Как только сражения у заставы Фэйхун утихли, Мо Сюяо и Е Ли отправились в обратный путь в Личэн. Завоевать Поднебесную можно с помощью военной силы, но управлять ею, полагаясь лишь на одну силу, невозможно. Даже при том, что в городе находился Цинчэнь-гунцзы, в Личэне оставалось немало дел, требовавших личного присутствия Мо Сюяо. С тех пор, как в прошлом году они покинули Личэн, направляясь на северную границу, прошло уже целых десять месяцев. Десять месяцев кажутся долгим сроком, но, если посчитать всё, что было сделано — усмирение Северных рубежей, изгнание Бэйжуна, разгром Великого Чу и Силина, это время кажется поразительно коротким. Столь многочисленных военных заслуг и подвигов любому другому хватило бы с избытком на три жизни. Мо Сюяо и Е Ли потребовалось на это всего десять месяцев, и когда люди опомнились и оглянулись на эти невероятные достижения, им не оставалось ничего, кроме как безмолвно изумляться.
Десять месяцев, это очень мало, но в то же время и очень много. Этого времени хватило, чтобы двое детей, которые в месяц от роду еще не умели даже переворачиваться, теперь сидели на руках у взрослых, с любопытством озираясь по сторонам и лепеча свои первые слова. Когда Е Ли увидела двух малышей на руках у Сюй-фужэнь, она не смогла сдержать слез. Оставить детей на попечение семьи Сюй, когда им едва исполнился месяц, и почти год не видеть их, как могла Е Ли не чувствовать вины?
К счастью, хотя дети почти не видели родителей, они совсем не дичились. Да-фужэнь Сюй с улыбкой передала Е Ли ребенка, одетого в расшитый светло-голубой парчовый жакетик с опушкой из меха белой лисы, и ласково поддразнила.
— Линь-эр, позови а-нян… скажи: «нян»…
Малыш широко открыл свои темные глазки и с любопытством уставился на Е Ли. Он чувствовал, что объятия, в которых он оказался, были мягкими и источали очень приятный аромат, не такой, как у тетушек, которые обычно нянчили его. Но, этот запах ему очень нравился. Кроха расплылся в широкой улыбке и вслед за Сюй-фужэнь пролепетал.
— Нян… а-нян…
— Линь-эр уже умеет звать? — с восторгом воскликнула Е Ли, переводя взгляд на другого младенца в розовых одеждах, которого держала Эр-фужэнь Сюй. Та с улыбкой ответила.
— Эти двое, точь-в-точь как Сяобао, оба очень смышленые. Синь-эр, позови а-нян.
Маленькая Синь-эр заливисто рассмеялась, глядя на Е Ли, и ее прелестное личико так и светилось нежностью. Было очевидно, что она тоже нисколько не боится незнакомки, она даже протянула свои маленькие ручки к Е Ли и закричала.
— А-нян, а-нян, возьми на ручки…
Сердце Е Ли наполнилось теплом. Она осторожно приняла Синь-эр и усадила рядом со вторым ребенком. К счастью, обоим малышам скоро должен был исполниться год, и они уже уверенно сидели. Близнецы росли вместе с самого рождения и были очень привязаны друг к другу. Они не только не ссорились из-за места в объятиях матери, но и, сидя у нее на коленях, перебирали друг друга за ручки и увлеченно лепетали о чем-то на своем, только им понятном языке.
Мо Сюяо стоял позади Е Ли, время от времени помогая ей поддерживать малышей. На его губах играла легкая улыбка, которая полностью смыла с его лица суровую тень войны.
Мо Сяобао стоял рядом с матерью и с легким сожалением поглядывал на младенцев. Он уже подрос и больше не мог проситься к а-нян на ручки. По крайней мере… не мог делать этого вместе с диди и мэймэй.
— А-нян, Сяобао тоже очень по тебе скучал, — проговорил Мо Сяобао, преданно глядя на Е Ли.
Е Ли с улыбкой ответила.
— А-нян тоже по тебе скучала. Слушался ли ты в это время Да-цзюцзю?
Вспомнив, как жалобно выглядел Мо Сяобао перед отъездом, когда его отправляли обратно в Личэн, Е Ли снова почувствовала укол совести. Хоть это и было сделано ради его безопасности, Мо Сяобао был на редкость умным ребенком. Даже если ему никто ничего не объяснял, он наверняка понимал, насколько опасным было положение, и потому без лишних слов уехал с охраной. Все эти дни он, должно быть, тоже очень тревожился.
Мо Сяобао усиленно закивал.
— Сяобао был самым послушным, если не веришь, а-нян, спроси у Да-цзюццзю.
