Глядя, как этот посланный с указом тайцзянь в беспорядке удаляется, лицо Му Яна стало еще мрачнее. Смерть отца от несправедливости, исчезновение Яоцзи, подозрения Мо Цзинли, всё это, словно горы, давило на плечи Му Яна. Глядя на усеявшие землю перед ним тела юйцянь шивэй, Му Ян позеленел от ярости.
Чжао Лянь, цзянцзюнь Западного фронта, был в некотором родстве с Лао Муян-хоу. Услышав новости, он поспешил на место, но ситуация уже стала необратимой. Однако, несмотря на его дружбу с Лао Муян-хоу, она была не настолько глубока, чтобы он мог поставить на кон жизнь свою и своих близких. Ему оставалось лишь приказать взять Му Яна под домашний арест в лагере и лично написать доклад, отправив его с гонцом Мо Цзинли.
К сожалению, он не знал, что его доклад, едва покинув лагерь на двадцать ли, уже превратился в кучу пепла.
В шатре Му Яна сидели Чжао Лянь и Лэй Тэнфэн. Глядя на то, как Му Ян прижимает к себе уже уснувшего Му Ле, они невольно вздохнули. Честно говоря, ни Чжао Лянь, ни Лэй Тэнфэн не верили, что дом Муян-хоу мог переметнуться к дому Дин-вана. Не потому, что они этого не хотели, а потому, что это было попросту невозможно. Лэй Тэнфэн чувствовал, что во всем этом есть какой-то подвох, но Лао Муян-хоу уже был мертв, и он опасался, что Му Ян…
Подумав об этом, Лэй Тэнфэн незаметно подал знак Чжао Ляню. Чжао Лянь тяжело вздохнул про себя. Его считали старым воином Великого Чу, хоть он и не вел в своей жизни сражений, потрясших мир, он был человеком многоопытным. Само решение Мо Цзинли начать северный поход уже заставило многих втайне роптать, а теперь, когда война только началась, Император казнил своего верного высокопоставленного чиновника, что поселило в сердцах людей тревогу. Офицеры и солдаты, которые были близки к дому Муян-хоу, и вовсе затаили обиду. Если бы у Му Яна возникли какие-то мысли, то в армии начался бы хаос. Ради сохранения спокойствия Чжао Ляню следовало немедленно схватить Му Яна. Но беда была в том, что почти половина командиров в этом лагере прежде были подчиненными Муян-хоу или имели давние связи с его особняком. Не говоря уже об императоре, даже сам Чжао Лянь порой втайне сомневался, а не замышляет ли дом Муян-хоу что-то на самом деле?
— Муян-хоу… — подумав, Чжао Лянь решил сначала попытаться его уговорить, ведь армия Люй Цзинсяня стояла у границ, и допустить разлад в своих рядах было никак нельзя.
Му Ян горько усмехнулся.
— Цзянцзюнь Чжао слишком вежлив. Кто я теперь, какой я Муян-хоу?
Чжао Лянь вздохнул.
— В этом деле наверняка кроется какое-то недоразумение. Старик уже лично написал доклад, чтобы объясниться перед Императором. Будьте спокойны, Цзянцзюнь.
— Даже если это недоразумение, Мо Цзинли не должен был убивать моего отца! — резко выкрикнул Му Ян, и в его глазах промелькнула пугающая ненависть.
Чжао Лянь про себя ужаснулся. На этот раз, что бы ни случилось… дом Муян-хоу и император окончательно разойдутся.
— А-нян… — Му Ле на руках у Му Яна издал во сне тихий всхлип.
Сердце Му Яна сжалось от боли еще сильнее. Он поднял ребенка на руки и направился к выходу.
— Му Ян, ты куда? — поспешно спросил Чжао Лянь.
Му Ян обернулся и глухо ответил.
— Я иду спасать Яоцзи.
В нынешней ситуации Чжао Лянь никак не мог позволить ему увести войска. Он быстро проговорил.
— Разве ты сейчас знаешь, где находится Му-фужэнь? Лучше нам сначала послать людей на разведку. К тому же… ты должен понимать, что если ты уйдешь сейчас…
Если Му Ян действительно так уйдет, то даже если он не совершал государственной измены, это будет признано изменой.
Му Ян холодно усмехнулся.
— Теперь, когда всё зашло так далеко, неужели меня это еще заботит?
Чжао Лянь стиснул зубы и твердо сказал.
— Хорошо. Если ты хочешь уйти, я не стану тебя удерживать. Но забирать с собой воинов и коней нельзя.
