Фэн Чжияо и остальные, следовавшие за Мо Сюяо, не могли не поглядывать на Е Ли. Сяо-шицзы не исполнилось еще и восьми лет, и то, что такому ребенку позволяют наблюдать за подобными сценами, казалось чем-то ненормальным. Е Ли беспомощно вздохнула, глядя на Мо Сяобао, который взирал на происходящее с живейшим интересом, нельзя было сказать, что он напуган. В глубине души Е Ли и вправду опасалась, что Мо Сюяо может дурно воспитать ее послушного сына. Но, как бы ни был Мо Сяобао близок с Е Ли, в некоторых вещах мальчики от природы склонны больше прислушиваться к словам отца. Как, например, сейчас.
Елюй Е выехал вперед из рядов армии Бэйжуна и, с мертвенно-бледным лицом уставившись на стоящего неподалеку Мо Сюяо, мрачно произнес.
— Дин-ван мастерски владеет методами и обладает завидным терпением!
К этому моменту Елюй Е уже не мог не понимать, что все эти дни Мо Сюяо просто-напросто играл с ними. Его конечной целью было загнать армию Бэйжуна в Долину Хуйфэн, чтобы отомстить за Мо Сювэня, который когда-то попал здесь в засаду.
Мо Сюяо с улыбкой кивнул.
— Хорошо сказано. Так или иначе, если Ци-дянься сейчас вернется в Бэйжун с остатками разбитой армии, он определенно не станет соперником для Тайцзы Бэйжуна. Уж лучше быть погребенным в Долине Хуйфэн, сохранив доброе имя на веки веков. Ци-дянься следовало бы поблагодарить Бэньвана.
Лицо Елюй Е исказилось. Даже муравьи дорожат своей жизнью1, что уж говорить о человеке. Елюй Е не боялся смерти, но он категорически не желал умирать вот так. Однако он понимал, что теперь их судьба больше не зависит от его желаний. Сотни тысяч воинов армии Мо окружили их со всех сторон, и его остаткам разбитой армии численностью менее двухсот тысяч человек не прорваться, даже если они будут сражаться не на жизнь, а на смерть. Стоит Мо Сюяо отдать приказ, и в небо взмоют тысячи стрел, а армия Бэйжуна будет уничтожена в мгновение ока.
Хэлянь Чжэнь смертельно побледнел и хранил молчание. Хэлянь Пэн стоял рядом с Елюй Е, вперив взгляд, подобный острой стреле, в Е Ли, стоявшую подле Мо Сюяо.
— Я, Хэлянь Пэн, вызываю Дин-ванфэй на бой! — внезапно шагнув вперед, громко выкрикнул Хэлянь Пэн.
Взоры всех военачальников армии Мо разом обратились на Хэлянь Пэна, на него смотрели как на безумца. Пожелать вызвать на бой Дин-ванфэй прямо на глазах у Дин-вана, этот парень и впрямь лишился рассудка.
И действительно, Мо Сюяо лишь холодно усмехнулся и безразлично бросил.
— Почему бы Цзянцзюню Хэляню не вызвать на бой Бэньвана? Или вы презираете меня?
Хэлянь Пэн взглянул на Мо Сюяо, но ничего не ответил, продолжая пристально смотреть на Е Ли.
Е Ли слегка улыбнулась и сделала шаг вперед.
— Раз уж у Цзянцзюня Хэляня появилось такое желание, Бэньванфэй с радостью его примет. Прошу.
Хотя Е Ли не питала симпатии к Хэлянь Пэну, она понимала, что для военачальника целого государства публично вызвать на бой женщину, дело бесславное, вне зависимости от исхода. То, что он упорствовал в этом, зная о неминуемой гибели, по крайней мере, доказывало, что Хэлянь Пэн искренне считал Е Ли достойным противником.
— А Ли, — Мо Сюяо слегка нахмурился.
Уровень нэйли Е Ли значительно уступал силе Хэлянь Пэна. И хотя Мо Сюяо был уверен, что пока он здесь, жизни Е Ли ничего не угрожает, он не мог гарантировать, что она не получит ранение.
Е Ли покачала головой и с улыбкой ответила.
— Все будет хорошо.
Е Ли прошла несколько шагов вперед, в ее ладони, сверкнув серебром, появился остро заточенный короткий клинок. В руках же Хэлянь Пэна была привычная ему длинная сабля. Одного взгляда на оружие было достаточно, чтобы понять, силы противников трудно назвать равными.
