Группа Е Ли, покрытая дорожной пылью, прибыла на заставу Фэйхун только к вечеру следующего дня. Фэн Чжияо уже давно ожидал их снаружи. Увидев возвращение Е Ли, он заметно расслабился.
— Ванфэй, вы наконец-то вернулись.
Заметив выражение лица Фэн Чжияо, Е Ли помрачнела и спросила.
— Что случилось?
— Ванъе попал в ловушку, подстроенную людьми с горы Цанманшань, — вздохнул Фэн Чжияо.
— Как его могли так легко заманить в ловушку? — Е Ли подняла бровь.
Не говоря уже о том, насколько высоко мастерство Мо Сюяо, он еще давным-давно получил список шпионов горы Цанманшань, затаившихся в доме Дин-вана. Как он мог позволить кому-то обмануть себя?
Фэн Чжияо беспомощно и горько усмехнулся.
— Мы проявили неосторожность. Тот человек внезапно напал… и едва не ранил Сяо-шицзы. Ванъе сделал это ради…
Заметив, как Е Ли изменилась в лице, Фэн Чжияо поспешно добавил.
— Ванфэй, не беспокойтесь, Сяо-шицзы не пострадал.
Видя почти нескрываемую усталость во взгляде этого красивого мужчины, Е Ли кивнула.
— В эти дни тебе пришлось нелегко. Как сейчас Мо Сюяо?
Фэн Чжияо нахмурился.
— Ванъе… Ванфэй, давайте поговорим об этом, когда вернемся.
Они вошли на заставу Фэйхун. Поскольку большинство воинов не знали о случившемся с Дин-ваном, они, естественно, не ведали и о внезапном возвращении Е Ли. Встречать ее пришли лишь Юань Пэй, Нань-хоу и Мужун Шэнь. Мо Сюяо временно обосновался в особняке цзянцзюня на территории заставы. Группа людей направилась прямиком к его покоям. Войдя в комнату, Е Ли замерла от удивления. Она обернулась к Фэн Чжияо.
— Что это значит?
На кровати действительно лежал человек, укрытый по самые глаза плотным парчовым одеялом. Снаружи виднелись лишь длинные белоснежные волосы. Хотя Е Ли не подходила близко, одного взгляда ей хватило, чтобы понять, лежащий на кровати, вовсе не Мо Сюяо.
Фэн Чжияо горько улыбнулся. Услышав голос Е Ли, человек на кровати внезапно сел и спрыгнул на пол. Его красивое лицо исказилось в гримасе, и он обратился к Е Ли.
— Вы наконец-то вернулись. Лежать здесь каждый день, притворяясь мертвым, я до смерти устал.
— Хань Минси? — Е Ли подняла бровь, окинув Фэн Чжияо и остальных холодным взором.
— Ванъе исчез, — глухим голосом произнес Фэн Чжияо.
— Исчез? — Е Ли пристально посмотрела на Фэн Чжияо.
Хотя она не выказывала гнева, у того мурашки пробежали по коже. Когда ванфэй по-настоящему гневалась, ее мощь ничуть не уступала ярости ванъе. Собравшись с духом, Фэн Чжияо кивнул и поспешно пересказал все произошедшее.
Оказалось, что в тот день Мо Сяобао, который всегда любил пошалить, внезапно похитили. Похитители оставили письмо, требуя, чтобы Мо Сюяо явился на встречу один, иначе они не гарантируют безопасность ребенка. Разумеется, Мо Сюяо не мог допустить, чтобы Мо Сяобао пострадал, поэтому он, согласно уговору, отправился в назначенное место в одиночку. Когда Фэн Чжияо и остальные нашли это место, они обнаружили лишь спящего Мо Сяобао с заблокированными точками акупунктуры и землю, залитую кровью и усеянную трупами. Самого же Мо Сюяо и след простыл. После этого Фэн Чжияо тайно приказал обыскать всё в радиусе ста ли, перевернув всё вверх дном, но не нашел даже тени Мо Сюяо. В безысходности им пришлось разыграть спектакль, будто Мо Сюяо ранен. Было необходимо, чтобы окружающие верили, Дин-ван всё еще находится в армии.
Е Ли нахмурила красивые брови. Рассказ Фэн Чжияо звучал обыденно, но ей казалось, что здесь что-то не так, всё выходило слишком уж гладко.
