Е Ли могла поклясться, в последнее время ей действительно претили и Лэй Чжэньтин, и Мо Цзинли, норовившие поживиться за чужой счёт, но она и не думала устраивать им такую пакость. Войдя во внутренний двор и увидев царивший там хаос, Е Ли почувствовала, как у неё заломило виски.
— Немедленно вытащите оттуда Императора Чу! — крикнула она, видя, что Мо Цзинли уже чуть ли не испускает дух после побоев Лэй Чжэньтина.
Будь они в другом месте, она бы и глазом не моргнула, но позволить Мо Цзинли умереть прямо в особняке на территории дома Дин-вана, было нельзя.
Фэн Чжияо возвёл очи к небу.
— Ванфэй, да разве мы удержим Чжэньнань-вана?
Лэй Чжэньтин, даже лишившись одной руки, оставался одним из четырёх величайших мастеров Поднебесной. Бросаться на него ради Мо Цзинли? Нет уж, увольте.
— Ванфэй, если наш государь погибнет на территории дома Дин-вана… — забеспокоился один из приближённых Мо Цзинли.
Но кто ж виноват, что Чжэньнань-ван так силён? А хуже всего то, что Император, вместо того чтобы наброситься на кого угодно, кинулся именно на ванъе.
Хань Минъюэ приподнял бровь и холодно улыбнулся.
— Вы угрожаете дому Дин-вана? Чжэньнань-ван сам побил вашего государя, какое отношение это имеет к нам?
Приближённый покраснел, не находя слов. Хань Минъюэ добавил.
— Впрочем… Император Чу наш гость, и дом Дин-вана, разумеется, обеспечит его безопасность.
Тот покосился на Мо Цзинли, которого уже было не узнать. Если это называется «обеспечивать безопасность», то он предпочёл бы, чтобы его не обеспечивали.
— Чжэньнань-ван, Император Чу всё-таки правитель. К тому же… это особняк дома Дин-вана, — нахмурившись, Е Ли сделала шаг вперёд. — Если вы оба прибыли почтить память Дин-вана, я только приветствую. Но, если у вас есть личные счёты, прошу уладить их за пределами заставы Фэйхун.
Лэй Чжэньтин, разумеется, не собирался убивать Мо Цзинли, сейчас это было бы на руку дому Дин-вана. Услышав Е Ли, он холодно фыркнул и остановился. Но не успел он отойти, как Мо Цзинли, которого, казалось, уже добили, вдруг ожил и снова вцепился в него. Лицо Лэй Чжэньтина окаменело, он с размаху пнул Мо Цзинли ногой.
— Не уходи… не уходи… — простонал тот, распластавшись на земле.
Все присутствующие, обладавшие острым слухом, расслышали эти слова и с недоумением уставились на почерневшего Лэй Чжэньтина. Фэн Чжияо спустя долгую паузу пробормотал.
— Вот оно что… Оказывается, Император Чу так глубоко влюблён, что…
— Фэн Сань! — Лэй Чжэньтин, и так кипевший от ярости, метнул на него взгляд и тут же обрушил на него ладонь.
Фэн Чжияо поспешно отскочил, а Хань Минъюэ в тот же миг ударил в ответ, чтобы отвести удар. Фэн Чжияо едва увернулся.
— Чжэньнань-ван, — резко окликнула его Е Ли. — Это застава Фэйхун, и я прошу вас вести себя прилично.
Лэй Чжэньтин глубоко вздохнул. Он понимал, что сейчас не может тронуть Фэн Чжияо, но взгляды, которыми его провожали, были невыносимы. За всю свою долгую жизнь он знавал и поражения, и унижения, но никогда ещё не оказывался в столь нелепом положении. Он с ненавистью посмотрел на Мо Цзинли, которого слуги едва удерживали, и процедил.
— В моём лагере неотложные дела. Я уезжаю.
Е Ли не стала его удерживать. Что касается перемирия, о котором он говорил раньше, обе стороны не воспринимали это всерьёз. Она кивнула.
— В таком случае не смею задерживать. Лэн Эр, проводи наместника.
Из присутствующих, кроме Хань Минъюэ, только Лэн Хаоюй был достаточно надёжен. Хань Минъюэ не имел официальной должности в резиденции, так что поручать ему проводы было бы неловко. А если бы послали Фэн Чжияо или Хань Минси, те тремя фразами снова вывели бы Лэй Чжэньтина из себя.
Лэн Хаоюй кивнул.
— Прошу, Ванъе.
Лэй Чжэньтин, багровый от ярости, взмахнул рукавом и ушёл.
А Мо Цзинли всё ещё бился и вырывался из рук слуг. Е Ли, уставшая смотреть на этот позор, только приказала.
