Лишь когда опустились сумерки, Мо Сяобао с довольным видом в сопровождении Цинь Ле, вернулся в особняк Дин-вана. Едва переступив порог, он увидел управляющего Мо, который ждал их у входа с сочувственным выражением лица. Мо Сяобао мгновенно почуял неладное. Он поспешно подбежал к управляющему и подобострастно улыбнулся.
— Цзуфу Мо…
Управляющий Мо торопливо ответил.
— Старый слуга не смеет, Сяо-шицзы может называть меня просто управляющим.
Мо Сяобао это не заботило, он с улыбкой спросил.
— Цзуфу Мо, где мой фу-ван и а-нян?
— Ванъе и Ванфэй ждут Сяо-шицзы в кабинете, — сообщил управляющий.
Плечи Мо Сяобао тут же поникли, и он с плаксивым лицом пробормотал.
— Мне конец.
Уходя утром, он забыл предупредить родителей, что задержится. Мо Сяобао решительно не хотел признавать, что просто не учёл, как легко войти в посольское подворье Великого Чу и как трудно порой из него выйти. К тому же, заговорив с кое-кем, он немного увлёкся и потерял счёт времени.
Управляющий сочувственно похлопал наследника по плечу.
— Ванъе и Ванфэй ждут вас, поспешите в кабинет.
— А, можно я не пойду? — жалобно уставился Мо Сяобао на управляющего.
Тот ответил ему взглядом, полным бессилия, и Мо Сяобао, понурив голову, медленно поплёлся в сторону кабинета.
— О? Наш Сяо-шицзы вернулся, — в кабинете Мо Сюяо полулежал на кушетке, лениво перелистывая свиток.
Увидев вошедшего Мо Сяобао, он одарил его насмешливым взглядом. Мо Сяобао осторожно посмотрел на Е Ли, сидевшую с другой стороны, и его лицо стало ещё мрачнее. Е Ли сидела прямо и смотрела на него с невозмутимым видом. Кроме мимолётного проблеска облегчения в её глазах, когда он вошёл, она не выказала ни единой эмоции. У Мо Сяобао на душе стало горько, когда сердится а-нян, это куда хуже, чем когда сердится фу-ван
— А-нян, Сяобао вернулся, — тихо проговорил Мо Сяобао, подойдя к ней.
Е Ли спокойно посмотрела на него и негромко спросила.
— Почему ты вернулся так поздно?
— Я ходил в посольское подворье Великого Чу, поиграть с маленьким Императором, — прошептал Мо Сяобао.
На самом деле, разве могли Е Ли и Мо Сюяо не знать об этом? Даже когда Мо Сяобао сбегал тайком, за ним следовало немало людей. К тому же, он всегда знал меру и обычно не пытался намеренно оторваться от сопровождавших его тайных стражей. Если бы это было не так, то из-за его долгого отсутствия весь дом Дин-вана уже давно стояло бы на ушах.
Е Ли с улыбкой посмотрела на него.
— Кажется, в посольском подворье Великого Чу так весело, что ты забыл о времени? Завтра я спрошу у Цзиньюй-вана, что же в его подворье так сильно привлекает нашего Сяо-шицзы.
Е Ли никогда не любила излишне ограничивать детей, поэтому Мо Сяобао свободно гулял по городу Личэн. Но было одно условие, если он не в академии Лишань, то обязан вернуться домой до захода солнца. Даже если он оставался у семьи Сюй, он должен был заранее прислать кого-нибудь с известием. Но сегодня Мо Сяобао не только вернулся в такой час, но и вообще никому не сказал, куда направился. Если бы не тайные стражи, в обычной семье домочадцы уже с ума сошли бы от беспокойства.
— А-нян… Сяобао недостаточно хорошо всё обдумал, Сяобао признаёт свою вину, — с горестным лицом покаялся мальчик.
Он в спешке прокрался к Мо Суйюню и действительно ничего не сообщил. Возможно, он вёл себя так, полагаясь на поддержку и не зная страха, лишь потому, что знал, за ним следуют тайные стражи.
— В чём твоя вина? — спросила Е Ли.
