ и бесстрастно произнесла.
— Бэньванфэй также искренне приглашает Цзянцзюня Хэлянь задержаться на время. К чему Цзянцзюню такая спешка?
Хэлянь Пэн посмотрел на разделявшее их теперь внушительное расстояние и почувствовал досаду. Не то, чтобы он сам так уж стремился уйти, просто боялся, что если не сделает этого сейчас, то рискует не уйти вовсе. Цилинь из армии Мо и впрямь оказались незаурядными бойцами. По отдельности те несколько мужчин в черном, что стояли подле Е Ли, не представляли для Хэлянь Пэна угрозы, но их слаженность, даже до того, как они по-настоящему вступили в бой, заставила его почувствовать опасность. Именно поэтому ему пришлось отступить так далеко.
Хэлянь Пэн с некоторым сожалением взглянул на Е Ли и сказал.
— Я слышал, что Дин-ванфэй лично обучала Цилинь, и они действительно поразительны. Неудивительно, что ради Ванфэй Дин-ван осмелился даже ворваться в главный лагерь Бэйжуна.
Услышав это, Е Ли невольно замерла и глухо переспросила.
— Что вы сказали?
Увидев ее реакцию, Хэлянь Пэн тоже опешил. Столь важное событие, то, как Мо Сюяо в одиночку ворвался в главный лагерь Бэйжуна и устроил там кровавую резню, по логике вещей, армия Мо должна была разнести повсюду с великим шумом. Откуда ему было знать, что Мо Сюяо, опасаясь гнева Е Ли, наложил строжайший запрет на распространение этой вести? К тому же армия Бэйжуна, разумеется, не стала бы по собственной воле упоминать о столь позорном для себя случае. В итоге Е Ли до сего момента не слышала об этом ни слова.
Впрочем, раз уж он проговорился, Хэлянь Пэна больше не заботило, много он сказал или мало. С улыбкой глядя на Е Ли, он произнес.
— Несколько дней назад Дин-ван в одиночку, с одним лишь мечом, прошел сквозь весь лагерь Бэйжуна и вернулся обратно. Неужели Ванфэй до сих пор об этом не знала?
Лицо Е Ли слегка омрачилось, и она холодно ответила.
— Благодарю Цзянцзюня за весть. Теперь я знаю.
Заметив, что Е Ли никак не отреагировала, словно услышанное не было чем-то из ряда вон выходящим, Хэлянь Пэн разочарованно пожал плечами и усмехнулся:
— Похоже, сегодня мне не суждено удостоиться визита Ванфэй, но у нас еще много времени впереди. Я посмотрю, как долго Ванфэй сможет удерживать лагерь на горе Линьцзюшань, — сказав это, Хэлянь Пэн не стал более задерживаться и стремительно отступил назад.
Как главнокомандующий, он не мог надолго покидать поле боя.
Линь Хань, стоявший подле Е Ли, взглянул на бесстрастную ванфэй и осторожно произнес.
— Ванфэй, прошу вас, не гневайтесь. Раз из главной армии не приходило никаких вестей, значит, с Ванъе все в полном порядке. —
Мо Сюяо, чтобы скрыть случившееся от Е Ли, обманул не только ее, но и всех в лагере на горе Линьцзюшань. Поэтому Линь Хань был потрясен этой новостью ничуть не меньше самой Е Ли.
Е Ли долго молчала, а затем вздохнула.
— Поговорим об этом, когда закончим здесь и вернемся.
Нельзя сказать, что Е Ли злилась на Мо Сюяо за то, что он скрыл от нее столь важное событие, скорее, она была потрясена, и сердце ее сжималось от боли. Е Ли всегда знала, что Мо Сюяо относится к ней необычайно хорошо, можно сказать, что ни в прошлой, ни в нынешней жизни не было человека, который считал бы ее существование столь важным. Если бы кто-то сказал, что Мо Сюяо отправился в лагерь Бэйжуна и устроил там резню просто ради забавы, в это никто бы не поверил. Лишь из-за того, что на нее напал Хэлянь Пэн, Мо Сюяо зашел так далеко… Е Ли даже внезапно пожалела о том, что покинула главную армию и прибыла на гору Линьцзюшань. Возможно, ей следовало оставаться рядом с ним.
