Еще до рассвета в императорский дворец один за другим прибыли глава Военного ведомства Чэнь Тинцзе, заместитель главы Военного ведомства Лу Сян, Лю Цзюшао, ведавший военными делами нескольких юго-западных провинций, отец Чжоу Цзиня Чжоу Син и императорский наследник. Вскоре все они собрались в кабинете императора.
Чэнь Тинцзе и остальные были разбужены среди ночи и поспешно вызваны во дворец. От дворцовых ворот до кабинета они добирались почти бегом, поэтому все тяжело дышали. Особенно Лу Сян и Чжоу Син: оба были уже немолоды, обливались потом и никак не могли отдышаться.
Войдя внутрь, они увидели мрачное лицо Сяо Ле и не поняли, что произошло. После поклонов они не услышали разрешения подняться и продолжили стоять на коленях.
Лишь спустя некоторое время император позволил им встать и спросил:
— Есть ли новости о том, как Чжоу Цзинь усмиряет беженцев на юго-западе?
Чэнь Тинцзе почувствовал облегчение и поспешно ответил:
— Ваше Величество, буквально вчера Военное ведомство получило донесение от Чжоу Цзиня. Он сообщает, что, благодаря милости императора, более пятисот семи тысяч беженцев добровольно вышли из гор и вернулись к мирной жизни. Кроме того, были схвачены тридцать главарей разбойников, шестьсот двадцать человек обезглавлены, а еще более тридцати двух тысяч, которым сохранили жизнь, отправлены на военную службу.
— Также захвачено три тысячи двести пятьдесят единиц оружия и снаряжения, принадлежавших разбойникам, а также более пяти тысяч лошадей, быков и мулов. Победа оказалась полной. Все жители юго-запада восхваляют милость Сына Неба. Прошлой ночью я уже подготовил доклад и сегодня собирался доложить о победе на утренней аудиенции…
Пока Чэнь Тинцзе докладывал, на лице Чжоу Сина появилось самодовольное выражение.
Сяо Иньтан посмотрел на всё более мрачневшее лицо императора, и его сердце внезапно сжалось от дурного предчувствия.
Сяо Ле кивнул, но голос его стал еще тяжелее:
— Как разместили тех беженцев, которые добровольно вышли из гор и вернулись к мирной жизни?
— Ваше Величество, в донесении о победе Чжоу Цзинь сообщает, что часть людей добровольно вернулась в родные места, а остальные с радостью отправились в Юньнань и Гуйчжоу охранять границу и осваивать пустующие земли. Их внесут в реестры населения и переведут из разряда беженцев в добропорядочных подданных. Таким образом, бедствие, десятилетиями тревожившее Великую Вэй, наконец будет устранено…
— Чушь!
Сяо Ле, вероятно, был слишком разгневан и не сдержался.
Все присутствующие вздрогнули. Чэнь Тинцзе тоже застыл.
Сяо Ле резко схватил лежавший перед ним доклад и швырнул его прямо в голову продолжавшему говорить Чэнь Тинцзе:
— Это срочное донесение, которое прошлой ночью прислало из Сычуани Военное управление! Откройте глаза и сами посмотрите, что на самом деле происходит на юго-западе!
Доклад сбил с головы Чэнь Тинцзе чиновничью шапку и упал на пол. Не успев поправить головной убор, тот поспешно поднял свиток и быстро пробежал глазами текст.
Его лицо резко изменилось.
Лу Сян и Лю Цзюшао тут же взяли донесение, прочитали его, переглянулись и передали Чжоу Сину.
Чжоу Син поспешно развернул свиток, пробежал взглядом по написанному, и рука его задрожала. Доклад выпал на пол.
— Вот значит как: «вышли из гор и вернулись к мирной жизни»! Вот значит как: «восхваляют милость Сына Неба»!
Сяо Ле поднялся.
— Боюсь, я навлек на себя такую ненависть и злобу, что они уже достигли Небес!
Его слова были чрезвычайно тяжелыми.