— Как Сюяо распорядился тем списком, который я прислала?
— Списком? — Фэн Чжияо нахмурился, вспоминая. — Тот список, что Ванфэй прислала из Цзяннани? Ванъе просмотрел его и убрал. После этого он был занят войной с Бэйжуном, кажется, он…
Казалось, Фэн Чжияо не видел, чтобы Мо Сюяо как-то решал этот вопрос. Если самыми доверенными людьми Е Ли были Цинь Фэн и Чжо Цзин, то для Мо Сюяо таким человеком был Фэн Чжияо. Если даже он ничего не знал, значит, Мо Сюяо действительно ничего не предпринял. Но, это было совершенно нелогично. Оставлять без внимания лазутчиков горы Цанманшань, внедренных в армию Мо, это совсем не в стиле Мо Сюяо. Разве что… он сохранил им жизнь, чтобы использовать для иных целей.
Хань Минси насмешливо усмехнулся.
— Кое-кто решил проявить излишнюю мудрость и в итоге лишь навредил сам себе1?
— Минси… — вошедший Хань Минъюэ, как раз услышал слова брата и беспомощно его окликнул.
Хань Минси мельком взглянул на Е Ли, чьи брови всё еще были плотно сдвинуты, и понял, что сейчас не время для шуток. С чувством вины он произнес.
— Дин-ванфэй, я не это имел в виду…
Е Ли слегка приподняла уголки губ и спокойно ответила.
— Я понимаю. Минъюэ-гунцзы, есть ли какие-нибудь новости?
Хань Минъюэ покачал головой и нахмурился.
— Согласно имеющимся сведениям, на данный момент, кроме нас самих, ни Мо Цзинли, ни Лэй Чжэньтин не знают об исчезновении Сюяо. Это означает, что тот шпион Мо Цзинли не вернулся к хозяину. Вероятно… он либо мертв, либо сбежал.
Смерть была куда более вероятным исходом. Будь он жив, он не мог не вернуться к Мо Цзинли, чтобы доложить об успехе. Если бы он преуспел, ему тем более не было нужды бежать. За голову Дин-вана Мо Сюяо награда Мо Цзинли обеспечила бы ему парчовые одежды и нефритовую еду на несколько жизней вперед. К тому же, в одиночном бегстве ему пришлось бы столкнуться с погоней дома Дин-вана, куда бы он смог скрыться? Но сейчас ни о Мо Сюяо, ни об этом шпионе не было никаких вестей.
Е Ли на мгновение задумалась и спросила.
— Кто этот человек?
Лицо Фэн Чжияо потемнело.
— Это стражник из личной охраны Ванъе, из аньвэй.
Сам Дин-ван обладал исключительным мастерством в боевых искусствах, поэтому нужда в постоянной тайной страже возникала настолько редко, что этим можно было пренебречь. Окружение Мо Сюяо всегда полнилось талантами и мастерами, и у него не было необходимости, подобно Е Ли, лично тренировать доверенных лиц. По сравнению с нынешним статусом Чжо Цзина и остальных, аньвэй рядом с Мо Сюяо можно было назвать почти незаметными. После того, как часть функций тайной стражи перешла к Цилинь, на них стали обращать еще меньше внимания. Тем не менее, аньвэй оставались важнейшей силой дома Дин-вана. Они были важнее армии Мо и Хэйюньци, ведь, находясь в тени, они были ближе всех к самому Дин-вану. Никто не ожидал, что гора Цанманшань сумеет внедрить своего человека даже туда. К счастью, гора Цанманшань уже уничтожена, иначе последствия для дома Дин-вана могли быть куда хуже.
— Позовите ко мне Мо Хуа, — тихо сказала Е Ли. — А вы все идите отдыхать. Эти дни были утомительными, остальное обсудим завтра.
Все с беспокойством посмотрели на Е Ли. Им и правда было нелегко, но ванфэй, которая провела в пути две ночи напролет, выглядела еще хуже. Хань Минъюэ и Фэн Чжияо переглянулись, и последний кивнул.
— Слушаюсь. Мы удаляемся. Вам, Ванфэй, тоже следует хорошенько отдохнуть.
Е Ли кивнула, больше не проронив ни слова. Все тихо вышли, оставив ее в одиночестве сидеть при свете лампы, погруженную в свои мысли.