Впрочем, это сожаление было лишь мимолетным порывом. Е Ли всегда отличалась рассудительностью. Она не считала себя незаменимой, но понимала, какое место должна занимать, чтобы наилучшим образом влиять на ход событий. В иные моменты такая рациональность могла показаться холодностью или даже безразличием, но разве это не был ее собственный способ поддерживать любимого человека? Только когда эта война полностью завершится, а армия Мо и дом Дин-вана вновь обретут устойчивость, ненависть и узлы в сердце Мо Сюяо будут окончательно развязаны.
Е Ли и не догадывалась, что пока она переживала и мучилась из-за Мо Сюяо, сам он пребывал в ярости из-за нее. В главном шатре армии, Мо Сюяо сидел во главе стола с мрачным лицом и глухо цедил слова.
— Значит, Ванфэй и Чжоу Минь сейчас командуют лишь ста тысячами воинов и окружены на горе более чем двухсоттысячной армией Хэлянь Пэна?
Все на мгновение замолчали. Нань-хоу поднялся и заговорил.
— Ванъе, ваш подчиненный полагает, что Ванфэй не просто заперта на горе. Она тянет время для Цзянцзюня Суня и Цзянцзюня Хэ, чтобы те успели уничтожить силы Бэйжуна в Лочжоу и Хуэйюне. Как только Цзянцзюнь Хэ и Цзянцзюнь Сунь закрепится в этих двух точках, они возьмут врага в кольцо с трех сторон, и у Хэлянь Пэна не останется иного пути, кроме как признать поражение и пытаться прорваться.
Фэн Чжияо добавил.
— Ванъе, я согласен с мнением Нань-хоу. К тому же гору Линьцзюшань легко защищать и трудно атаковать, так что Хэлянь Пэну будет не так-то просто захватить лагерь. Кроме того, гора Линьцзюшань расположена недалеко от заставы Фэйхун. Если случится что-то серьезное, Лао-цзянцзюнь Юань Пэй не останется в стороне.
Разумеется, Мо Сюяо и сам прекрасно это понимал. Фэн Чжияо говорил так много лишь потому, что боялся, Мо Сюяо в порыве чувств бросит многотысячное войско и умчится на гору Линьцзюшань.
Очевидно, Мо Сюяо не был настолько импульсивен, как опасался его соратник. Хоть лицо его и оставалось хмурым, он не стал действовать опрометчиво.
— А Ли не станет задействовать войска с заставы Фэйхун, пока не наступит крайняя нужда. Фэн Чжияо, немедленно возьми двести тысяч воинов и отправляйся к горе Линьцзюшань, — распорядился Мо Сюяо.
Фэн Чжияо нахмурился.
— Нельзя, Ванъе. Если отправить двести тысяч воинов к горе Линьцзюшань, то лагерь главной армии… — Фэн Чжияо верил, что способностей Мо Сюяо хватит, чтобы с трехсоттысячным войском противостоять восьмисоттысячной армии Бэйжуна, и он не обязательно проиграет. Однако, следовало учитывать время и место. Сейчас, когда две армии стояли лицом к лицу, даже самая доблестная армия Мо не смогла бы одолеть противника, превосходящего ее численностью в несколько раз. Более того, отправка стольких отборных воинов на гору Линьцзюшань по сути была пустой тратой сил.
Мо Сюяо и сам понимал, что его приказ неблагоразумен. Помолчав немного, он наконец махнул рукой, отменяя распоряжение.
— Если Ванъе доверит это мне, я мог бы отправиться на гору Линьцзюшань, — внезапно заговорил Хань Минъюэ, сидевший в самом конце рядом с Хань Минси.