Мо Сяобао послушно опустил голову:
— Сяобао не должен был убегать, не предупредив а-нян и фу-вана не должен был возвращаться так поздно, забыв прислать весть и заставив а-нян волноваться, не должен был тайком идти к маленькому Императору Великого Чу…
Глядя на понурого и жалкого сына, сердце Е Ли смягчилось. Она протянула руку и погладила его по голове.
— В Личэне нет важных дел, которые мы с фу-ваном скрывали бы от тебя. Ты знаешь, что Вантайнюй Наньчжао и хуанцзы были захвачены Мо Цзинли. Сейчас намерения Мо Цзиньюя и Мо Цзинли неясны, а ты сам пришёл к ним в руки. Если бы Мо Цзинли решил, что рыба умрёт и сети порвутся, и причинил бы тебе вред, что бы мы тогда делали?
— А-нян, я виноват, — почувствовав беспокойство матери, Мо Сяобао раскаялся ещё сильнее.
Он считал Мо Суйюня глупым и наивным и хотел лишь выведать у него сведения. Он полагал, что средь бела дня, даже если Мо Цзиньюй и Мо Цзинли в сговоре, они не посмеют ничего с ним сделать. Но, он забыл, что загнанная собака прыгнет через стену1. Если бы Мо Цзинли окончательно лишился рассудка и решил пойти на всё ради борьбы с домом Дин-вана, сам пришедший к нему Мо Сяобао стал бы лучшим козырем.
Е Ли легонько щёлкнула его по лбу и спокойно произнесла.
— Раз признаёшь вину… домашний арест на три месяца. Каждый день писать по тридцать каллиграфических работ и отдавать их на проверку Да-цзюцзю.
— А-нян… — Мо Сяобао и вправду готов был расплакаться.
Домашний арест был самым ненавистным наказанием для него. Нельзя покидать свой двор, и никто не придет к нему поиграть, лишь учителя будут сменять друг друга, приходя на уроки. Не говоря уже о тридцати листах каллиграфии. Это отличалось от простого переписывания книг, требования к каллиграфии были гораздо строже. А Да-цзюцзю, будучи мастером письма, был крайне суров, когда Мо Сяобао только начал учиться, Сюй Цинчэнь порой не мог выбрать ни одного удовлетворительного листа даже из десяти. А это значило, что из-за названных а-нян тридцати листов ему, в конечном счете, возможно, придется написать сорок, пятьдесят или даже целую сотню.
Е Ли спокойно смотрела на него, улыбаясь и храня молчание. Мо Сяобао мгновенно понял, что здесь надежды нет, и ему оставалось лишь жалобно уставиться на сидящего неподалеку Мо Сюяо.
— Фу-ван…
Мо Сюяо сел, приподнял бровь, глядя на Мо Сяобао, который взирал на него с мольбой, и невозмутимо улыбнулся.
— А-Ли, наказывать Сяобао таким образом не совсем уместно.
Е Ли слегка изогнула брови и с некоторым удивлением посмотрела на Мо Сюяо. Обычно, если она наказывала Мо Сяобао, Мо Сюяо лишь считал наказание слишком мягким, было уже хорошо, если он не подливал масла в огонь. Он впервые решил заступиться за сына.
— И, что же здесь неуместного? — спросила Е Ли.
Мо Сюяо негромко произнес.
— Через два дня состоится празднование первого года жизни Линь-эра и Синь-эр. Если к тому времени Мо Сяобао, будучи Сяо-шицзы дома Дин-вана, окажется под арестом, разве это не… выставит нас на посмешище перед посторонними?
Е Ли нахмурилась. Мо Сяобао, будучи сяо-шицзы дома Дин-вана, действительно не мог пропустить такой крупный прием. Впрочем, это не было большой проблемой, его можно было выпустить на время торжества.
Мо Сюяо подошел к Е Ли, сел рядом и с улыбкой сказал.
— Я знаю, ты беспокоишься о безопасности Сяобао, поэтому и хочешь запереть его. Однако, Сяобао уже не ребенок, и случившееся в этот раз, должно быть, лишь случайность. Верно, Сяобао?
