Когда Мо Сюяо и Е Ли вернулись в особняк, Сюй Цинчэнь в тревоге ожидал их в кабинете.
— Да-гэ.
Лицо Сюй Цинчэня было мрачным. Он с недовольством спросил.
— Почему вы вернулись только сейчас?
Мо Сюяо спокойно спросил.
— Что случилось?
Сюй Цинчэнь взял со стола письмо и протянул его.
— Сяобао попал в руки Мо Цзинли. Вот послание, которое он прислал.
Е Ли взяла письмо и, взглянув на него, сразу узнала почерк Мо Цзинли. В каждой строчке сквозили злоба и самодовольство. Сюй Цинчэнь сел и с недовольством посмотрел на них, спрашивая.
— Что всё-таки произошло? За Сяобао присматривало столько людей, как же он умудрился попасть в руки Мо Цзинли?
Мо Сюяо просмотрел переданное Е Ли письмо и спокойно произнёс.
— Не беспокойся, с Сяобао всё будет в порядке.
Сюй Цинчэнь долго разглядывал Мо Сюяо, после чего холодно фыркнул.
— Опять твои интриги? Смотри, как бы твой ум не пострадал от твоего же ума1, и ты сам не угодил в собственную ловушку.
Мо Сюяо беспомощно и горько усмехнулся.
— Это вовсе не моя затея.
Мо Сюяо с надеждой посмотрел на Е Ли, словно спрашивая: «Ну почему я чувствую себя таким виноватым?»
Сюй Цинчэнь слегка нахмурился.
— Мо Сяобао?
Мо Сюяо невинно захлопал глазами, всем видом показывая: «Вот видишь… это и правда не имеет к Бэньвану никакого отношения».
Сюй Цинчэнь посмотрел на Мо Сюяо и с холодным смешком сказал.
— Ты просто позволяешь ему безобразничать, а если что-нибудь случится…
— Цинчэнь гэгэ, — с легкой улыбкой прервал его Мо Сюяо, — Сяобао скоро исполнится одиннадцать, он уже не ребёнок. Если мы не дадим ему действовать самостоятельно, то никогда не сможем за него успокоиться. К тому же за ним присматривают, так что ничего не случится. Если бы что-то действительно произошло, его люди уже вернулись бы с докладом.
Сюй Цинчэнь беспомощно покачал головой и, вздохнув, произнёс.
— Ладно, если уж ты, его отец, не волнуешься, то мне-то чего переживать?
— Да-гэ, разумеется, желает Сяобао только добра, — мягко улыбнулась Е Ли, хотя её брови были слегка нахмурены. — Я тоже немного беспокоюсь о Сяобао. Эта парочка, отец и сын… и правда стоят друг друга!
В обычное время они терпеть друг друга не могли, но, когда дело доходило до чего-то важного, их единодушие вызывало лишь досаду.
Дин-ван, на которого обрушилось недовольство жены, невинно потер нос и решил записать этот должок на счет одного дерзкого сорванца.
— Апчхи! — в каком-то тёмном углу сорванец, одетый в неприметную одежду из грубой ткани, тихо чихнул.
Стоявший рядом человек тут же зажал ему нос и прошептал.
— Ты, что творишь?
В тусклом свете блеснули смышлёные большие глаза.
— Виноват, виноват… кажется, я простудился.
— Неважно, если не повезёт тебе, главное не подставляй Цинь Ле, — тихо сказал Сюй Чжижуй, тоже одетый в простую одежду.
Мо Сяобао обиженно надул губы.
— Я ведь и сам мог пойти, почему Цинь Ле обязательно нужно было рваться вперёд?
— Замолчи! — Сюй Чжижуй раздражённо закатил глаза. — Неужели ты не знаешь, что благородный муж не стоит под опасной стеной2? Хочешь, чтобы, когда вернёшься, тебя проклял дядя Дин-ван?
Мо Сяобао моргнул и с мольбой посмотрел на Сюй Чжижуя.
— Бяоди Чжижуй, ты стал больно вспыльчивым.
Сюй Чжижуй в ответ лишь метнул в него гневный взгляд. Он, должно быть, с ума сошёл, раз согласился сопровождать Мо Сяобао в таком опасном деле. Неужели этот безумец не понимает, сколько им лет? Если бы Цинь Ле не пошёл первым, Мо Сяобао сам бы добровольно бросился в расставленные сети3, отдав себя в руки какому-нибудь сумасшедшему.
Мо Сяобао чувствовал себя очень обиженным.