Все присутствующие опешили. Старые приближенные дома Дин-вана знали, что когда-то Дин-ван и Минъюэ-гунцзы были добрыми братьями и друзьями, хотя никто не ведал, из-за чего они позже рассорились. Однако, в последние годы отношение ванъе к Минъюэ-гунцзы было у всех на виду. Назвать его холодным пренебрежением было бы мягко сказано, если бы не Хань Минси, в Личэне, пожалуй, давно бы не осталось места для Минъюэ-гунцзы. Несмотря на то, что способности Хань Минъюэ намного превосходили таланты нынешнего главы семьи Хань Минси, в доме Дин-вана делали вид, будто Хань Минъюэ не существует вовсе, и по всем вопросам обращались только к Хань Минси. В итоге Минъюэ-гунцзы, не имея ни власти, ни положения, был вынужден трудиться не покладая рук, помогая младшему брату разгребать бесконечные проблемы.
Именно поэтому, хоть Хань Минъюэ и Хань Минси всегда были неразлучны как Цзяо и Мэн1, на официальных собраниях Хань Минъюэ никогда не высказывал своего мнения. Его внезапное предложение удивило всех. Нань-хоу и остальные ничего не знали о вражде между Хань Минъюэ и Мо Сюяо, сейчас они лишь вспомнили, что в былые годы этот Минъюэ-гунцзы слыл человеком поразительного и блестящего таланта, и их глаза невольно заблестели.
Мо Сюяо хмыкнул и уже собирался отказать, намереваясь все же послать Фэн Чжияо, чтобы тот увез Е Ли оттуда. Но Хань Минъюэ лишь спокойно улыбнулся.
— В военном искусстве я ничего не смыслю. Однако, если речь идет о спасении людей, я, пожалуй, буду поопытнее Фэн Саня.
Боевое мастерство Хань Минъюэ было выше, чем у Фэн Чжияо, но важнее было то, что он не являлся подчиненным дома Дин-вана. Если в критический момент Е Ли откажется уходить, Фэн Чжияо окажется в тупике, а Хань Минъюэ такие сомнения мучить не будут. И даже если придется применить силу, шансы Хань Минъюэ на успех были куда выше.
Мо Сюяо задумался на мгновение и кивнул.
— Хорошо, иди. Хань Минси останется.
Если с А Ли случится хоть малейшая беда, ванъе тут же заживо снимет кожу с Хань Минси. Заметив угрожающий блеск в глазах Мо Сюяо, Хань Минъюэ не придал этому значения. Он лишь слегка улыбнулся.
— Пусть будет так. Я соберусь и отправлюсь в путь.
На самом деле опасения Мо Сюяо были излишними. Судя по чувствам Хань Минси к Е Ли, он никогда бы не причинил ей вреда. К тому же в этом мире у него остался только один близкий человек, его диди, Хань Минси.
Хань Минси шевельнул губами, но сдержался и промолчал. Не только из-за беспокойства о Е Ли, но и потому, что это дело могло стать прекрасным шансом для его брата. Если Хань Минъюэ сумеет уберечь Е Ли, отношения между Дин-ваном и братом значительно смягчатся. Все эти годы, видя, как брат трудится ради него, не получая ничего взамен, а в глазах посторонних и вовсе казалось, будто Минъюэ-гунцзы живет за счет младшего брата, Хань Минси не мог не испытывать вины. Су Цзуйдие мертва уже много лет, и столь долгого наказания было вполне достаточно. Он не надеялся, что отношения Да-гэ и Дин-вана вернутся к прежней дружбе, многое, будучи однажды разбитым, уже не подлежит починке. Однако, он хотел, чтобы к Да-гэ хотя бы относились справедливо или позволили ему свободно отправляться туда, куда он пожелает.
— Гэгэ, будь осторожен в пути, — сказал Хань Минси, глядя на Хань Минъюэ.