Если он позволит Му Яну увести войска, его собственная жизнь тоже будет под угрозой.
Му Ян холодно улыбнулся. Если он уйдет один, он ничего не сможет сделать. Мо Цзинли достаточно будет послать погоню, чтобы прикончить его, не говоря уже о спасении человека.
Стоявший рядом Лэй Тэнфэн нахмурился и произнес.
— Муян-хоу, успокойтесь. Вам не кажется, что всё это выглядит очень странно?
Му Ян и Чжао Лянь одновременно посмотрели на Лэй Тэнфэна. Тот продолжил.
— Император Чу не дурак. Если бы он действительно хотел убить Муян-хоу, зачем было бы так быстро объявлять о его смерти и посылать всего лишь десяток шивэй с указом? Неужели он не побоялся, что Муян-хоу откажется подчиниться или даже поднимет мятеж прямо на месте?
Му Ян посмотрел на Лэй Тэнфэна и холодно спросил.
— Шицзы Чжэньнань-вана хочет сказать, что мой отец жив? Или что те посланники были не людьми Мо Цзинли, а кем-то, кто использовал искусство маскировки лиц?
Лэй Тэнфэну нечего было на это ответить. Тех нескольких человек, что были рядом с Мо Цзинли, они все знали в лицо. Если бы это было искусство маскировки лиц, перед таким множеством людей невозможно было бы не оставить ни малейшей зацепки. Даже тех погибших юйцянь шивэй они прежде видели в войске Мо Цзинли. Как же это могло быть подделкой?
Спустя долгое время Лэй Тэнфэн вздохнул.
— Если брат Му верит мне, подождите еще день. Позвольте нам разузнать новости из главного лагеря. Если к тому времени всё подтвердится… я лично провожу Му-сюнжана за пределы лагеря. Если Император Чу разгневается, я возьму ответственность на себя, чтобы избавить Цзянцзюня Чжао от затруднений.
Чжао Лянь, услышав это, естественно, согласился. Главным сейчас было любым способом удержать Му Яна, иначе в армии мог вспыхнуть мятеж. Он закивал.
— Лэй-шицзы говорит дело. Достойный племянник, если всё действительно так… старик тоже не станет тебя держать!
Му Ян помолчал мгновение и, наконец, кивнул.
— Хорошо. Я подожду еще один день!
В главном лагере армии Чу Мо Цзинли с мрачным видом смотрел на тайцзяня, который, стоя на коленях, дрожал всем телом.
— Что ты сказал? — прогремел его голос.
Тайцзянь, побледнев от ужаса, забормотал.
— Император, пощадите! Император, молю о пощаде… Этот раб… Муян-хоу отказался принять указ и еще сказал… Сказал, что дом Муян-хоу предан Великому Чу, а Император лишился рассудка и губит верных подданных… Он убил всех шивэй, присланных вами. К счастью… к счастью, Цзянцзюнь Западного фронта вовремя подоспел и спас жизнь этому рабу…
Пока он говорил, тайцзянь уже захлебывался слезами, выглядя крайне напуганным.
Мо Цзинли долго и пристально разглядывал его. Одежда тайцзяня, прежде чистая, была в пятнах крови и пыли, а на лице читались смертельная усталость и ужас, скрывающие физическую боль. Очевидно, он тоже был ранен.
— Хорошо… Ну и Муян-хоу, ну и Му Ян! Приведите ко мне Му Цзинминя!
Му Цзинминь было настоящим именем Лао Муян-хоу, но поскольку он получил титул еще в молодости, людей, называвших его по имени, осталось крайне мало. Вскоре шивэй ввели Лао Муян-хоу в шатер. Прошло всего два дня, но прежде бодрый старик сильно сдал. Его и без того седые волосы были в беспорядке, а острый взгляд помутнел. Жизнь в темнице, разумеется, не была приятной, он казался изможденным и лишенным сил.
— Му Цзинминь, что ты теперь скажешь? — сурово спросил Мо Цзинли.
Лао Муян-хоу остолбенел. Он не понимал, что произошло и почему Мо Цзинли в таком гневе. Бросив взгляд на стоящего рядом перепуганного тайцзяня в грязной одежде, Лао Муян-хоу вздрогнул, и в его душе зародилось смутное предчувствие.
— Старый подданный несправедливо обвинен, прошу Императора во всем разобраться.
Хотя в глубине души он уже догадывался о случившемся, Лао Муян-хоу не мог этого признать и был вынужден прикинуться непонимающим.
Мо Цзинли холодно усмехнулся.