Хэлянь Пэн не стал церемониться, вскинув саблю, он нанес горизонтальный удар. Е Ли изящно сменила позицию, уклоняясь в сторону, и ее белая фигура, подобно одинокому лебедю2, стремительно приблизилась к Хэлянь Пэну. В легком тумане зрители видели лишь два силуэта, то сходящихся, то расходящихся, а звон сталкивающегося оружия не смолкал ни на миг. Сражаясь с Хэлянь Пэном, Е Ли слегка хмурилась, ни в физической силе, ни в нэйли ей было не сравниться с ним. После нескольких столкновений короткого клинка с длинной саблей ее правая рука начала неметь от силы ударов. Она тут же перестала идти на прямое столкновение и начала стремительно сближаться с Хэлянь Пэном, переходя в ближний бой. В такой тесноте длинная сабля Хэлянь Пэна потеряла свое преимущество. Несколько раз он пытался разорвать дистанцию, но безуспешно. В ближнем бою во всем мире нашлось бы немного людей, способных противостоять Е Ли. Если не использовать нэйли, даже Мо Сюяо не смог бы получить над ней значительного превосходства. Таким образом, какое-то время силы противников казались равными.
Они обменялись почти сотней приемов, и ни один не смог одержать верх. Глаза Хэлянь Пэна потемнели, он сконцентрировал мощную нэйли в ладони и нанес удар в сторону Е Ли. Е Ли среагировала быстрее, из ее левого рукава выскользнул острый кинжал, который она без колебаний вонзила в живот Хэлянь Пэну, одновременно уклоняясь от удара его ладони. Хэлянь Пэн, всем сердцем желая тяжело ранить Е Ли, совершенно не заботился о кинжале, который она вонзила в него. В тот самый миг, когда он почувствовал боль в животе, его удар достиг цели. Хотя Е Ли и успела отпрянуть, она все же получила легкую внутреннюю рану. Резко выдернув кинжал, она быстро отступила.
Как только кинжал был извлечен, Хэлянь Пэн понял, что дело плохо. Кинжал Е Ли был изготовлен по особому образцу армейского ножа с кровотоком посередине, стоило нанести удар, как кровь начинала течь непрерывно. В прошлый раз, когда Хэлянь Пэн ранил руку, он долго оправлялся от раны, а теперь удар пришелся в живот, и последствия были куда серьезнее. Однако Хэлянь Пэн понимал, что раз он попал в руки Мо Сюяо, надежды на спасение нет. Какая разница, истечь кровью или погибнуть от меча, если он сможет убить или хотя бы тяжело ранить Е Ли?
Е Ли отступила на некоторое расстояние и замерла, в уголке ее губ проступила алая струйка крови. Глядя на Хэлянь Пэна, который опирался на саблю, а из его раны на животе нескончаемым потоком лилась кровь, Е Ли небрежно вытерла губы и спокойно произнесла.
— Цзянцзюнь Хэлянь, благодарю за снисходительность.
Хэлянь Пэн холодно усмехнулся и, отбросив саблю, бросился на Е Ли. Глаза Е Ли сверкнули, короткий клинок в ее правой руке вспыхнул холодным блеском и, подобно белой радуге3, пронесся мимо Хэлянь Пэна. На мгновение их фигуры пересеклись и вновь разошлись на значительное расстояние. Е Ли обернулась. С другой стороны, Хэлянь Пэн беззвучно рухнул на землю, а на его горле медленно проступила тонкая кровавая черта.
— Пэн-эр! — истошно закричал Хэлянь Чжэнь.
Хотя Хэлянь Пэн был лишь его приемным сыном, он воспитывал его с самых малых лет. К тому же у Хэлянь Чжэня не было собственных детей, и Хэлянь Пэн был для него как родной сын. В этом мире, помимо Елюй Е, Хэлянь Чжэнь больше всего дорожил именно Хэлянь Пэном. Видя, как тот погибает от рук Е Ли, он обезумел от горя. Он припал к телу Хэлянь Пэна, заходясь в плаче, а затем поднял голову и с лютой ненавистью уставился на Е Ли.
Е Ли привычно вытерла кровь с кинжала и вернулась к Мо Сюяо. Увидев, что ее рана несерьезна, тот наконец успокоился.
С самого начала столкновения армия Бэйжуна потеряла своего искуснейшего мастера боевых искусств Хэлянь Пэна, что нанесло сокрушительный удар по, и без того низкому, боевому духу воинов. Елюй Е с горечью оглядел своих солдат и беспомощно усмехнулся. К этому времени туман уже рассеялся, и стало видно, что со всех сторон черной тучей стоят воины армии Мо. В такой ситуации нечего было и думать о прорыве, даже малейшее движение с их стороны могло стать роковым.
— Бэньван проиграл. Чего желает Дин-ван? — закрыв глаза, холодно спросил Елюй Е.
Мо Сюяо бесстрастно улыбнулся.
— Неужели великий Цзянцзюнь Хэлянь не знает, чего желает этот ван?
Услышав это, лицо Хэлянь Пэна сильно изменилось.
— Мо Сюяо! Ты…
Хэлянь Пэн невольно вспомнил те два пожара девятнадцатилетней давности. Один случился в Долине Хуйфэн, именно здесь, на этом самом месте, он наблюдал, как бесчисленные воины армии Мо гибли в яростном пламени. Другой произошел в Долине Гэчоу, где армия Мо и войска Бэйжуна понесли сокрушительные потери, Мо Сюяо был тяжело ранен и едва не лишился жизни, а Бэйжун утратил былое величие и едва не пал окончательно. Но теперь… неужели Мо Сюяо задумал…
— Дин-ван, Ци-дянься уже признал поражение! — гордость Хэлянь Чжэня не позволяла ему произнести слово «капитуляция», поэтому он лишь повторил слова Елюй Е о признании поражения.
