Е Ли долго размышляла, затем, приподняв бровь, сказала.
— В особняке Ли-вана есть еще один человек, который мог бы пойти против Мо Суюня, и даже если Мо Цзинли узнает об этом, он не станет ее разоблачать. К тому же… если маленький император просто умрет, для Мо Цзинли это может оказаться не такой уж плохой новостью.
— Тайфэй Сяньчжао? — подал голос Линь Хань.
Е Ли кивнула.
— Верно. В настоящее время в особняке Ли-вана только Мо Цзинли, Е Ин и Тайфэй Сяньчжао могут добраться до Мо Суюня. Стоит помнить, что медленно действующий яд подсыпать непросто, для этого требуется много времени. А у маленького Императора, каким бы бесправным он ни был, все равно хватает прислуги. Обычный человек никак не смог бы изо дня в день столь точно добавлять яд в пищу Мо Суюня.
— Но зачем Тайфэй Сяньчжао убивать маленького императора? — не понимал Вэй Линь.
Е Ли улыбнулась.
— Тайфэй Сяньчжао и Тайхуантайхоу двоюродные сестры. В свое время они вместе вошли во дворец, чтобы служить Сяньди. Можно сказать, что большую часть жизни они поддерживали друг друга, проходя через все невзгоды. После восшествия Мо Цзинци на престол Тайхуантайхоу стала Тайхоу и пожаловала Тайфэй Сяньчжао титул тайфэй. Та переехала из дворца в особняк Ли-вана, чтобы доживать свои дни в почете, по сравнению с другими пиньфэй Сяньди, это весьма завидная доля. Однако, у меня всегда был один вопрос. Ранг наложниц в гареме Великого Чу начинается с цайжэнь и заканчивается императрицей. Ниже императрицы идут гуйфэй и фэй. По обычаю, после кончины императора его наложницам жалуют новые титулы, обычно повышая их на одну ступень. То есть, если Тайфэй Сяньчжао при жизни императора была в ранге фэй, то Мо Цзинци должен был пожаловать ей титул гуйтайфэй, учитывая ее отношения с Тайхоу. Но… почему Тайфэй Сяньчжао всю жизнь оставалась в ранге фэй?
Яоцзи подперла подбородок рукой.
— Разве тогда кто-то возражал? Значит, такое пожалование титула было вполне законным.
— Законным, но не логичным, — возразила Е Ли. — К тому же почти всех наложниц Сяньди Тайхоу под разными предлогами либо понизила в звании, либо казнила. Единственная оставшаяся, Тайфэй Сяньчжао, даже получила милость, право на почетную жизнь вне стен дворца. Со стороны это выглядело как величайшее благоволение, и вряд ли кто-то обратил внимание на такие мелочи. Как ты думаешь… зачем Тайхоу отсылать Тайфэй Сяньчжао из дворца?
Глаза Яоцзи блеснули, она удивленно произнесла.
— Тайхоу не хотела, чтобы Тайфэй Сяньчжао оставалась во дворце и боролась с ней за власть? Значит… у Тайфэй Сяньчжао наверняка есть какой-то компромат на нее, из-за которого Тайхоу не осмелилась ее тронуть. Потому-то она и жила все эти годы в спокойствии. А теперь она покушается на Мо Суюня, во-первых, чтобы возвести Мо Цзинли на трон, а во-вторых, чтобы отомстить Тайхуантайхоу?
— История об Э-хуан и Нюй-ин прекрасная легенда, дошедшая из глубины веков. Но я никогда не видела, чтобы нечто подобное существовало на самом деле, — тихо вздохнула Е Ли. — Любая женщина по природе своей ревнива, разве может она не питать ни капли неприязни к той, с кем делит мужа? Тем более если речь идет о женщинах из глубокого дворца. С первого дня вступления в него всё, что они делают, можно описать одним словом — борьба. Борьба за благосклонность, борьба за положение, борьба за детей.
— Мо Цзинли тоже сын Тайхуантайхоу, — напомнил Вэй Линь.
У Тайфэй Сяньчжао не было детей, и как бы глубоко она ни затаилась, она была обречена на поражение с самого начала.
— Что важнее, долг перед той, кто родила, или перед той, кто воспитала? Разве нынешний выбор Мо Цзинли недостаточно красноречив? — Е Ли слегка улыбнулась.
Яоцзи нахмурилась.
— Когда столицу только перенесли в Нанкин, ходили слухи, что Ли-ван хотел пожаловать Тайфэй Сяньчжао титул хуангуйтайфэй, чтобы она управляла гаремом наравне с Тайхоу, но потом почему-то всё стихло.
