Эта ночь казалась бесконечно долгой. В местах, о которых ничего не знали простые люди, погружённые в радость и веселье, исподволь назревала кровавая буря. Тайные агенты, которые Мо Цзинли с гордостью считал своей опорой, один за другим были выкорчеваны. Когда наступит утро, многие обнаружат, что люди, ещё вчера жившие рядом с ними, за одну ночь бесследно исчезли, и отныне их следов уже не найти.
Разумеется, Мо Сяобао в этот момент не знал, сколько всего успел сделать его фу-ван, пока он сам ломал голову над тем, как бы позабавнее поиграть с Мо Цзинли. Сейчас Мо Сяобао, улыбаясь, лежал на крыше и подглядывал в щель между черепицами. То, что он осмелился забраться на крышу человека с весьма неплохим боевым мастерством в месте, охраняемом опытными мастерами, говорило о его немалой уверенности в собственном искусстве лёгкости. А тайные стражи, следовавшие за ним по пятам, позволяя ему карабкаться на крышу Мо Цзинли, подтверждали, что и они вполне признают способности своего молодого господина.
Мо Сяобао с ехидной улыбкой наблюдал за мужчиной внизу, который пребывал в ярости. Всё в комнате было разгромлено вдребезги. Он хотел жестоко унизить Мо Сюяо, даже лишить его жизни, но результат оказался плачевным, он сам стал посмешищем. Как тут было Мо Цзинли не злиться? Вволю выплеснув гнев, он наконец немного успокоился и мрачно бросил.
— Принесите вина!
Вскоре вошёл слуга с вином и поставил его на стол. Мо Цзинли с раздражением взглянул на стражника, принёсшего вино, и мрачно сказал.
— Вон!
С тех пор как под Лияном его ранил Мо Сюяо, Мо Цзинли не любил прикасаться к людям. Кроме необходимости, он обычно держался особняком. Это, естественно, удивляло окружающих, ведь раньше Мо Цзинли хоть и не был сластолюбцем, но женщин возле него было немало. Однако, они постоянно скрывались, так что, то что Мо Цзинли избегает женщин, не привлекало особого внимания.
Мо Цзинли сел за стол, налил чашу вина и жадно осушил её. Крепкий напиток огнём обжёг горло, и его глаза налились кровью. Сегодняшний сокрушительный провал и смутная тревога в глубине души заставляли его опрокидывать чашу за чашей.
На крыше Мо Сяобао, почуяв резкий запах вина, сморщил нос. С улыбкой он достал из-за пазухи крошечную пилюлю, растёр её в порошок и высыпал в щель между черепицами. Лёгкий порошок развеялся, часть попала в чашу с вином, часть, на одежду Мо Цзинли. Мо Сяобао с досадой нахмурился и беспомощно вздохнул. Если бы он бросил пилюлю прямо в вино, Мо Цзинли непременно заметил бы. Растёртая в порошок, она была незаметнее, но, боюсь, её действие было недостаточным. Впрочем, если бы Мо Цзинли не хлестал крепкое вино в раздражении, он, вероятно, заметил бы и рассыпанный порошок. Реальность была такова, и Мо Сяобао пришлось смириться. Взглянув напоследок на Мо Цзинли внизу, он тихо покинул крышу.
Вскоре, прежде безмолвный дворик, вдруг ожил. В задней части двора неизвестно отчего вспыхнул пожар. Само по себе возгорание не было чем-то из ряда вон выходящим, но в нынешней крайне напряжённой обстановке любая мелочь могла привлечь тайную стражу дома Дин-вана. Дворик мгновенно погрузился в суматоху, кроме часовых у ворот, все бросились тушить огонь и искать следы.
Мо Цзинли, который, как раз пил вино, услышал шум и, ещё больше раздосадованный, рывком распахнул дверь.
— Что происходит?
Один из стражников поспешно подбежал с докладом.
— Император, в заднем дворе внезапно вспыхнул пожар…
— Пожар в заднем дворе? — Мо Цзинли нахмурился, но быстро сообразил и бросился к комнате, где держали Цинь Ле.
Пинком распахнув дверь, он обнаружил, что внутри пусто, где уж там было Цинь Ле?
— Идиоты! Скорее ищите! — обернувшись, Мо Цзинли отвесил пощёчину стражнику, что следовал за ним, и яростно заорал.
Это был Личэн, территория дома Дин-вана. Стоило им выйти за пределы дворика, и поймать Мо Юйчэня снова, стало бы почти невозможно. Подумав, Мо Цзинли решил, как можно скорее покинуть это место.
За стенами дворика Мо Сяобао и Цинь Ле передали крепко спящего сяо-хуанцзы Наньчжао поджидавшим снаружи Лэн Цзюньханю и Сюй Чжижую, велев им отнести малыша в особняк Дин-вана. Сюй Чжижуй схватил Мо Сяобао, который уже собирался удрать, и спросил.
— Ты куда ещё?
Мо Сяобао улыбнулся.
— Смотреть представление. Дальше без нас не обойдётся.
