Закончив обсуждение дел Бэйжуна, Сюй Цинчэнь посмотрел на Мо Сюяо и, вскинув бровь, с улыбкой произнёс.
— Кроме того, в последнее время люди постоянно пытаются разузнать у меня об одной вещи. Но… я не знаю, как отвечать, поэтому, как раз хотел спросить мнение Ванъе.
— Какое же дело могло поставить в тупик Цинчэнь-гунцзы? — безразлично спросил Мо Сюяо.
Очевидно, он считал, что Сюй Цинчэню просто слишком скучно и он решил придраться к нему. Сюй Цинчэнь, вертя в руках бело-голубую чайную чашу, уставился своими ясными глазами на Мо Сюяо.
— Уже давно люди спрашивают меня, когда Ванъе намерен… взойти на престол.
— Взойти на престол? — Мо Сюяо, сжимавший ладонь своей Синь-эр, на мгновение замер и, нахмурившись, спросил. — Кто сказал, что Ванъе намерен взойти на престол и стать императором?
Сюй Цинчэнь приподнял бровь.
— Никто этого не говорил, но, очевидно, все именно так и считают.
— Включая Цинчэнь-гунцзы? — спросил Мо Сюяо.
Сюй Цинчэнь с улыбкой промолчал, ответ был очевиден.
— Ванъе не планирует восходить на престол, — серьёзно произнёс Мо Сюяо.
Если бы он хотел стать императором, то давно бы им стал, к чему было тянуть столько лет?
Сюй Цинчэнь тихо вздохнул и, слегка нахмурившись, сказал.
— Ты должен понимать все «за» и «против».
Цинчэнь-гунцзы смотрел на это исключительно с точки зрения управления Поднебесной. Как говорится, «если имя правильно, то и слова обоснованы», Мо Сюяо во всём был хорош, и его воцарение в Поднебесной было неизбежно. Но пока он не взошёл на престол, ему не хватало этого самого «имени». Это не мешало Мо Сюяо контролировать дин Дин-вана и даже все территории, которыми оно сейчас владело, но это неизменно заставляло людей чувствовать некоторое беспокойство.
К тому же из-за того, что это не был официальный двор, иерархия чиновников в подчинении дома Дин-вана также пребывала в неописуемом беспорядке. То, что за столько лет среди этого хаоса не возникло ошибок, изумляло даже самого Цинчэнь-гунцзы.
— Даже если у тебя, Дин-ван, нет мыслей о троне, стоит подумать о чувствах тех, кто следует за тобой.
Столь многие люди хранят верность дому Дин-вана, разумеется, ради преданности и долга, но определённо не только ради них. Хотя Цинчэнь-гунцзы не заботился о славе и власти, он не презирал тех, кто ценил их и усердно трудился ради чинов и богатства. «Обучившись гражданским и военным искусствам, продай их императорскому дому1». Это представление на протяжении тысяч лет глубоко укоренилось в сердцах людей, в их глазах только императорская семья была законной. Только служба императорскому дому считалась настоящим положением в обществе. Нынешний дом Дин-вана уже давно перестал быть тем, чем было раньше, теперь под его началом находились не только генералы, из поколения в поколение служившие семье Мо, но и множество других людей и кланов, пришедших под его покровительство.
— Что? У Цинчэнь-гунцзы тоже есть такое желание? Как насчёт того, чтобы Ванъе назначил тебя верховным канцлером? — Мо Сюяо с широкой улыбкой посмотрел на Сюй Цинчэня.
Сюй Цинчэнь невозмутимо приподнял брови.
— Благодарю, не потяну.
Мо Сюяо вскинул брови, бросив на него торжествующий взгляд. Вот именно! Если ванъе взойдёт на престол, станет императором и назначит всех чиновников, введя всё в официальное русло, разве люди из семьи Сюй тут же не подадут в отставку, чтобы уйти в тень? Неужели ванъе дурак? Один только Цинчэнь-гунцзы стоит половины императорского двора, не говоря уже о всей семье Сюй…
А, что ещё важнее, зачем восходить на престол? Став императором, придётся каждый день проводить утренние приёмы, слушая, как министры из-за всяких пустяков, подобных куриным перьям и чесночной шелухе2, спорят до хрипоты. Стоит пропустить один день и цензоры прожужжат все уши. Как же хорошо сейчас, есть дела — решаешь их, нет дел — делаешь что хочешь. Не дойдёт же до того, что ванъе придётся каждый день являться ко двору?