Присутствующие невольно покачали головами, дела императорской семьи были настолько запутанными, что у любого голова пошла бы кругом. У Тайфэй Сяньчжао не было сына, но все эти годы под давлением Тайхоу она играла роль любящей сестры, и, должно быть, ее терпение наконец подошло к концу. Оставалось лишь гадать, какую роль сыграла Тайфэй Сяньчжао в разрыве отношений между Мо Цзинли и Тайхоу.
— Докладываю гунцзы, прибыли люди из особняка шэчжэнвана. Говорят, Шэчжэнван просит вас пожаловать, — негромко сообщил снаружи гуаньцзя.
Е Ли на мгновение замолчала и кивнула.
— Я поняла, попроси их немного подождать.
Гуаньцзя удалился. Е Ли встала.
— Что ж, как раз представился случай отправиться в особняк Ли-вана и разузнать, что там происходит.
Яоцзи нахмурилась.
— Ли-ван в последнее время довольно часто вызывает вас к себе. Неужели он заметил какой-то изъян?
— Зная характер Мо Цзинли, если бы он действительно что-то заподозрил, то не прислал бы столь вежливое приглашение. Не беспокойся, — улыбнулась Е Ли.
Когда они прибыли в особняк Ли-вана, Е Ли сразу проводили в кабинет Мо Цзинли. Войдя, она увидела, что там уже собралось немало людей. Однако среди присутствующих Е Ли был знаком лишь один нынешний Муян-хоу Му Ян.
— Чу Цзюньвэй приветствует Шэчжэнвана, — Е Ли сложила ладони в приветствии.
Увидев вошедшую Е Ли, Мо Цзинли, казалось, пребывал в добром расположении духа. Он улыбнулся.
— Чу-гунцзы прибыл, прошу, присаживайтесь.
Е Ли кивнула в знак благодарности и заняла самое последнее место. Хотя семья Чу и считалась знатным и прославленным кланом, здесь собрались доверенные лица Мо Цзинли, поэтому Е Ли не собиралась вести себя самонадеянно и садиться впереди.
Так вышло, что Е Ли села по диагонали напротив Му Яна. Тот с улыбкой кивнул ей. Е Ли не могла проигнорировать этот жест и ответила тем же.
Мо Цзинли, вскинув бровь, посмотрел на них и спросил.
— Муян-хоу и Чу-гунцзы знакомы?
Му Ян почтительно ответил.
— Чу-гунцзы столь великолепен, что я лишь сокрушаюсь о том, что мы не были знакомы раньше.
Е Ли улыбнулась.
— Муян-хоу мне льстит. Я тоже давно наслышан о вашем добром имени.
Видя, что оба говорят искренне, Мо Цзинли удовлетворенно кивнул. Он не был против связей между особняком Муян-хоу и семьей Чу, но ему бы не понравилось, если бы Му Ян скрывал от него слишком тесное общение с кланом Чу.
Улучив момент, Е Ли спросила.
— Позвольте узнать, Ванъе, по какому делу вы вызвали меня?
Мо Цзинли окинул взглядом присутствующих и произнес.
— На этот раз мне действительно нужна помощь Чу-гунцзы. Те несколько слов, что вы сказали по поводу дела семьи Чжан, помогли мне решить серьезную проблему. В последние дни Чжан Байвань трудится весьма усердно, и это целиком ваша заслуга, Чу-гунцзы.
Е Ли скромно возразила.
— Ванъе переоценивает меня. Всё это благодаря вашему влиянию в Цзяннани, Цзюньвэй не смеет приписывать себе эти заслуги.
Мо Цзинли вздохнул.
— У меня и впрямь есть еще одно важное дело, в котором не обойтись без помощи Чу-гунцзы, поэтому прошу вас не отказываться.
Сердце Е Ли пропустило удар, но на лице сохранилось спокойствие.
— Прошу, Ванъе, отдавайте распоряжения.
Мо Цзинли, не отрываясь, смотрел на Е Ли. Понизив голос, он произнес.
— Я хотел бы попросить гунцзы составить от имени императора один указ.
Е Ли была потрясена. Она окинула взглядом присутствующих, на их лицах не отразилось ни тени удивления, а значит, все они знали, что собирается сказать Мо Цзинли. Вернее, они специально дожидались его прихода. Е Ли сделала легкий вдох и спросила.
— При дворе талантов как звезд на небе, наверняка найдется немало опытных старейшин, способных составить указ. Боюсь, я…
— Чу-гунцзы не желает этого делать? — лицо Мо Цзинли помрачнело, а голос стал холодным.
Е Ли с тоской вздохнула про себя. Она уже поняла, какой именно указ хочет от нее Мо Цзинли. Но… этот документ нельзя было писать. Как только он будет составлен, жизнь маленького императора Мо Суюня оборвется окончательно.
— Могу ли я узнать, Ванъе, какой именно указ мне надлежит написать?