Он поджёг огонь, чтобы подать сигнал тайной страже дома Дин-вана о точном местонахождении Мо Цзинли, и на этом его задача была выполнена. Фу-ван ведь не мог ожидать, что десятилетний ребёнок в одиночку одолеет Мо Цзинли.
— Раз всё сделано, возвращаемся в особняк Дин-вана вместе, — серьёзно сказал Сюй Чжижуй.
— Как можно? — ужаснулся Мо Сяобао.
Не успел Сюй Чжижуй опомниться, как он уже отскочил на несколько чжан и, натянуто улыбнувшись, бросил.
— Чжижуй, бяоди, у меня ещё дела. Ты с Лэн Сяодаем отнеси этого мальца тётушке Аньси. Это приказ.
Сказав это, Мо Сяобао, не дожидаясь ответа Сюй Чжижуя, перемахнул через стену и снова исчез в переулке. Цинь Ле, с лицом, как две капли воды похожим на лицо Мо Сяобао, похлопал Сюй Чжижуя по плечу.
— Не волнуйся, я присмотрю за ним, — и тоже перепрыгнул через стену.
Белокожий Лэн Сяодай в чёрной одежде ночного стража всё так же выглядел белоснежным. Осторожно взглянув на мрачного Сюй Чжижуя, он тихо спросил.
— Что нам делать?
Сюй Чжижуй с тревогой посмотрел на ребёнка в руках Лэн Цзюньханя и мрачно произнёс.
— Сюда!
За спиной Сюй Чжижуя появился человек в чёрном.
— Сяо-гунцзы.
Сюй Чжижуй махнул рукой.
— Отправь Цзюньханя и Сяо-хуанцзы Наньчжао в особняк Дин-вана.
Сказав это, он тоже перемахнул через стену. Хотя Сюй Чжижуй происходил из семьи учёных, его искусство лёгкости было весьма впечатляющим. В переулке остались лишь чёрный тайный страж и Лэн Цзюньхань, растерянно переглядывавшиеся. Через мгновение Лэн Цзюньхань вложил ребёнка в руки тайного стража.
— Дяденька…
Тайный страж молча закатил глаза.
— Знаю. Отнести Сяо-хуанцзы Наньчжао в особняк Дин-вана.
Лэн Цзюньхань удовлетворённо кивнул и тоже полез через стену. В сумрачном переулке вскоре остался лишь тайный страж с младенцем на руках, молча глядя на опустевшую стену. Зрелище было довольно тоскливое.
В темноте на крыше стояли две стройные, статные фигуры и с усмешкой наблюдали за происходящим внизу.
Хань Минси указал на тайного стража с ребёнком внизу и, давясь от смеха, сказал.
— Да-гэ, наш Сяо-шицзы и эти ребятишки забавные. Рядом с ним Минъюэ-гунцзы, прислонившись к карнизу, стоял в бледном лунном свете, который отражался на его красивом лице лёгкой улыбкой. Глядя на Хань Минси, он сказал.
— Искусство лёгкости Шицзы весьма неплохо. Немало трудов вложено.
Улыбка на лице Хань Минси мгновенно застыла. Он натянуто улыбнулся, глядя на старшего брата. Он не знал, как брат догадался, что искусство лёгкости сяо-шицзы оттачивал именно он, ведь никаких следов не осталось. Уникальное искусство лёгкости Фэнъюэ-гунцзы, непревзойдённое в Поднебесной, это одно, но слава Фэнъюэ-гунцзы в былые годы была не самой лестной. Хотя за эти годы имя Фэнъюэ-гунцзы давно уже никто не упоминал, Хань Минси всё равно не хотел, чтобы его репутация дурно повлияла на Мо Сяобао. Поэтому, когда Мо Сяобао пришёл просить наставлений по искусству лёгкости, Хань Минси специально немало его усовершенствовал. Вот только Хань Минси не знал, что через несколько лет слава одного человека в цзянху станет лишь хуже, а не лучше, и старания Фэнъюэ-гунцзы пропадут впустую.
Хань Минъюэ покачал головой и, с улыбкой глядя на одинокого тайного стража внизу, сказал.
— Ты прав. Эти ребята забавны. В будущем они непременно станут доверенными людьми и самыми верными братьями Сяо-шицзы. Такая дружба между детьми легко напомнила ему о его собственной юности и дружбе с Мо Сюяо. Хотя они познакомились, когда были старше этих детей, их отношения были поистине крепче, чем у родных братьев. Жаль только…
Хань Минси тоже понял, о чём задумался Да-гэ, и, подойдя, похлопал Хань Минъюэ по плечу.
— Да-гэ, всё уже прошло. Мо Сюяо ведь больше не винит тебя?
Хань Минъюэ с улыбкой кивнул и, поднявшись, сказал.
— Пойдём, посмотрим. Всё-таки дети. Как бы чего не случилось.
— Дин-ван сказал, если жизни ничего не угрожает, не вмешиваться.
— Знаю. Но мне тоже хочется посмотреть, как Сяо-шицзы собирается изводить Мо Цзинли. Улыбка Мо Сяобао, когда он уходил, показалась мне какой-то странной.
Хань Минъюэ мысленно помолился за Мо Цзинли.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