Если бы Сюй Цинчэнь не понимал, о чём думает Мо Сюяо, значит, он прожил все эти годы зря. Он перестал обращать на него внимание и, посмотрев на Е Ли, с улыбкой спросил.
— Что думает А Ли?
Е Ли, забавляясь с малышом, улыбнулась:
— В таких делах Да-гэ достаточно спросить Сюяо.
Мо Сюяо с торжеством посмотрел на Сюй Цинчэня.
— Мы с А Ли муж и жена, и само собой, куда муж, туда и жена3. Но… если А Ли захочет стать императрицей, Ванъе не против разок взойти на престол.
Е Ли слегка нахмурилась. Она, конечно, понимала, что Сюй Цинчэнь тратит время на эти разговоры ради их же блага. В конце концов, даже если Сюй Цинчэнь промолчит, скоро наверняка найдутся другие, кто поднимет этот вопрос. Но… Е Ли не то чтобы не думала о положении императрицы, просто у неё действительно не было к этому рвения. В её нынешнем положении статус императрицы не принёс бы ей ничего лучшего, напротив, добавил бы множество ограничений. Эти ограничения исходили бы не от Мо Сюяо или кого-то ещё, а были бы специфическими рамками этой эпохи.
— Можешь не раздумывать, Ванъе уже всё решил.
Увидев, что Е Ли нахмурилась, Мо Сюяо тут же хлопнул по столу, ставя точку.
— А Ли, давай не будем становиться императрицей, хорошо? В будущем пусть Мо Сяобао пожалует тебе титул хуантайхоу.
Сюй Цинчэнь поднял брови. Слова Мо Сюяо, если не считать всего прочего, по крайней мере четко указывали на то, что следующим наследником дома Дин-вана и даже будущим хозяином этого мира, без всяких сомнений, станет Мо Сяобао.
Посмотрев на обоих участников разговора, Сюй Цинчэнь тихо вздохнул.
— Ладно, главное, что вы сами понимаете, что делаете. В любом случае… Ли-эр, семья Сюй всегда поддержит тебя.
Е Ли слегка кивнула и с улыбкой ответила.
— Да-гэ, я знаю.
Она знала, что семья Сюй неизменно стоит у нее за спиной и поддерживает ее. Если бы не семья Сюй, даже обладай она всеми талантами мира, ей было бы крайне трудно заставить подчиниться стольких людей в доме Дин-вана. Чистокровное благородное происхождение семьи Сюй, а также вайцзуфу, цзюцзю и бяогэгэ, каждый из которых в глазах людей был невероятно могущественен, всегда оставались ее самым крепким тылом.
Сюй Цинчэнь поднялся и сказал им двоим.
— Даже если не брать в расчет вопрос восшествия на престол, Линь-эр и Синь-эр скоро исполнится год. Боюсь, в этом году придется устроить пышное празднование.
Было ли это необходимо для награждения трех армий или для тех, кто придет разведать обстановку со всех сторон. Даже если не устраивать праздник, те, кто должен явиться, все равно явятся, только уже без приглашения.
Мо Сюяо кивнул.
— Бэньван понял, сделаем так, как ты сказал.
Сюй Цинчэнь вышел. Мо Сяобао, понимая, что фу-вану и а-нян нужно поговорить, тоже мгновенно ускользнул вслед за ним.
В главном зале Е Ли с улыбкой смотрела на Мо Сюяо.
— Сюяо, ты и вправду не планируешь…
Мо Сюяо рассмеялся.
— Я никогда и не планировал становиться императором.
Он поднялся и, держа малышку, подошел к Е Ли, усаживаясь с ней в одно кресло. Поигрывая с дочерью, Мо Сюяо улыбнулся Е Ли.
— Нам и сейчас живется прекрасно, зачем же создавать себе лишние хлопоты? Мы прожили так все эти годы, и Бэньван не верит, что спустя еще несколько лет мы не сможем протянуть. А со временем пусть все эти заботы ложатся на плечи Мо Сяобао.
В конце концов, последние два года семья Сюй в обучении Мо Сяобао и так делала упор на путь правителя. Разве не для того его учили, чтобы он стал императором? Сам Мо Сюяо никогда не учился тому, как быть государем.
Е Ли посмотрела на него с полуулыбкой.
— И ты не боишься, что Сяобао возненавидит тебя в будущем?
Мо Сюяо торжественно произнес.
— Бэньван лишь развивает его способности. Если Бэньван сделает все за него, то зачем он вообще нужен?
