Е Ли с легкой беспомощностью посмотрела на Мо Сюяо, на чьем красивом лице играла опасная улыбка, и сказала.
— Осторожнее, а то он потом закатит тебе сцену.
Мо Сюяо негромко рассмеялся.
— Этот мальчишка лучше всех умеет стремиться к счастью и избегать несчастий, действуя по ветру1. Он будет донимать только тебя.
Мо Сяобао еще в раннем детстве осознал, что у его фу-вана каменное сердце, поэтому обычно не смел упрямиться или безобразничать перед ним. К тому же его целью было превзойти Мо Сюяо, а затем крепко наступить своему фу-вану на голову. Если бы сейчас он стал капризничать и лениться, то, когда в будущем он победит своего фу-вана, а тот выставит этот случай на всеобщее обозрение, разве не пострадает величие Мо Сяобао как шицзы Дин-вана?
Услышав это, Е Ли невольно почувствовала, как по ее лицу пролегли черные линии2.
Как и предсказывал Мо Сюяо, на следующий день армия Бэйжуна сменила тактику. Они больше не ждали, как обычно, когда армия Мо придет штурмовать город, а первыми вывели конницу за ворота, чтобы сойтись в решающей битве на равнине в нескольких ли от стен. Хотя армия Мо была готова, стремительный натиск бэйжунской железной конницы все же доставил немало хлопот. Число убитых и раненых возросло, и о штурме города не могло быть и речи, воинам не удалось даже приблизиться к стенам. Хотя Бэйжун тоже нес потери, силы сторон были примерно равны, полцзиня против восьми лянов3. Это разительно отличалось от легких побед, одержанных ранее.
Вернувшись в лагерь, военачальники собрались вместе, наперебой обсуждая, как противостоять бэйжунской коннице. На самом деле, у армии Мо уже был богатый опыт сражений с кавалерией Бэйжуна, ведь они сталкивались не раз. Конница Хэйюньци армии Мо стала такой могущественной во многом благодаря существованию бэйжунских всадников. Однако, столь масштабные столкновения редко встречались в истории обоих государств. Даже когда в былые годы армия Мо понесла ужасающие потери, это произошло из-за того, что воины погибли напрасно, а не в честном бою, если говорить о павших на поле брани, то их, пожалуй, было меньше, чем в этот раз. Поэтому теперь бросать кавалерию против кавалерии было не совсем уместно. За последние годы численность Хэйюньци выросла лишь до ста пятидесяти тысяч человек, в то время как войско Бэйжуна почти целиком состояло из конных отрядов.
— Ну, как? У кого-нибудь есть идеи? — спросил Чэнь Юнь.
Стоявший рядом Сунь Яову усмехнулся.
— Бэйжунские кони и впрямь хороши, но если они не смогут бежать…
Сунь Яову был военачальником, пробившимся из низов, и в сражениях всегда действовал несколько коварно. Юнь Тин в недоумении нахмурился.
— Ты предлагаешь подсыпать снадобье их коням? Но боевые кони, основа армии Бэйжуна, их наверняка строго охраняют. Пытаться отравить их… даже с помощью Цилинь это будет трудно осуществить.
К тому же, скольких лекарств потребует такое количество лошадей? И действовать нужно одновременно, чтобы добиться успеха, но для сотен тысяч коней… сколько же людей понадобится, чтобы раздать отраву?
Сунь Яову недовольно закатил глаза.
— Разумеется, я не собираюсь посылать людей травить их. Скорее уж удастся подослать убийц к Елюй Е, чем успешно отравить коней.
Они провели бок о бок немало времени и хорошо изучили характеры друг друга, поэтому Юнь Тин не обиделся, а лишь посмотрел на Сунь Яову.
— И, что же ты задумал? Не мог же ты ляпнуть это просто так?
Сунь Яову рассмеялся.
— С чего бы этому Цзянцзюню говорить ерунду? Мы можем сделать вот что…
Наклонившись, Сунь Яову прошептал несколько слов на ухо Юнь Тину. Глаза того радостно блеснули, и он тут же зашептал что-то на ухо стоявшему рядом Чэнь Юню. Люди обступили костер, атмосфера мгновенно оживилась. Идея Сунь Яову, казалось, открыла новые горизонты в их размышлениях, и все наперебой пустились в жаркое обсуждение.
— Мне кажется, можно поступить так… — сказал Юнь Тин.
— А я думаю, так будет еще лучше… — произнес Чжоу Минь.
— По правде говоря, вот так будет совсем неплохо… — добавил Чэнь Юнь.
