Вторая госпожа также пришла по приглашению мамушки Лю. Увидев, что Цзяфу стоит в комнате, а госпожи Синь еще нет, она решила, будто свекровь позвала их обеих, и с улыбкой сказала:
— Что это задумала твоя свекровь? Позвала даже меня. Неужели собирается устроить тройной суд?
Цзяфу поклонилась ей:
— Тетушка, не сердитесь. Это я сама попросила вас прийти.
Вторая госпожа слегка удивилась и посмотрела на нее.
В этот момент вошла госпожа Синь. Увидев госпожу Мэн, она бросила на нее пару взглядов, затем повернулась к Цзяфу и спокойно спросила:
— Служанка сказала, что ты меня искала. Что случилось?
Цзяфу попросила их обеих сначала отослать сопровождавших их служанок и мамушек.
Вторая госпожа тут же согласилась и с улыбкой велела всем выйти.
На лице госпожи Синь появилось легкое недовольство, но в конце концов она тоже отправила слуг прочь.
Цзяфу поблагодарила обеих женщин, затем подошла к госпоже Синь и, не говоря ни слова, опустилась перед ней на колени. Она совершила глубокий поклон, коснувшись лбом пола, и сохранила чрезвычайно серьезное выражение лица.
Госпожа Синь застыла.
В последний раз такой поклон совершался наутро после свадьбы, когда молодая жена приветствовала родителей мужа. В обычные дни достаточно было простого поклона.
— Что ты делаешь?
Госпожа Синь наконец заметила, что с Цзяфу что-то не так, и слегка нахмурилась.
Цзяфу подняла голову:
— Здесь нет посторонних, а тетушка — член нашей семьи. Поэтому я скажу прямо. Я пришла лишь затем, чтобы спросить вас: как вы относитесь к тому, что в шестнадцать лет мужа обвинили в непочтительности к покойному отцу во время траура?
Лицо госпожи Синь застыло. Она неподвижно смотрела перед собой.
Вторая госпожа тоже постепенно перестала улыбаться и, пристально глядя на Цзяфу, промолчала.
Цзяфу продолжила:
— Я знаю, что тогда это дело вызвало большой переполох. Раз уж о нем говорили открыто и все о нем знали, теперь оно уже не считается запретной темой.
— Я спрашиваю не потому, что хочу слепо защищать мужа. Просто я никак не могу поверить, что человек с его характером мог совершить настолько бесстыдный и безнравственный поступок.
— Я не могла избавиться от сомнений. Ведь никто не знает сына лучше матери. Поэтому я больше не смогла терпеть неизвестность и, даже рискуя навлечь на себя наказание, решила попросить у вас подтверждения.
Закончив, Цзяфу подняла глаза и посмотрела на госпожу Синь.
Сначала та смотрела на нее сверху вниз. Но, выдержав взгляд Цзяфу и увидев, что девушка нисколько не отступает, госпожа Синь начала беспокойно переводить глаза то в одну, то в другую сторону и недовольно сказала:
— С тех пор прошло столько времени. Почему ты снова заговорила об этом?
— Для посторонних это дело осталось в прошлом. Но для меня оно связано с моей собственной судьбой. Честь мужа — это моя честь, а его вина — моя вина. То же касается не только меня, но и вас, и всего дома Вэйго-гуна.
— Поэтому я прошу вас открыто сказать, что вы думаете.
Госпожа Синь уклончиво произнесла:
— Разумеется, я не верю, что Юань мог поступить подобным образом…
Она слегка кашлянула и замолчала.
— Услышав эти слова от вас, я могу успокоиться!
Цзяфу снова поклонилась ей.
— Я не прошу выяснять, почему тогда та наложница повесилась перед жилищем мужа и тем самым навлекла на него дурную славу. Мне нужна лишь эта ваша фраза.
— Я прошу вас найти тех, кто даже теперь осмеливается тайно обсуждать это дело, и наказать их по семейным правилам.
Госпожа Синь с трудом ответила:
— Что ты имеешь в виду?
Глаза Цзяфу слегка покраснели:
— Муж уехал всего несколько дней назад, а в доме уже снова начали ходить слухи. Говорят, будто в комнате, где прежде жила та наложница, по ночам слышится плач. Еще говорят, будто кто-то видел повешенную женщину-призрака, которая не перестает бродить возле прежнего жилища мужа.
— Вы пережили те события и должны ненавидеть подобные слухи еще сильнее, чем я. Сейчас муж по приказу императора отправился выполнять важное поручение и помогать государю. Если в такой момент в доме начнется беспорядок и слуги будут безнаказанно распространять подобные разговоры, слухи могут снова выйти наружу.
— Тогда пострадает не только репутация мужа. Как прикажете отчитываться перед императором, который доверил ему столь важное дело?
Госпожа Синь на мгновение замолчала.
Затем с гневом в голосе сказала:
— Как это понимать? Неужели такое действительно происходит? Нужно непременно всё расследовать!
Она подошла к Цзяфу и стала ее утешать:
— Старая госпожа плохо себя чувствует. В последнее время я была занята уходом за ней и другими делами, поэтому даже не знала, что слуги дошли до такой наглости.
— Не волнуйся. Раз уж я теперь знаю об этом, то обязательно разберусь до конца и найду того, кто распространяет слухи!
С этими словами она громко позвала слуг и велела управляющим немедленно собрать всех служанок, мамушек и прочую прислугу внутреннего дома, а также всех управляющих, больших и малых.
Цзяфу повернулась к госпоже Мэн:
— Я позвала вас, тетушка, именно для этого. Если в вашей части дома подобных слухов нет, тем лучше. Но если и там уже начали ходить сплетни, прошу вас также вмешаться и принять меры заранее.
Вторая госпожа серьезно ответила:
— А-Фу, почему ты сразу мне не сказала? Это и моя вина: я была невнимательна и ничего не заметила. Не волнуйся, я тоже сейчас соберу всех слуг и расспрошу их по одному.
— Все они связаны одной веревкой. Как кузнечики на нитке — ни один не убежит!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