— Это всё Цинь Ле слишком торопился. Я ведь уже решил сменить план, а он убежал, даже не посоветовавшись. Теперь нам приходится так усердно трудиться, чтобы спасти его.
Сюй Чжижуй молча взглянул на Мо Сяобао и спустя долгое время произнёс.
— Когда бому родила тебя, почему она тебя просто не придушила?
Слова «забыть о благодеяниях и предать долг4» идеально подходили таким людям, как Мо Сяобао. Ведь Цинь Ле пошёл на риск ради кого?
Мо Сяобао самодовольно хихикнул и, потерев нос, сказал.
— Матушка любит меня больше всех, ей было бы жалко.
Сюй Чжижуй лишь хмыкнул и больше не обращал на него внимания. «Когда ты вернёшься и дядя Дин-ван примется тебя изводить, никто тебя не пожалеет!» — мысленно ворчал молодой господин из семьи Сюй.
Однако он не знал, что на свете есть люди, подобные не убиваемым тараканам, чем больше их изводят, тем больше они безобразничают, и тем ненормальнее становятся. Совершенно не подозревая, что рядом с ним притаился развивающийся маленький ненормальный, Сюй Чжижуй осторожно приподнялся и начал медленно пробираться вдоль угла стены, заросшей густой лозой. Сейчас их главной задачей было найти схваченного Цинь Ле, а не препираться с бессердечным Мо Сяобао.
Следовавший за ним Мо Сяобао раздражённо закатил глаза. Неужели Сюй Чжижуй забыл, что именно он, Мо Сяобао, здесь старший брат?
Сюй Чжижуй и Мо Сяобао были ещё малы, но хотя Мо Сяобао с детства был окружён любовью всей семьи Сюй и дома Дин-вана, в обучении ему поблажек не давали. А Сюй Чжижуй, будучи единственным бяоди Мо Сяобао, разумеется, делил с ним все тяготы тренировок наследника. Так маленький Сюй Чжижуй стал вторым после Сюй Цинфэна в семье Сюй, кто начал изучать боевые искусства. И хотя оба были юны, благодаря наставлениям великих мастеров они обладали поразительной ловкостью, если они не могли одолеть врага, то могли сбежать так, что обычный человек их не догонит.
Спустя изрядное время они наконец добрались до ворот двора. Мо Сяобао посмотрел на метку, оставленную неподалёку Цинь Ле, и с сомнением спросил.
— Это не посольство Великой Чу. Что это за чертовщина?
Сюй Чжижуй, закатывая глаза, ответил.
— Похоже, это задний двор особняка Чжао.
— Особняк Чжао?
— Это дом Чжао Чжэфана, про которого У-шифу говорил, что тот хочет выдать свою дочь за Дин ван-шу. Тот самый, что приводил толпу людей в Академию Лишань к вайцзэнцзуфу, — пояснил Сюй Чжижуй.
Глаза Мо Сяобао сверкнули, и на его лице наконец появилась странная улыбка.
— Так это он.
Не стоило думать, что Мо Сяобао только и умеет, что проказничать, он ничего не упускал из виду. По крайней мере, о тех, кто пытался увести мужчину у его матушки, Мо Сяобао помнил отчётливо. И хотя его собственный несносный фу-ван его раздражал, менять папашу он пока не планировал. А даже если бы и планировал, всё зависело бы от решения матушки. Пока она не сказала, что он ей не нужен, всякого, кто посмеет посягнуть на него, наследник Мо придушит на месте!
— Ты что опять задумал? Мы пришли спасти Цинь Ле, — предостерёг его Сюй Чжижуй.
Мо Сяобао посмотрел в небо.
— Кто сказал, что мы здесь, чтобы спасать Цинь Ле? Если нужно его спасти, не проще ли было отправить тайных стражей и воинов Цилинь? Если Цинь Ле ранен, кто из нас двоих сможет его вытащить?
Даже если их боевые навыки не сильно уступали взрослым, они всё равно оставались детьми по телосложению. Если Цинь Ле не сможет идти сам, никто из них не дотащит его на себе.
— У меня такое чувство, что однажды ты меня погубишь! — проворчал Сюй Чжижуй.
Мо Сяобао улыбнулся, словно кот, укравший рыбу.
— Бяоди Чжижуй, не бойся, брат тебя защитит. Когда войдём, поищи, не вместе ли Цинь Ле с молодым Императором, а я пойду посмотрю, какие ещё секреты таит особняк Чжао. Я видел этого Чжао Чжэфана, одолжи ему хоть сотню смелостей5, он один ни за что не осмелился бы предать моего отца.