Неподалеку, в укрытии, Е Ли стояла рядом с Мо Сюяо и с улыбкой наблюдала за военачальниками, яростно спорившими у костра.
— Похоже, вчерашнее напоминание все же пошло на пользу, — сказала она. — Сегодняшний бой нисколько не подорвал их боевой дух, а лишь прибавил им рвения.
Мо Сюяо кивнул.
— Если они не могут справиться даже с такой заминкой, которую и серьезной неудачей не назовешь, то им не место в армии Мо.
— Сюяо, ты думаешь, их затея сработает?
— Сработает или нет, увидим завтра.
На следующий день, стоило начаться битве, армия Мо пустила в ход самые причудливые способы. К спинам лошадей армии Мо были привязаны мешки с сеном и кормом, который так любят кони. Как только горловины мешков развязались, овес рассыпался по земле. В этот месяц припасы Бэйжуна уже были на исходе, и едва почуяв запах корма, кони отказывались идти дальше. Стоило животным склонить головы, чтобы поесть, как на них набрасывались воины армии Мо. Те же всадники, кого не успели сразить клинком, мгновенно падали на землю вместе со скакунами из-за подмешанного в солому сонного снадобья.
Использовались и всевозможные диковинные ловушки, веревки, длинные копья, тяжелые самострелы и многое другое. Столько разнообразных уловок, трудно было даже представить, чего они только не выдумали. Очевидно, все это мастерили в спешке за одну ночь, и, хотя пользоваться такими приспособлениями было не слишком удобно, они все же нанесли войску Бэйжуна ощутимый урон. Этот день снова закончился тем, что бэйжунцы в смятении отступили в город.
В лагере Бэйжуна Елюй Е вновь рвал и метал. На самом деле он понимал, что в сегодняшнем поражении нет вины Хэлянь Пэна, но после череды неудач ему просто необходимо было на ком-то сорвать злость.
Цзянцзюнь Хэлянь не пытался оправдываться и безмолвно стоял на коленях в центре главного шатра, ожидая, пока гнев Елюй Е утихнет.
Когда ярость угасла, Елюй Е посмотрел на Хэлянь Пэна, все еще стоявшего на коленях, и почувствовал укол вины. Нахмурившись, он махнул рукой.
— Встаньте, Цзянцзюнь Хэлянь.
Хэлянь Пэн глухо ответил.
— Ваша милость, это я неверно руководил войсками. Прошу Ци- дянься наказать меня.
Елюй Е вздохнул.
— В этом нет твоей вины. Люди из дома Дин-вана всегда были коварны и изобретательны. Кто же знал, что они додумаются до столь подлого приема?
Вероятно, армия Мо пошла на это, прекрасно зная об уязвимом месте Бэйжуна, нехватке фуража.
Цзянцзюнь Хэлянь произнес.
— Дянься, не стоит беспокоиться. Такой способ хорош лишь единожды. С завтрашнего дня мы будем настороже, и это им больше не поможет. Боюсь только, они могут выдумать что-то иное.
Елюй Е нахмурился.
— Что предлагает Цзянцзюнь Хэлянь?
Хэлянь Пэн ответил.
— Наша прежняя мысль была верной, бэйжунская конница действительно доставляет армии Мо много хлопот, иначе они не стали бы жертвовать собственным провиантом, чтобы справиться с нашими всадниками. Мое мнение таково, мы должны ускорить темп и обрушить на армию Мо еще более яростные атаки, чтобы они не успевали опомниться.
Поразмыслив мгновение, Елюй Е сказал.
— Что ж, поступим так, как ты предлагаешь.
— Докладываю дянься, прибыл посланник от двора Ваншана и просит аудиенции, — доложил шивэй снаружи.
Елюй Е и Хэлянь Пэн переглянулись. Елюй Е нахмурился.
— Посланник от двора? Почему фу-ван прислал кого-то именно сейчас?..
Хэлянь Пэн произнес серьезно.
— Дянься, если Ваншан отправляет посланника в такое время, то либо он желает вознаградить вас, либо… дела плохи.
Однако все понимали, что дела на фронте идут из рук вон плохо, армия Бэйжуна терпит поражение за поражением, так что в награду верилось с трудом. Елюй Е тоже все понимал. Он кивнул и распорядился.
— Ступай и пригласи цзюцзю прийти к нам.
Хэлянь Пэн коротко ответил.
— Слушаюсь.