Хань Минъюэ слегка улыбнулся и махнул рукой, показывая, что не стоит беспокоиться, после чего вышел из шатра.
Фэн Чжияо смотрел на исчезающий за пологом шатра край одеяния Хань Минъюэ и невольно вздохнул про себя. Когда-то из-за одной лишь Су Цзуйдие, поразительно талантливый и исключительный Минъюэ-гунцзы пал до такого состояния. А его бывший добрый брат, Дин-ван дянься, ушел немногим дальше, разве он не совершал раз за разом сотрясающие небо и землю поступки ради Дин-ванфэй? Единственное, в чем их можно было сравнить, так это в том, что вкус Мо Сюяо оказался лучше, чем у Хань Минъюэ.
В шатре на мгновение воцарилась тишина. Затем Мо Сюяо глухим голосом произнес.
— Передайте мой приказ, всем войскам быть в готовности. Начать полномасштабное наступление на главные силы армии Бэйжуна!
Присутствующие содрогнулись и, поднявшись, отозвались.
— Ваш подчинённый принял приказ.
На губах Мо Сюяо заиграла холодная усмешка.
— Пусть хорошенько вдарят по Елюй Е. Я посмотрю, явится ли Хэлянь Пэн ему на выручку.
По шатру словно пронесся порыв ледяного ветра, и командиры невольно вздрогнули: «Как холодно…».
На горе Линьцзюшань Е Ли с некоторым удивлением смотрела на внезапно появившегося перед ней Хань Минъюэ.
— Минъюэ-гунцзы, какими судьбами вы здесь?
Хань Минъюэ сдержанно улыбнулся.
— Я прибыл по приказу Ванъе, чтобы просить Ванфэй сменить место пребывания.
Е Ли не скрывала подозрений в своем взгляде. Хань Минъюэ лишь безучастно пожал плечами.
— Изначально Сюяо намеревался отправить Фэн Чжияо с двухсоттысячным войском на подмогу к горе Линьцзюшань. Фэн Сану с огромным трудом удалось его отговорить.
— Я верю вашим словам, — кивнула Е Ли, — но я не уйду с вами.
Хань Минъюэ слегка нахмурился. Е Ли беспомощно вздохнула.
— Хэлянь Пэн уже сражается с пеленой ярости на глазах2. Неизвестно откуда он стянул еще больше войск. Сейчас гору Линьцзюшань осаждают не менее трехсот тысяч солдат. Если гора Линьцзюшань будет захвачена, трудно сказать, не двинет ли он войска к заставе Фэйхун. Но, даже если он не пойдет вперед, а развернется, чтобы разделаться с Хэ Су и Сунь Яову, их армии, боюсь, будут полностью уничтожены.
— Значит, Ванфэй намерена остаться здесь и отвлекать его на себя? — вздохнул Хань Минъюэ.
Е Ли кивнула.
— В ведении войны боевой дух крайне важен, а в обороне осажденной крепости он важен вдвойне. Если я, будучи главнокомандующим, дезертирую в такой момент, то даже без атак Хэлянь Пэня лагерь на горе Линьцзюшань очень скоро будет разгромлен так, что не останется и армии3.
Солдаты здесь не все были воинами армии Мо с непоколебимой волей, прошедшими сотни сражений, среди них большую часть составляли остатки войск Великого Чу и воины Северного края, лишь недавно присягнувшие дому Дин-вана.
_________________________________________________________
- Неразлучны как Цзяо и Мэн (焦不离孟, jiāo bù lí mèng) — китайская идиома, описывающая двух неразлучных друзей или соратников. ↩︎
- Глаза покраснели от ярости (打红眼, dǎ hóng yǎn) — выражение, описывающее состояние крайнего ожесточения, когда в пылу борьбы человек теряет рассудок. ↩︎
- Разгромлен так, что не осталось армии (溃不成军, kuì bù chéng jūn) — идиома, описывающая полное поражение и бегство войск, потерявших всякий строй. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
