2-е число. Несколько дней назад давление снова подскочило. Сегодня утром 180 на 110, пульс 100 ударов. Медсестра дала мне три таблетки адалина, но руки всё равно ледяные и нестерпимо болят. Раньше, как бы сильно ни болело, это не мешало мне спать, но прошлой ночью я никак не мог заснуть, пришлось разбудить Сасаки, чтобы она сделала мне обезболивающий укол. Укол этот хоть и помогает, но после него на душе как-то неспокойно.
— Передвижная кровать для господина уже готова, не желаете ли испробовать её?
Хотя мне этого и не очень хотелось, состояние моё становилось всё хуже, так что я решил, что стоит попробовать даже безнадёжное средство, раз терять уже нечего.
3-е число. …Попробовал надеть на шею гипсовый фиксирующий воротник. Не сказать, чтобы больно, но шеей пошевелить совершенно невозможно, остаётся только, не мигая, смотреть прямо перед собой.
— Это прямо какое-то орудие пыток из преисподней.
Сегодня воскресенье. Дзёкичи, Цзинсуке, старуха и Сацко собрались вокруг, чтобы поглазеть на диковинку.
— Ох, дедушку так жалко.
— И сколько минут в этом можно выдержать?
— Сколько дней продлится это лечение?
— Может, лучше бросить это? В таком-то возрасте разве вынесешь подобное?
Все вокруг наперебой обсуждали меня. Я не мог повернуть головы и не видел их лиц.
В конце концов воротник всё-таки сняли и заменили его мягкой тканью, поддерживающей нижнюю челюсть для вытяжения. Стало немного легче, но шея всё равно оставалась неподвижной, и я мог лишь безучастно пялиться в потолок.
— Ну вот, пятнадцать минут прошло, — сказала медсестра, глядя на часы.
— Первый сеанс окончен! — выкрикнул Цзинсуке и убежал.
10-е число. Прошла неделя лечения вытяжением. Десять минут растянулись до двадцати, наклон передвижной кровати тоже увеличили, чтобы усилить натяжение шеи. Однако результата пока никакого. Рука по-прежнему болит. По мнению медсестры, чтобы эффект стал заметен, нужно продолжать лечение месяца два или три. Не знаю, хватит ли у меня сил вытерпеть до конца. Вечером мы все стали это обсуждать.
Сацко сказала:
— Для пожилого человека такой метод не слишком подходит. Когда наступит лето, нужно пока прерваться и подумать о чём-то другом. Я слышала от одного иностранца, что в Америке есть лекарство под названием дерсин, оно специально от невралгии. Хоть оно и не излечивает полностью, но три таблетки в день точно снимут боль, оно очень эффективное. Я куплю его, попробуете, хорошо?
Старуха сказала:
— А что, если пригласить Судзуки из Дэнъэнтёфу, чтобы он сделал тебе иглоукалывание? Может, поможет. Я сейчас позвоню. — Она вцепилась в телефонную трубку и говорила без умолку. Судзуки сказал, что он очень занят и хотел бы, чтобы лечение проходило у него дома, а если он будет приходить сам, то сможет бывать лишь два-три раза в неделю. По его словам, судя по описанию, вылечить это, скорее всего, можно, на что потребуется месяца два-три. Несколько лет назад, когда у меня было плохо с сердцем и когда кружилась голова, Судзуки меня вылечил, поэтому и в этот раз я попросил его приходить на следующей неделе.
От природы у меня было крепкое телосложение, с юности и до шестидесяти трёх-четырёх лет, не считая одной недели в больнице из-за операции на геморрое, я не страдал никакими серьёзными недугами. В шестьдесят три года у меня началось высокое давление. В шестьдесят семь-восемь я пролежал около месяца из-за небольшого кровоизлияния в мозг, но телесной боли не чувствовал. Страдания плоти начались уже после кидзю — празднования моего семидесятисемилетия. Сначала заболело от кисти до локтя, потом от локтя до плеча, следом от стопы до голени, и постепенно мне стало трудно двигаться. Какая радость в такой жизни — так, возможно, подумают другие, и я сам тоже так думал. Но кто бы мог подумать: и аппетит, и сон, и стул стали даже лучше, чем раньше, уж не знаю, не стало ли это несчастье благом. Хотя врачи запретили мне алкоголь и острую пищу, я могу в умеренных количествах есть стейки и угорь. Аппетит у меня отменный, можно сказать, ем всё подряд. Сплю тоже всегда слишком много, а если прибавить дневной сон, то выходит по девять-десять часов в сутки. В туалет по-большому я хожу дважды в день, мочи тоже стало больше. Ночью приходится вставать по два-три раза, но на сон это никак не влияет: справляю нужду в полузабытьи и тут же проваливаюсь в сон, стоит только лечь. Иногда я просыпаюсь от онанизма, но в голове всё спутано, и я незаметно засыпаю снова. Когда боль становится совсем невыносимой, мне делают укол, и я засыпаю. Только благодаря тому, что я могу есть и спать, я дожил до сегодняшнего дня. Иначе, возможно, меня бы уже давно не было на свете.
— Вы всё жалуетесь, что руки болят, что ходить не можете, а сами живёте себе припеваючи, не лжёте ли вы случаем? — как-то сказали мне. Я не лгу, просто иногда болит сильно, иногда — не очень, а бывает, что не болит вовсе. Ощущения меняются в зависимости от влажности воздуха.
Странно, но, когда болит, у меня тоже возникает половое влечение. Стоит сказать, что в моменты боли оно даже сильнее. Или, точнее, меня больше влечёт к женщинам, которые дают мне от ворот поворот, я сильнее чувствую их притягательность.
Это можно назвать своего рода мазохистской наклонностью. Она не была присуща мне в молодости, а проявилась лишь с возрастом.
Предположим, передо мной две одинаково красивые и одинаково подходящие под мой вкус женщины. А — добрая, честная и заботливая, Б — холодная и лживая. Если спросить, какая из них меня заинтересует, то сейчас я с уверенностью скажу, что это будет Б. Разумеется, Б ни в коем случае не должна уступать А внешне. У меня свои предпочтения в красоте: я терпеть не могу длинные носы, а самое главное — ноги должны быть белыми, а фигура стройной. При прочих равных условиях дурные женщины пленяют меня сильнее. У некоторых женщин на лице порой промелькнёт жестокое выражение, и это моё любимое выражение лица. Стоит мне увидеть его, как мне начинает казаться, что она не только внешне, но и в самой своей сути холодна и безжалостна, и мне даже хочется, чтобы она была именно такой. Раньше сценический образ Савадзуми Гэнносукэ был именно таким. Французская актриса Симон Синьоре, сыгравшая учительницу в фильме «Дьяволицы», а также ставшая в последнее время популярной Энка Сэйко обладают именно такой внешностью. На самом деле эти женщины могут быть и добрыми, но если бы они и правда были злодейками, то жить с такой под одной крышей — а если это невозможно, то хотя бы жить по соседству, чтобы иметь возможность в любой момент быть рядом с ними, — каким бы это было счастьем…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