— Няньцинь…
Была уже глубокая ночь. В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием нагара на свече. Е Ли сидела за столом, склонив голову в раздумьях. У двери послышался робкий голос. Е Ли подняла глаза, Мо Сяобао стоял в дверях в одной лишь белоснежной нижней одежде, даже не накинув ничего сверху, и преданно смотрел на нее.
Хотя наступила ранняя весна, на Северо-западе ни днем, ни ночью еще не чувствовалось тепла. Е Ли нахмурилась, быстро встала, схватила лежащий в стороне плащ и, подойдя к сыну, укутала его. Взрослый плащ, наброшенный на плечи Мо Сяобао, мгновенно скрыл его целиком. Е Ли с трудом подняла его на руки, донесла до кресла и села.
— Почему ты выбежал, даже не одевшись?
— Няньцинь… — Мо Сяобао смотрел на Е Ли, в его больших круглых глазах заблестели слезы, всхлипывая, он проговорил. — Няньцинь… Сяобао не нарочно. У-у… Сяобао не хотел, чтобы фу-ван пропал. Сяобао признает свою вину, няньцинь…
— О чем ты плачешь? — Е Ли подняла руку и нежно вытерла слезинки, катившиеся по его щекам, она погладила его нежное личико и сказала. — А-нян знает, что ты не виноват. Не бойся… с твоим фу-ваном ничего не случится, он скоро вернется.
— Угу, — Мо Сяобао шмыгнул носом и серьезно произнес. — Когда фу-ван вернется, Сяобао больше никогда не будет его сердить. А-нян, в будущем Сяобао будет послушным.
Е Ли с щемящей нежностью в сердце склонилась и поцеловала сына в лоб.
— А-нян знает, что Сяобао хороший ребенок. Не бойся, все будет хорошо…
Мо Сяобао был умнее большинства детей, а потому понимал гораздо больше своих сверстников. Хотя Фэн Чжияо и остальные ничего не говорили при нем и даже не упоминали об исчезновении Мо Сюяо, мальчик и сам давно все осознал. Просто в эти дни все обитатели дома Дин-вана, знавшие правду, были охвачены тревогой и бесконечными делами, так что никто не обращал внимания на его состояние, а сам он никому ничего не рассказывал.
Однако, каким бы смышленым он ни был, он оставался ребенком. Увидев, что а-нян вернулась, он больше не мог сдерживаться. Даже не надев верхнюю одежду, он тайком ускользнул от аньвэй и прибежал в кабинет к Е Ли.
Мо Сяобао сидел в объятиях Е Ли, и в его больших влажных глазах все еще читалось беспокойство.
— А-нян, с фу-ваном и вправду… ничего не случится?
Е Ли мягко улыбнулась.
— Не волнуйся, все будет в порядке. Уже очень поздно, Сяобао пора возвращаться и ложиться спать, хорошо?
Мо Сяобао потер глаза кулачками.
— Сяобао побудет с а-нян.
— Хорошо. У а-нян еще есть дела, если ты устанешь, вздремни немного, — ласково сказала Е Ли, заботливо поправляя на нем накидку.
После того, как Мо Сяобао кивнул в знак согласия, он остался сидеть на руках у Е Ли, во все глаза глядя на официальные доклады в ее руках. Из-за внезапного исчезновения Мо Сюяо в армии Мо накопилось немало дел, которые требовали личного вмешательства либо самого Мо Сюяо, либо Е Ли.
Е Ли просмотрела два доклада, а когда снова опустила взгляд, Мо Сяобао уже закрыл глаза и крепко уснул. В эти дни страдали и изматывали себя не только взрослые, детское сердце оказалось куда более чувствительным, и Мо Сяобао сильно устал. Теперь же, оказавшись в объятиях а-нян, он быстро погрузился в сон.
— Подчиненный Мо Хуа просит аудиенции у Ванфэй, — раздался за дверью спокойный голос Мо Хуа.
Кисть в руке Е Ли на мгновение замерла. Отложив ее, она тихо произнесла:
— Войди.
Войдя в комнату, Мо Хуа застыл в изумлении, увидев спящего на руках у Е Ли Мо Сяобао.
_______________________________________________________________
- Считать себя умным и в итоге лишь навредить самому себе (自作聪明，弄巧成拙, zì zuò cōng míng, nòng qiǎo chéng zhuó) — фразеологизм, описывающий ситуацию, когда чья-то чрезмерная хитрость оборачивается против него. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