С возрастом Мо Сяобао становился всё более озорным, но при этом оставался на редкость сообразительным. Тем, кто не обладал должной сноровкой, было не под силу уличить его в проделках. Во всем Личэне только Сюй Цинчэнь мог с ним совладать.
— Ты был послушным? А кто вчера закатил истерику, требуя во что бы то ни стало отправить его к хаставе Фэйхун? — раздался за дверью спокойный голос Сюй Цинчэня.
Вскоре перед всеми предстал «божественный гунцзы» в одеждах белых, как снег. Есть такие люди, которые с рождения отмечены особой милостью небес. Казалось, даже время не властно над ним, застыв на месте. Если неувядающая красота Мо Сюяо была плодом его выдающегося мастерства в боевых искусствах, то Сюй Цинчэнь был любимцем самой природы. Его молодость не казалась незрелой, его одухотворенный и благородный облик сочетал в себе красоту юноши и рассудительность зрелого мужа, но при этом в нем не было тяжеловесности чиновников, изнуряющих себя трудами над свитками и бумагами. В нем чувствовалась безмятежность вольного духа.
Сюй Цинчэнь вошел в зал и с улыбкой произнес.
— Меньше чем за год вы нанесли поражение четырем странам. Подобные военные достижения не имеют прецедентов. Поздравляю вас, Ванъе!
Мо Сюяо ответил с улыбкой.
— Что вы, если бы не Цинчэнь-чюнжан, приглядывавший за Личэном, как мог бы я быть столь спокоен? Не говоря уже о том, чтобы вести войны за Поднебесную.
И это не было пустой лестью. Как говорится, армия не двинется, пока нет провианта и фуража. Важность снабжения для войны не нуждается в пояснениях. Именно благодаря тому, что старейшины семьи Сюй находились на Северо-западе, армия Мо за этот год почти не знала нужды в провизии. Имея такую поддержку в тылу, одерживать победы было несравнимо легче.
Сюй Цинчэнь лишь слегка улыбнулся, не выказывая притворной скромности. Оба были умными людьми и прекрасно понимали, где слова искренни, а где нет. К тому же, учитывая связь Е Ли с семьей Сюй, излишняя скромность выглядела бы лицемерной отстраненностью.
Сюй Цинчэнь присел. Обе Сюй-фужэнь, понимая, что предстоит серьезный разговор, поднялись и вышли. Е Ли только что вернулась и не хотела расставаться с детьми, поэтому малыши остались с ней. Близнецы, сидя у матери на руках, даже не расстроились из-за ухода тетушек, которые их растили, чем вызвали шутливый упрек Эр-фужэнь Сюй, назвавшей их «маленькими неблагодарными созданиями».
Мо Сюяо забрал из рук Е Ли очаровательную Синь-эр с серебряными браслетами на ручках и ножках и сел рядом. Оказавшись вне материнских объятий, Синь-эр не плакала, потому что этот человек в белом ей тоже нравился. Она с любопытством схватила Мо Сюяо за длинную прядь седых волос и легонько потянула. Мо Сюяо с беспомощной нежностью взглянул на дочь, достал искусно вырезанную полую нефритовую бусину размером с голубиное яйцо и вложил ей в ручку. Синь-эр послушно принялась изучать новую игрушку.
Мо Сяобао, посмотрев на диди на руках у а-нян и на мэймэй на руках у отца, с несчастным видом примостился рядом с Сюй Цинчэнем. Сюй Цинчэнь с улыбкой покачал головой и указал на место подле себя. Только тогда Мо Сяобао уселся по правую руку от него.
В зале на мгновение воцарилась тишина, после чего Сюй Цинчэнь произнес.
— Вы только что вернулись, и мне не следовало бы вас беспокоить. Однако есть дело, которое Ванъе должен рассмотреть лично.
Сюй Цинчэнь достал из рукава свиток. Е Ли хватило одного взгляда, чтобы понять, что это, на ярко-желтом футляре был изображен оскалившийся гигантский волк, государственное послание Бэйжуна.
— У Бэйжуна снова какие-то дела? — нахмурилась Е Ли.
У нее не было добрых чувств к жителям Бэйжуна, даже несмотря на то, что когда-то у них было некое подобие сотрудничества с их тайцзы.
Мо Сюяо, одной рукой придерживая дочь, другой взял послание и, пробежав его глазами, нахмурился.
— Предлагают обменять Гунчжу Жунхуа на останки Елюй Е и павших воинов Бэйжуна?
Мо Сюяо надолго замолчал, а затем с некоторым замешательством посмотрел на Е Ли.
— А, где находятся останки Елюй Е?
Е Ли лишилась дара речи. Она действительно не помнила, где остались останки Елюй Е. В то время она была слишком занята, а уборка поля боя не входила в ее обязанности, так что откуда ей было знать о подобных вещах?