Чжо Цзину и Линь Ханю вход в кабинет в особняке Ли-вана был закрыт, поэтому им оставалось лишь ждать снаружи. Впрочем, даже будь они рядом, Е Ли не планировала так скоро сбрасывать маски и идти на открытый конфликт с Мо Цзинли.
Взгляд Мо Цзинли смягчился, и он с притворным горем произнес.
— Не скрою, в последнее время здоровье Императора пошатнулось, боюсь, что… Император еще юн и у него нет наследников, поэтому он намерен отречься от престола… Я прошу Чу-гунцзы написать от его имени указ об отречении. Вы, потомок прославленного рода, и, полагаю, ты не разочаруешь меня.
Он так явно упивался своим триумфом, но при этом старательно изображал печаль, что это лицедейство вызвало у Е Ли лишь отвращение.
— Неизвестно… кому из сыновей сяньди Император намерен уступить престол? — с невинным видом спросила Е Ли, сохранив бесстрастное выражение лица.
У Императора не было сыновей, поэтому трон мог перейти только другому человеку, но обычно его передавали ближайшему кровному родственнику. Сначала братьям, затем племянникам, передача престола дяде, напротив, встречалась редко. Вопрос Е Ли не был бестактным.
В глазах Мо Цзинли промелькнул холодный блеск, но он не ответил. Сидевший напротив Му Ян с улыбкой произнес.
— Чу-гунцзы ошибается. Император намерен отречься в пользу Шэчжэнвана. В конце концов, братья Императора по большей части еще слишком малы… Сейчас Великое Чу переживает смутные времена, и стране действительно необходим выдающийся и способный правитель. Хоть Император и юн, он всем сердцем радеет за благополучие империи Великое Чу.
«Радеет за благополучие Великого Чу? Скорее уж вы его до смерти запугали», — Е Ли холодно усмехнулась про себя.
Посмотрев на Мо Цзинли с некоторым сомнением, она с притворным затруднением произнесла.
— Ванъе, простите за дерзость, боюсь, в этот раз… мне нужно обсудить это с главной ветвью семьи. К тому же, хотя я имею честь принадлежать к семье Чу, но происхожу лишь из боковой ветви, а подобное дело, как указ об отречении…
С глубокой древности находилось мало императоров, готовых отречься от престола по доброй воле. Чтобы показать, что преемник пользуется всеобщей поддержкой, для написания указа обычно искали человека с большим влиянием. Однако, такие документы могли как принести добрую славу грядущим поколениям, так и оставить дурную память на десять тысяч лет. Хотя Е Ли и воспользовалась личностью из семьи Чу, она не собиралась порочить репутацию этого рода. Если ее догадка верна, то Мо Цзинли хотел, чтобы она написала этот указ, который в итоге приписали бы прямой линии семьи Чу. Мир будет знать лишь то, что его написал человек из семьи Чу, кому какое дело, принадлежит ли Чу Цзюньвэй к главной или боковой ветви и существует ли он вообще в этой семье?
На самом деле Мо Цзинли не то чтобы непременно хотел заставить именно Е Ли написать этот указ, просто он никак не мог найти подходящего человека. Именитые старые сановники при дворе, разумеется, не желали жертвовать своей честью ради подобной бумаги. А доверенные лица самого Мо Цзинли по большей части не обладали никаким весом в обществе. Хотя Чу Цзюньвэй и был из боковой ветви, за ним все же стояло имя семьи Чу. Семья Чу, наряду с семьей Сюй, считалась одним из самых прославленных и родовитых кланов Великого Чу. Если бы удалось найти Цинчэнь-гунцзы, чтобы тот написал указ, то Мо Цзинли, конечно, не стал бы беспокоиться о согласии Е Ли.
Мо Цзинли недовольно уставился на Е Ли.
— Это всего лишь мелочь, но Чу-гунцзы всячески уклоняется. Неужели ты презираешь Бэньвана?
Е Ли и вправду хотелось съездить Мо Цзинли по лицу. Если бы на ее месте действительно был обычный гунцзы из боковой ветви семьи Чу, то перед лицом такого давления ему осталось бы либо примкнуть к заговорщикам, либо покончить с собой, чтобы сохранить верность принципам.
— Ванъе преувеличивает, — твердо ответила Е Ли. — Но, это дело огромной важности, я действительно не смею брать на себя такую ответственность. Ванъе ведь не хочет, чтобы, едва я успею написать указ, как вслед за этим семья Чу объявила об изгнании Цзюньвэя из рода?
Если бы это случилось, то вся семья Чу отвесила бы Мо Цзинли звонкую пощечину. В таком случае ситуация выглядела бы куда хуже, чем если бы указ написал случайный человек. Кроме того, если семья Сюй воспользуется случаем и скажет свое слово, то большинство ученых мужей Поднебесной вряд ли признают власть Мо Цзинли.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