— Разобраться? Ты утверждаешь, что у Му Яна нет помыслов о мятеже? Но он осмелился убить шивэй, которых Чжэнь послали с указом, осмелился называть Чжэня безумцем, это и есть та преданность Великому Чу, о которой ты говоришь?
— Император… это наверняка недоразумение! Мой сын никогда бы не повел себя столь непочтительно! — в тревоге воскликнул Лао Муян-хоу.
Он знал характер Му Яна, тот никогда бы не стал действовать так импульсивно. Тем более, пока сам он находился в главном лагере, Му Ян, даже если бы действовал с оглядкой на его безопасность, ни за что бы не решился убить посланников императора.
— Му лао-хоу-е, вы хотите сказать, что я обманываю Императора? — стоящий на коленях рядом тайцзянь, что-то сообразив, пронзительно закричал. — Что я возвожу напраслину на Муян-хоу? Император, ваш нижайший слуга несправедливо обвинен, умоляю Императора отправить доверенных людей снова провести расследование, чтобы ваш нижайший слуга не страдал от этой неоправданной обиды, которую не обелить. То, как Муян-хоу жестоко расправился с посланными императором шивэй, видели своими глазами тысячи воинов в армии. Ваш нижайший слуга не верит, что Муян-хоу сможет заставить замолчать столько людей. К тому же, хотя Цзянцзюнь Западного фронта Чжао Лянь прибыл уже после случившегося, Шицзы Чжэньнань-вана находился там с самого начала и до конца. Прошу Императора во всем разобраться!
Видя преисполненное скорби и негодования лицо тайцзяня, Мо Цзинли поверил ему еще на три доли больше. Тем более он и сам уже подозревал дом Муян-хоу, а слова подчиненного лишь немного подтолкнули волны и усилили прилив1.
Ледяным тоном усмехнувшись, Мо Цзинли произнес.
— Разумеется, я все расследую! Гао Мин! Возьми мой императорский указ и отправляйся в путь. Передай Цзянцзюню Западного фронта Чжао Ляню, схватить Му Яна и доставить ко мне. В случае сопротивления, казнить на месте!
Один из военачальников вышел вперед и, сложив руки, доложил.
— Ваш покорный генерал повинуется. Ваш покорный Цзянцзюнь обязательно приведет Му Яна, чтобы тот понес наказание перед Императором!
Мо Цзинли тихо хмыкнул. Его не интересовало, признает ли Му Ян вину, он лишь опасался, как бы тот не поднял мятеж со своим стотысячным войском. В конце концов, семья Му все еще имела немалое влияние в армии Великого Чу. Поразмыслив, Мо Цзинли добавил.
— Я дам тебе еще пятьдесят тысяч элитных воинов, чтобы помочь Цзянцзюню Западного фронта в обороне от войск Люй Цзинсяня!
— Слушаюсь, благодарю Императора, — Гао Мин звонко поблагодарил его, совершив поклон.
Он, конечно же, понимал истинный смысл слов Мо Цзинли. Эти пятьдесят тысяч отборных солдат давались ему вовсе не для защиты от Люй Цзинсяня, а на случай, если Му Ян затеет неладное, чтобы подавить его совместно с цзянцзюнем Западного фронта.
Му лао-хоу-е посмотрел на высокого и статного Гао Мина, лицо которого светилось напускной праведностью, и в его душе зародилось отчаяние. Ни у кого не бывает только друзей без врагов, и так уж вышло, что этот Гао Мин и семья Му всегда враждовали. Семья Му принадлежала к потомственным военным, Гао Мин и Му Ян были ровесниками, однако положение семьи Му Яна было неизмеримо выше того, на что мог рассчитывать выходец из низов, коим был Гао Мин. И, хотя Гао Мин следовал за Мо Цзинли еще с тех пор, когда тот был всего лишь ванъе без реальной власти, после восшествия Мо Цзинли на престол его положение по-прежнему сильно уступало статусу Му Яна. О вражде этих двоих знала вся армия Чу. Мо Цзинли отправил именно его, возможно, из опасения, что кто-то другой, будучи в дружеских отношениях с Му Яном, проявит снисхождение. Однако, назначение Гао Мина фактически означало конец для дома Муян-хоу.
Му лао-хоу-е в полном бессилии рухнул на землю, но Мо Цзинли даже не удостоил его взглядом и, взмахнув рукавами, удалился.
____________________________________________________________
- подтолкнуть волны и усилить прилив (波助瀾, bōzhùlán) — поспособствовать развитию событий, обычно в негативном ключе; подлить масла в огонь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