— Отведите вашего государя в покои и дайте ему отдохнуть. Нужен лекарь?
Приближённый Мо Цзинли, запинаясь, ответил.
— Благодарю… не надо, Император… с нами есть придворный юйи.
Он сам понимал, что именно стряслось с государем.
Е Ли только предупредила.
— Прошу вас, не трогайте служанок в этом доме.
— Мы понимаем, — ответили те.
Дин-ванфэй давала понять, чтобы они не смели прикасаться к женщинам в резиденции. У них и своих служанок хватало, и ссориться с ванфэй из-за нескольких девок им не хотелось. Они охотно согласились.
Когда Мо Цзинли унесли, Фэн Чжияо и остальные наконец дали волю смеху. Е Ли лишь покачала головой, эта случайная проказа Мо Сяобао, задуманная как шалость, обернулась совсем неожиданным результатом.
Фэн Чжияо, помахивая веером, сказал с довольной улыбкой.
— Кто бы мог подумать, что Император Чу питает к Чжэньнань-вану такие глубокие… нежные чувства. Истинная любовь, что ни говори!
Все закатили глаза. Фэн Чжияо был намерен во что бы то ни стало приписать эту историю обоим.
— Берегись, Лэй Чжэньтин пошлёт за тобой убийц, — предупредил Хань Минси.
Шутить — шути, но играть с огнём себе дороже.
Фэн Чжияо изящно повёл плечом.
— Если он не явится сам, мне ли бояться? И сейчас ему не до меня. А если он и правда пошлёт за мной погоню, значит… мои догадки верны, и он хочет замести следы.
И в тот же день весть, подобно лесному пожару, разнеслась по всей заставе Фэйхун и стремительно пошла вширь.
Сначала говорили: «Говорят, Император Чу неумышленно оскорбил Чжэньнань-вана, и тот его побил».
Потом: «Говорят, Император Чу тайно влюблён в Чжэньнань-вана, не сдержался, и тот его жестоко избил».
Затем: «Говорят, Император Чу пытался… и Чжэньнань-ван его побил».
Потом: «Говорят, они любили друг друга, не сдержались… и Чжэньнань-ван его побил».
И наконец: «Говорят, Чжэньнань-ван побил Императора Чу».
— За что?
— Ну ты и тёмный!
— Ах, неужели…?
— Точно!
Наутро, когда Мо Цзинли очнулся и вспомнил, что́ натворил накануне, слухи уже захлестнули весь Фэйхун и окрестности. Стыд и ярость душили его, но сделать он уже ничего не мог.
Ранним утром Е Ли сидела в беседке в саду и пила чай. В белом одеянии, с небрежно убранными волосами, без единого украшения, с бледным, без румян, лицом, она в туманной дымке казалась задумчивой и печальной.
Мо Цзинли, стоя за беседкой, увидел эту безмятежную картину и на миг замер. Вчера его так избили, что лицо распухло, хоть гордость и не позволяла выходить в таком виде, но ждать, пока сойдут синяки, было некогда. И вот, с утра пораньше, под странными взглядами слуг особняка, он пришёл к Е Ли.
— Ванфэй, Император Чу пришёл, — тихо доложил Цинь Фэн.
Е Ли кивнула.
— Пригласи.
Цинь Фэн впустил Мо Цзинли, но сам не ушёл, а встал в трёх шагах от Е Ли и с вызывающей настороженностью уставился на гостя.
Мо Цзинли нахмурился, но из-за опухшего лица гримаса получилась нелепой. Цинь Фэн и Е Ли видели, как его физиономия странно перекосилась. Е Ли поднесла чашку к губам, пряча усмешку, и спросила.
— Как ваши раны, Император?
— Прекрасно! — процедил Мо Цзинли.
Он помнил вчерашнее до мельчайших подробностей, хотя тогда сознание немного мутилось. При одной мысли, что он, словно одержимый, бросался на какого-то старого мужчину, у него сводило желудок и сегодняшний завтрак уже просился наружу. Ночью, когда он очнулся, его вырвало.
Мо Цзинли знал, что его подставили, но ни он сам, ни сопровождающие лекари не могли понять, как. Кроме того, что его укусил Мо Сяобао, он почти ни к кому не приближался ближе чем на два шага, а еду и питьё проверяли строжайше. Он никак не мог вычислить, где его настигла подлость.
Е Ли кивнула.
— Хорошо, что не серьёзно. Чжэньнань-ван слишком вспыльчив. Вчера днём он уже покинул заставу Фэйхун.
Так что, если хотите свести счёты, ищите его сами.