Вскоре в шатер вошли Хэлянь Чжэнь и Хэлянь Пэн, в это же время прибыл и посланник. Человек стоял посреди шатра с подчеркнуто почтительным видом, глядя на Елюй Е, но сердца Хэлянь Чжэня и Хэлянь Пэна сжались. Этот человек принадлежал к окружению Елюй Хуна. Тот факт, что в такой момент правитель Бэйжуна прислал верного сторонника тайцзы, говорил сам за себя.
Посланник покосился на Хэлянь Чжэня и Хэлянь Пэна, после чего с улыбкой произнес.
— Ци-дянься, может ли ваш покорный слуга теперь огласить указ Ваншана?
Елюй Е с мрачным лицом кивнул.
— Прошу вас.
Посланник не обратил внимания на его холодность. Он достал свиток ярко-желтого шелка, развернул его и нараспев произнес.
— Указ Ваншана, с тех пор как Ци-ванцзы принял командование войсками, он терпел одну неудачу за другой, теряя солдат и генералов…
Посланник велеречиво читал длинный указ, суть которого, впрочем, сводилась к одной фразе. В нем Елюй Е порицали за неудачи в командовании, которые привели к потере солдат и военачальников Бэйжуна, серьезно подорвав жизненные силы государства. Его даже упрекали в том, что он поспешил подать прошение о присылке подкреплений. Бэйжун-ван приказал Елюй Е разгромить Мо Сюяо и армию Мо в течение двух месяцев. В противном случае он должен будет передать военную власть другому. Хотя прямо не говорилось, кто этот «другой», Елюй Е догадывался, если он потерпит неудачу, выгоду в конечном счете извлечет Тайцзы Елюй Хун.
— Ци-дянься, понятно ли вам волеизъявление Ваншана? — закончив читать указ, с улыбкой спросил посланник. — Ваншан крайне обеспокоен войной в Великом Чу, его сердце горит от тревоги, поэтому он надеется на ваше понимание, Ци-дянься.
Елюй Е хмыкнул и холодно ответил.
— Благодарю посланника за напоминание, Бэньван, разумеется, все понимает.
Посланник улыбнулся.
— Хорошо, что понимаете. Раз так, в ближайшее время сягуань будет сопровождать Дянься в армии. Тогда я смогу быстрее доложить Ваншану о победе.
Это означало назначение инспектора!
Елюй Е прищурился. В Бэйжуне никогда не существовало понятия армейского инспектора. Тот, кто вел войска, обладал абсолютной властью, но этот посланник прибыл по приказу Бэйжун-вана и, естественно, имел право ограничивать действия всей армии Бэйжуна. В таком случае Елюй Е, будучи ванцзы и главнокомандующим, напротив, оказывался стеснен во всем, и на него в любой момент могли донести Бэйжун-вану. Елюй Е понимал, что нынешнее положение крайне невыгодно для него, и опасался, что при правящем дворе фу-ван также сильно им недоволен. Лучшим выбором было бы передать военную власть Хэлянь Чжэню и немедленно вернуться ко двору, чтобы объясниться перед фу-ваном. В конце концов, для хуанцзы нет ничего важнее доверия Бэйжун-вана. Но Елюй Е также осознавал, стоит ему уйти, и Хэлянь Чжэнь, который не командовал войсками более десяти лет, вряд ли сможет удержать под контролем эти сотни тысяч воинов. Если армия попадет в руки Елюй Хуна, он действительно лишится всего.
Елюй Е с безразличным видом посмотрел на стоявшего перед ним посланника, в его глазах промелькнуло мрачное и холодное намерение убить. Он слегка кивнул и произнес.
— Раз так… утруждаю вас, Дажэнь.
Раз он уже отстал на шаг, то, боюсь, Тайцзы при королевском дворе тоже давно подготовился. Коль так… к чему ему еще отступать? Доверие фу-вана или военная власть, хоть что-то одно он должен крепко удерживать в своих руках.
Посланник, словно не заметив ледяного тона в его словах, кивнул с улыбкой.
— Благодарю, Дянься!
______________________________________________________________________
- Стремиться к счастью и избегать несчастий, действовать по ветру (趋吉避凶见风使舵, qū jí bì xiōng jiàn fēng shǐ duò) — набор идиом, означающих умение выбирать безопасный путь и подстраиваться под обстоятельства ради собственной выгоды. ↩︎
- Черные линии (黑线, hēi xiàn) — визуальный прием из маньхуа и аниме, означающий крайнюю степень неловкости, разочарования или бессилия. ↩︎
- Полцзиня против восьми лянов (半斤八两, bàn jīn bā liǎng) — обр. стоить друг друга, быть равными (в старом Китае 1 цзинь равнялся 16 лянам, поэтому 0.5 цзиня и 8 лянов — это один и тот же вес). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