Видя, что фу-ван заступается за него, Мо Сяобао обрадовался сверх всякой меры и поспешно закивал.
— Да, а-нян. Твой сын вернулся поздно не нарочно, твой сын услышал в гостевом доме нечто очень важное.
— Говори, — кивнула Е Ли.
Мо Сяобао торопливо пересказал всё, что услышал в гостевом доме, а также свой разговор с Мо Суйюнем, после чего добавил.
— Поэтому твой сын побоялся, что если его заметят стражники Великого Чу, то он может бить по траве, чтобы спугнуть змею2. Вот и… вот и пришлось дождаться темноты, прежде чем уйти из гостевого дома вместе с Цинь Ле. А-нян, твой сын действительно осознал свою ошибку.
Лицо Е Ли слегка изменилось.
— Мо Цзинли в гостевом доме? Почему ты не послал кого-нибудь доложить об этом? Если бы что-то случилось…
Мо Сюяо поднял руку и сжал слегка похолодевшую ладонь Е Ли, глядя на Мо Сяобао.
— Значит, ты договорился с Мо Суйюнем?
Мо Сяобао с некоторым разочарованием ответил.
— Мо Суйюнь мне не верит. Нужно, чтобы кто-то пришел туда от имени фу-вана.
Мо Сюяо на мгновение задумался и кивнул.
— Позже, я велю Хань Минъюэ сходить туда, — договорив, он погладил Мо Сяобао по маленькой голове. — Ты хорошо справился, Бэньван доволен. Однако… ты все же проявил некоторую безрассудность. А-Ли, давай перенесем его наказание на полмесяца позже.
— Фу-ван?! — услышав это, Мо Сяобао горестно завыл.
Разве фу-ван не просил за него? Почему… почему его все равно собираются наказать?
Мо Сюяо с приветливой улыбкой посмотрел на сына и мягко спросил.
— Что? Ты недоволен? Тогда, может, послушаем твою а-нян и начнем арест с завтрашнего дня, как тебе?
Мо Сяобао тут же поник и уныло покачал головой.
— Нет, спасибо, фу-ван.
Мо Сюяо удовлетворенно кивнул.
— Вот это настоящий хороший сын Бэньвана. Умница, возвращайся к себе, поужинай и отдыхай.
«Подло!» — Мо Сяобао, находясь вне поля зрения Е Ли, своим взглядом подвергал Мо Сюяо казни тысячи порезов.
Мо Сюяо ответил ему улыбкой: «Ты сам совершил ошибку и попался своей а-нян, при чем тут Бэньван?»
«Ты же сам сказал, что дело Мо Суйюня отдаешь мне!»
«Бэньван не говорил, что ты можешь возвращаться домой только в полночь».
В очередной раз потерпев поражение от рук отца, Мо Сяобао, молча скрежеща зубами, покорно откланялся.
— А-нян, фу-ван, ваш сын уходит.
Е Ли кивнула и с легким вздохом погладила сына по волосам.
— Ступай скорее отдыхать.
Глядя на уходящего Мо Сяобао, Е Ли невольно вздохнула. Мо Сяобао был слишком умен и многому учился, ей совсем не хотелось так его ограничивать. Но, он был еще слишком мал, и в его характере неизбежно проскальзывали детская импульсивность и своенравие, что заставляло беспокоиться.
Мо Сюяо обнял ее и мягко утешил.
— Не волнуйся, Сяобао постепенно повзрослеет. Когда Бэньван был в его возрасте, он и вполовину не был так хорош.
Это можно было считать высшей похвалой отца в адрес сына, но, к сожалению, Мо Сяобао об этом никогда не узнает.
Е Ли прислонилась к его груди и слегка кивнула.
идти впереди своих воинов (身先士卒, shēn xiān shì zú) — подавать пример мужества, лично возглавляя атаку.
_________________________________________________________
- загнанная собака прыгнет через стену (狗急跳墙, gǒu jí tiào qiáng) — человек, доведённый до крайности, способен на безрассудный и опасный поступок. ↩︎
- всполошить змею, ударив по траве (打草惊蛇, dǎ cǎo jīng shé) — совершить необдуманный поступок, который насторожит противника. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