Мо Цзинли твёрдо решил, что в ближайшие годы даже думать не хочет о Лэй Чжэньтине, и из-за тошноты, и из-за пережитого унижения.
— Я пришёл к тебе, — сказал он, глядя на Е Ли.
— Говорите, — ответила она.
Мо Цзинли покосился на Цинь Фэна.
— Уйди.
Цинь Фэн не двинулся с места и лишь хладнокровно взглянул на него. Мо Цзинли с ужасающей отчётливостью прочитал в его глазах «Ты даже на мужчин кидаешься, кто знает, что ты сделаешь с нашей Ванфэй?»
У Мо Цзинли дёрнулась жилка на виске, но Е Ли не собиралась отпускать Цинь Фэна. Сдерживая гнев, Мо Цзинли сказал.
— У меня к тебе серьёзное дело.
— Слушаю.
— Ты и весь дом Дин-вана переходите под власть Великой Чу. Я сохраню за Мо Юйчэнем титул Шицзы, — заявил Мо Цзинли с таким видом, будто оказывал величайшую милость.
Однако из-за его разбитой физиономии вместо величественности это выглядело нелепо.
Е Ли равнодушно взглянула на него.
— Если не ошибаюсь, вы уже договорились с Чжэньнань-ваном Силина?
Мо Цзинли усмехнулся.
— Лэй Чжэньтин может обвести меня вокруг пальца, но разве я обязан соблюдать договор? Е Ли, если ты с домом Дин-вана перейдёшь на сторону Великой Чу, я обещаю, что ты не пожалеешь.
— И, что же вы мне обещаете? — с любопытством спросила Е Ли.
Неужели у Мо Цзинли совсем нет мозгов? Он думает, что стоит ей сказать «переходим», и вся армия Мо и дом Дин-вана послушно подчинятся?
Решив, что Е Ли заинтересовалась, Мо Цзинли самодовольно улыбнулся.
— Я сделаю тебя императрицей. Е Ли, ты должна понимать, возвести женщину, побывавшую уже замужем, в императрицы, такого не бывало во всей истории. Это доказывает, насколько я искренен.
Е Ли опустила глаза и замолчала.
Мо Цзинли не торопил. Такие решения требуют времени. Он был абсолютно уверен, что она согласится. Мо Сюяо мёртв, как бы ни была сильна Е Ли, она всего лишь женщина. Без мужской опоры она ничто.
Наконец, Е Ли проговорила.
— Мне нужно подумать.
Мо Цзинли кивнул.
— Хорошо. Я подожду.
Е Ли кивнула и ушла с Цинь Фэном.
В саду Цинь Фэн недоумевал.
— Ванфэй, вы и правду об этом думаете?
Е Ли ответила.
— Конечно, думаю. Я думаю, что́ мне сделать с Мо Цзинли.
— И, что же?
Е Ли задумалась и спокойно сказала.
— Вышвырнуть его.
Цинь Фэн моргнул, глядя, как она удаляется. Щёлкнув пальцами, он подозвал четверых воинов Цилинь.
— Вы поняли приказ Ванфэй?
— Что она имела в виду?
Цинь Фэн улыбнулся.
— Буквально. Вышвырнуть его.
Через четверть часа человека в императорском облачении, с распухшим до неузнаваемости лицом, сбросили с крепостной стены заставы Фэйхун.
На стене Фэн Чжияо и Хань Минъюэ играли в го. Фэн Чжияо с сожалением покачал головой.
— Воины Цилинь совсем разучились выбрасывать людей. Я бы сперва запечатал ему точки и бросил вниз головой. Тогда у Мо Цзинли на лице больше никогда не было бы никаких выражений.
Хань Минъюэ улыбнулася
— Внизу есть люди.
Внизу, за стенами города, ждал лагерь охраны Мо Цзинли, дать ему разбиться насмерть воины Цилинь не могли. Они рассчитали силу броска так, что, хотя трое телохранителей одновременно подхватили его, Мо Цзинли всё же сломал правую руку. Чуть больше, и правая половина тела осталась бы навсегда парализованной.
— Е Ли! Я тебе этого не прощу! — взревел за стенами Мо Цзинли.
Раздался свистящий звук и камень для го, пущенный со стены, угодил прямо в раскрытый рот. Телохранители, отвлёкшиеся на неожиданный крик государя, не успели отразить удар. Хань Минъюэ изящно вытер руки платком.
— С тех пор, как Мо Цзинли стал императором, он совсем огрубел.
— Мастер Хань, у вас отличный глаз, — с улыбкой похвалил Фэн Чжияо.
Они переглянулись, глядя, как Мо Цзинли, сыпля ругательствами, уносится прочь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