Мо Сюяо сказал с некоторым недовольством.
— Раз они хотят вернуть останки Елюй Е, почему они пришли только сейчас? Прошло столько времени, кто знает, куда их засунули?
Сюй Цинчэнь невольно криво усмехнулся и произнёс.
— Зимой в Бэйжуне всё на тысячи ли скованно льдом, весна только недавно началась. То, что их послы уже прибыли в Личэн, можно считать быстрым.
К тому же бэйжуньцам наверняка нужно было понаблюдать за ситуацией, если бы армия Мо проиграла объединённым силам Силина и Великого Чу, кто стал бы с тобой меняться? Они бы просто снова двинули войска в наступление.
Мо Сюяо с некоторым нетерпением кивнул.
— Хорошо, Ванъе понял. Передай им, если они хотят вернуть Елюй Е и воинов Бэйжуна, это возможно. Однако, одной Гунчжу Жунхуа будет недостаточно.
— Что ещё ты хочешь? — Сюй Цинчэнь приподнял бровь.
Мо Сюяо рассмеялся.
— Это зависит от того, что ещё Цинчэнь-гунцзы сможет заставить их отдать.
Выгоды, разумеется, чем больше, тем лучше. Дом Дин-вана богато настолько, что может соперничать с государством, но и оно не выдержит такого количества людей, разве есть место, где не нужны деньги?
Сюй Цинчэнь кивнул.
— Я понял, но… сможешь ли ты найти останки Елюй Е?
Зная характер Мо Сюяо, можно было и не гадать, участь Елюй Е наверняка не предполагала мирного упокоения в земле.
Мо Сюяо посмотрел на Сюй Цинчэня как на дурака.
— Прах Елюй Е что, из золота отлит или на нём имя вырезано?
Впервые в жизни кто-то усомнился в его уме, но Цинчэнь-гунцзы признал своё поражение, значит, ты собираешься одурачить их, подсунув какой угодно пепел?
— Ты действительно намерен обменять и вернуть Гунчжу Жунхуа? — Сюй Цинчэнь с некоторым сомнением посмотрел на Мо Сюяо.
В его представлении тот вовсе не был добрым человеком, если только речь не шла о выгоде. Но Цинчэнь-гунцзы и вправду не мог представить, какую пользу Бэйжун ещё мог принести Мо Сюяо. О землях можно было и не мечтать, даже если бэйжуньцы согласятся их отдать, за границей тянутся лишь бескрайние степи. Немногие простолюдины согласятся там жить, ведь как минимум восемь месяцев в году им пришлось бы то и дело терпеть набеги бэйжуньцев. Сейчас жители Срединных равнин ещё не разобрались с собственными делами, и Мо Сюяо ни за что не стал бы в такой момент протягивать руки вовне. А в остальном Бэйжуну, кажется, больше нечего было предложить, что могло бы приглянуться Мо Сюяо.
Мо Сюяо кивнул.
— Само собой. Разве бэйжуньцы не говорят, что Гунчжу Жунхуа названая мэймэй А Ли? Если с названой мэймэй Дин-ванфэй что-то случится по вине бэйжуньцев, разве не наш дом Дин-вана потеряет лицо?
— Мы оба знаем, что это неправда, — Сюй Цинчэнь вскинул брови.
Отношения Е Ли и гунчжу Жунхуа были неплохими, но не настолько, чтобы становиться назваными сёстрами.
Мо Сюяо махнул рукой.
— Это неважно. Кстати, лучше всего будет сказать бэйжуньцам, что Ванъе очень интересуют их боевые кони.
— А, если они не согласятся?
Породы боевых коней в Срединных равнинах всегда уступали бэйжуньским и даже западным. Даже если удавалось завезти благородных скакунов из иноземных государств, спустя долгое время они становились значительно хуже, чем прежде. Бэйжун и Срединные равнины враждовали из поколения в поколение, и ввоз боевых коней в Срединные равнины по любым каналам был строго запрещён. Хотя за эти годы дом Дин-вана тайными путями и заполучило некоторое их количество, это число было прискорбно малым. Неудивительно, что на этот раз Мо Сюяо проявил такую щедрость.
— Не согласятся? — Мо Сюяо холодно усмехнулся. — Тогда Ванъе сам их заберёт.
— Я понял, — Сюй Цинчэнь кивнул, выражая понимание решимости Мо Сюяо.
Получив подтверждение от Сюй Цинчэня, выражение лица Мо Сюяо тут же смягчилось, и он отбросил это дело в сторону. Если Цинчэнь-гунцзы был готов взяться за дело, это означало, что в девяти случаях из десяти проблем не возникнет.
.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