Когда Мо Сюяо решал кого-то наказать, его методы были такими, что нормальный человек и представить не мог. Будь у Чжао Чжэфана хоть сто жизней, он не посмел бы предать дом Дин-ван в самом Личэне. Либо кто-то схватил его за горло, не оставив выбора, либо он был абсолютно уверен, что сможет выйти сухим из воды.
Сюй Чжижуй помедлил, но всё же кивнул.
— Береги себя!
Увидев, как Сюй Чжижуй, пригнувшись, уходит, Мо Сяобао выпрямился, подал знак скрытым в тени стражам и прошептал.
— Защищайте Чжижуя.
Почувствовав, как тени отделились и последовали за ушедшим Сюй Чжижуем, Мо Сяобао с улыбкой перемахнул через ограду и исчез за стеной.
В темноте раздался тихий голос.
— Шицзы вошёл, что нам делать?
— Ничего не делать. Ванъе сказал, что пока жизни Сяо-шицзы ничего не угрожает, нам не нужно вмешиваться, — ответил другой.
— Хорошо, мы тоже заходим. Надеюсь, охрана там не слишком суровая.
Чтобы защитить сяо-шицзы, нужно было следовать за ним неотступно, но внутри двора скрытно сопровождать его, не отставая ни на шаг, было куда сложнее.
Спустя мгновение там, где слышались голоса, снова воцарилась тишина.
В потайном углу особняка Чжао, в довольно мрачном кабинете, за письменным столом сидел глава семьи Чжао Чжэфан. Лицо его было угрюмым, и он пребывал в глубокой задумчивости. Пока он витал в своих мыслях, за дверью раздался тихий голос слуги.
— Господин, прибыли сановники Ли, Чжу и Ван.
— Впусти их! — Чжао Чжэфан резко вскочил с места.
Вскоре двери кабинета отворились, и несколько мужчин средних лет вошли один за другим, подобно череде рыб6. Идущий впереди с улыбкой произнес.
— Чжао-сюэчжэн, зачем ты позвал нас в такое время?
Чжао Чжэфан бросил на них пристальный взгляд и сказал.
— Я хочу, чтобы вы кое-кого увидели.
— Что за человек заставил Чжао-сюэчжэн быть столь серьезным? Сегодня празднование первого года жизни Сяо-шицзы и Сяо-цзюньчжу в особняке Дин-вана. Пусть мы и люди малозаметные, но наше отсутствие в конечном итоге будет выглядеть некрасиво, — при словах «малозаметные» в голосе мужчины прозвучала глубокая насмешка.
Чжао Чжэфан хранил молчание, он просто развернулся и прошел вглубь комнаты. Остальные трое переглянулись и последовали за ним. Войдя в кабинет, в специально отгороженной нише для отдыха, они увидели двух детей лет десяти, лежащих на мягкой кушетке. Один из вошедших с любопытством спросил.
— Чжао-сюэчжэн, это… это маленький Император Великой Чу?
Дело было не в том, что он хорошо знал Мо Суйюня в лицо, но драконье одеяние на мальчике позволяло узнать его с первого взгляда.
Чжао Чжэфан выдавил из себя подобие застывшей улыбки и произнес:
— Взгляните на другого ребенка.
Троица разом посмотрела на одетое в расшитые шелка дитя, лежащее рядом с Мо Суйюнем, и невольно вскрикнула в один голос.
— Сяо-шицзы?
_______________________________________________________
- Ум может пострадать от собственного ума (聪明反被聪明误, cōngmíng fǎn bèi cōngmíng wù) — излишняя самоуверенность в своей хитрости может привести человека к краху или самообману. ↩︎
- Благородный муж не стоит под опасной стеной (君子不立危墙, jūnzǐ bù lì wēi qiáng) — мудрый человек избегает очевидной опасности и не подвергает свою жизнь ненужному риску. ↩︎
- Добровольно броситься в расставленные сети (自投罗网, zì tóu luó wǎng) — совершить необдуманный поступок, который ведет прямиком в ловушку врага. ↩︎
- Забыть о благодеяниях и предать долг (忘恩负义, wàng ēn fù yì) — проявлять неблагодарность, отвечая злом на сделанное добро. ↩︎
- Одолжить ему хоть сотню смелостей (借他一百个胆子, jiè tā yī bǎi gè dǎn zi) — выражение, означающее, что даже при наличии огромной храбрости человек не осмелится на какой-либо поступок. ↩︎
- Вошли один за другим, подобно череде рыб (鱼贯而入, yú guàn ér rù) — входить цепочкой, следовать друг за другом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