С чего бы это готовому добру так легко доставаться кому-то? Главное же, он почти всю жизнь надрывался до изнеможения, с какой стати позволять Мо Сяобао спокойно становиться императором мирного времени?
Е Ли тихо вздохнула.
— Я не стану тебе мешать, сам объясняйся с теми людьми.
Мо Сюяо с улыбкой посмотрел на Е Ли.
— Я знаю, что А-Ли тоже рада тому, что я не буду императором. Верно?
Е Ли не стала скрывать и открыто кивнула.
— Ты прав, я действительно рада, что ты не станешь императором.
Хотя говорить так было немного совестно перед полководцами и подчиненными, которые рисковали жизнями ради дома Дин-вана, Е Ли вынуждена была признать правоту Мо Сюяо. Кто такой император? Сын Неба, государь всей Поднебесной. Но в конечном итоге он перестает принадлежать кому-то одному. Не говоря уже о том, что в свое время непременно найдутся те, кто заговорит о «трех дворцах и шести дворах4» и прочем. Е Ли не хотела ни с кем делить Мо Сюяо, ведь она не была рождена и воспитана в эту эпоху. Мо Сюяо должен принадлежать ей целиком или не принадлежать вовсе. Другого варианта быть не могло. В глубине души Е Ли улыбнулась. Она любила его… и потому не желала ни с кем делить.
— Ну, вот и славно. Мо Сяобао уже девять лет. Еще несколько лет, и дом Дин-вана можно будет передать ему. Тогда, захотят ли они императора или еще кого-то, нас это уже не будет касаться. За все эти годы… Бэньван очень устал. А-Ли, ты ведь не будешь настолько жестокосердна, чтобы заставлять меня каждый день вставать до рассвета на утренние аудиенции? Сказать по правде, я еще тогда считал, что место императора… просто не для людей. Вставать раньше кур, ложиться позже собак5, то нельзя есть, это нельзя делать. Не факт, что сможешь жениться на любимой женщине, а на ком женишься не факт, что полюбишь. Стоит чуть оступиться и цензоры уже ругают, а ты еще должен терпеть и показывать свое великодушие. Иначе историографы так и запишут в хрониках…
— Ладно тебе, чем дальше, тем нелепее, — Е Ли не знала, смеяться ей или плакать, но вынуждена была признать, что в словах Мо Сюяо есть доля истины, что еще важнее, от этих слов у нее на душе стало значительно легче. — Главное, чтобы ты сам об этом не пожалел.
— Тогда… А-Ли должна быть заодно с Бэньваном. Мы не станем императором и императрицей, а когда Мо Сяобао взойдет на престол, станем тайшан-хуаном и хуан-тайхоу… Ой?
Мо Сюяо говорил с воодушевлением, как вдруг его лицо застыло. Е Ли странно посмотрела на него.
— Что случилось?
Мо Сюяо одеревенел, все еще держа маленькую Синь-эр. Малышка невинно смотрела на а-нян своими черными глазками.
Белоснежные одежды Дин-ванъе были подмочены огромным пятном, и немало капель тихо скатывалось с подола.
Богатство, способное соперничать с государством (富可敵國, fù kě dí guó) — описание баснословного богатства, равного достоянию целой страны.
Если имя правильно, то и слова обоснованы (名正言順, míng zhèng yán shùn) — идиома, означающая, что действия и слова человека должны соответствовать его официальному статусу.
______________________________________________________________
- Обучившись гражданским и военным искусствам, продай их императорскому дому (學得文武藝，賣與帝王家, xué dé wén wǔ yì, mài yǔ dì wáng jiā) — старинная поговорка о стремлении талантливых людей реализовать себя на государственной службе. ↩︎
- Пустяки, подобные куриным перьям и чесночной шелухе (雞毛蒜皮, jī máo suàn pí) — идиома, означающая незначительные мелочи. ↩︎
- Куда муж, туда и жена (夫唱婦隨, fū chàng fù suí) — дословно «муж запевает, жена подпевает»; идиома, означающая супружеское согласие и гармонию. ↩︎
- три дворца и шесть дворов (三宮六院, sāngōng liùyuàn) — собирательное название для гарема императора. ↩︎
- вставать раньше кур, ложиться позже собак (起得比雞早，睡得比狗晚, qǐ de bǐ jī zǎo, shuì de bǐ gǒu wǎn) — образное выражение, описывающее крайне тяжелый и изнурительный труд. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