— И, что с того? — Мо Сюяо вскинул бровь. — Бэньван ждал этого дня девятнадцать лет лишь для того, чтобы здесь, в Долине Хуйфэн… почтить души павших воинов армии Мо. А потому… признаете вы поражение или нет, все бэйжунцы, ступившие на земли Великого Чу, должны умереть!
После этого разговора как мог Елюй Е не понять намерений Мо Сюяо. Мо Сюяо, оказывается, хотел сжечь их всех заживо в долине Хуйфэн, чтобы отомстить за армию Мо-цзяцзюнь, которая несправедливо погибла здесь более десяти лет назад. Елюй Е почувствовал резкую боль в горле. Сделав шаг вперед и стиснув зубы, он произнес:
— Дин-ван, Бэньван потерпел поражение. В вопросе жизни и смерти Бэньван вверяет себя воле Дин-вана. Но прошу Дин-вана пощадить этих воинов Бэйжуна. Они лишь исполняли приказы.
— Ванцзы Елюй хочет сказать, что люди за вашей спиной не вырезали невинный народ на Срединных равнинах? — донесся из-за спины Мо Сюяо холодный смешок Фэн Чжияо.
Услышав это, Елюй Е промолчал. На севере Великого Чу кровь лилась рекой, и среди погибших было великое множество простых людей. Дошло до того, что во всем северном крае из десяти домов девять пусты. В такой ситуации Елюй Е никак не мог оправдаться.
Мо Сюяо холодно улыбнулся и поднял руку.
— Стреляйте!
Воины Мо-цзяцзюнь со всех сторон слаженно натянули луки, и в мгновение ока стрелы посыпались дождем.
— Мо Сюяо, ты переходишь всякие границы! — яростно взревел Хэлянь Чжэнь. — Прорываемся!
Даже загнанный зверь все еще сражается, что уж говорить о людях. Хотя эти воины Бэйжуна уже давно были изнурены и лишены сил, перед лицом смертельной опасности у них не оставалось иного выбора, кроме как биться. С налившимися кровью глазами они один за другим бросились в северном направлении.
Глядя на действия армии Бэйжуна, Мо Сюяо лишь жестоко улыбнулся. Фэн Чжияо взмахнул маленьким черным флажком, и воины армии Мо безжалостно открыли ответный огонь, однако на северо-западе словно невзначай оставили узкий проход, позволяя остаткам войск Бэйжуна проскочить.
Мо Сюяо и остальные не стали преследовать их, со спокойными лицами они стояли и смотрели вдаль, туда, куда уходили выжившие воины Бэйжуна.
Раздался оглушительный грохот, и на северо-западе в небо мгновенно взметнулось алое зарево, в одно мгновение окрасив почти половину небосвода. Издалека донеслись бесчисленные крики и стоны, которые было почти невыносимо слышать.
Е Ли молча стояла рядом с Мо Сюяо. В конце концов, не в силах вынести это зрелище, она прикрыла глаза и подняла руки, зажимая ими уши Мо Сяобао. Однако Мо Сяобао не желал вести себя смирно и пытался убрать ладони Е Ли. Хотя эти крики и пугали его, он понимал, фу-ван мстит за погибшую прежде армию Мо и своего Да-гэ. Дети всегда невинны и в то же время жестоки, в их глазах существует лишь абсолютное «правильно» и «неправильно». А если дело правое, то нет нужды в страхе или жалости.
Фэн Чжияо молча созерцал алое зарево вдали. Он тоже участвовал в той битве более десяти лет назад. Хотя он не успел к самому сражению в долине Хуйфэн, когда они с Мо Сюяо прибыли на место, то все же увидели ужасающую участь воинов, павших в той долине. Нет, их нельзя было назвать даже павшими в бою, они погибли несправедливо.
Как и Мо Сюяо, Фэн Чжияо ничего не забыл за прошедшие девятнадцать лет. Точно так же, как и души воинов армии Мо-цзяцзюнь, напрасно лишившихся жизней, никогда не знали покоя. И вот теперь душам армии Мо была принесена жертва, двухсоттысячное войско Бэйжуна.
Пусть же души предков отныне покоятся с миром!
___________________________________________________________________
- Даже муравьи дорожат своей жизнью (蝼蚁尚且贪生, lóuyǐ shàngqiě tānshēng) — идиома, означающая, что всякое живое существо ценит свою жизнь и боится смерти. ↩︎
- Одинокий лебедь (飞鸿, fēihóng) — образ стремительного и грациозного полета. ↩︎
- Белая радуга (白虹, báihóng) — поэтический образ сверкающего следа от быстрого удара клинка. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