Задрожали не только Чэнь Тинцзе и остальные чиновники. Даже Чжоу Син, которому обычно дозволялось не преклонять колени, с глухим стуком опустился на пол и принялся говорить о своей виновности.
Сяо Ле холодно усмехнулся:
— Чего вы боитесь? Если меня и будут проклинать, то, вероятно, за моей спиной. Если кара не придет с Небес, значит, последует возмездие из преисподней!
Чжоу Син снова и снова бился лбом о пол и дрожащим голосом сказал:
— Ваше Величество, Чжоу Цзинь слишком стремился избавить двор от бедствия, подобного гнойной язве, и потому действовал неправильно. Прошу вас, учитывая его прежнюю верность государю и стране, проявить милосердие!
Чэнь Тинцзе тоже произнес:
— Ваше Величество, в донесении Чжоу Цзиня, возможно, действительно преувеличены его заслуги. Но и доклад сычуаньского Военного управления может отражать лишь одну сторону дела. Прошу вас тщательно разобраться и не принимать поспешно чью-либо сторону.
Сяо Ле холодно спросил:
— Если я слушаю тебя, это называется «выслушать разные мнения». Но стоит мне выслушать кого-то другого — и это уже «принять одну сторону». Так?
На лбу Чэнь Тинцзе выступил пот. Он поспешно поклонился, умоляя простить его.
Сяо Ле перевел взгляд на Сяо Иньтана, который до сих пор молчал:
— Наследник, если я не ошибаюсь, именно ты рекомендовал Чжоу Цзиня и поручился за него своей головой. Теперь дело не только не завершено, но и привело к народному восстанию. Почему ты молчишь?
Сяо Иньтан поклонился и, четко произнося каждое слово, ответил:
— Отец, Чжоу Цзинь стремился присвоить себе военную славу и действовал безрассудно, из-за чего и возник мятеж. Мне нечего сказать в свое оправдание. Я сам рекомендовал его и принес военную клятву поручительства, поэтому готов разделить его вину.
— Но прежде чем вы накажете меня, прошу позволить мне искупить свою вину подвигом. Я готов немедленно отправиться на юго-запад и подавить восстание!
Сяо Ле холодно спросил:
— Чтобы после тебя в реке снова плавали тела, а вся Поднебесная содрогалась от ужаса?
Лицо Сяо Иньтана покраснело. В императорском кабинете воцарилась мертвая тишина.
Сяо Ле повернулся к Лу Сяну:
— Сановник Лу, то вы думаете?
Лу Сян служил еще при четырех правителях и считался одним из старейших сановников двора. Он кашлянул и дрожащим голосом доложил:
— Ваше Величество, восстания беженцев происходили при всех династиях. Прежние правители не раз пытались подавлять их, но каждый раз добивались лишь временного результата.
— Даже если беженцев удавалось рассеять, стоило случиться стихийному бедствию или человеческой катастрофе, как они снова собирались вместе и продолжали жить общинами. Это бедствие пускало глубокие корни, и вырвать их было чрезвычайно трудно.
— Нынешний мятеж достиг невиданного размаха. Кроме того, юго-запад — это место, где когда-то набирал силы сам государь. Поэтому ни в коем случае нельзя относиться к происходящему легкомысленно.
— По моему мнению, сейчас необходимо как можно скорее назначить другого человека, который возглавит подавление восстания. Императорский наследник добровольно вызвался отправиться туда, но ему достаточно иметь желание послужить государству и совершенно не следует подвергать себя опасности.
— Однако, насколько я понимаю, есть человек, который способен справиться с этой задачей.
Лу Сян еще не назвал его, но всем присутствующим уже стало ясно, о ком идет речь.
Сяо Ле спросил:
— Кто?
Лу Сян ответил:
— Тот, кто возглавит эту кампанию, должен обладать решительностью грома и молнии, но вместе с тем уметь проявлять милосердие и привлекать к себе дальние земли. По моему мнению, никто не подходит для этого лучше, чем правый канцлер господин Пэй.
Лю Цзюшао сказал:
— Я поддерживаю это предложение.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
