Постепенно от смеха на глазах Цзяфу выступили слезы. Она наконец перестала смеяться, но слезы всё еще продолжали катиться по щекам.
С досадой она ударила его рукой, повернула голову и принялась вытирать лицо:
— Какой же вы негодяй! Нарочно довели меня до слез…
Пэй Юань наклонился, поднял ее с табурета и отнес на постель.
Цзяфу схватила его за рукав и силой потянула рядом с собой. Пэй Юань лег, а она повернулась и забралась к нему в объятия.
Крепко обняв его, Цзяфу спрятала лицо у него на груди и изо всех сил старалась не плакать, не желая, чтобы он снова видел ее слезы.
Но слезы не слушались. Одна за другой они бесшумно скатывались из уголков глаз.
— Не плачь. Через некоторое время я приеду за тобой, — прошептал он ей на ухо.
Цзяфу по-прежнему хотелось плакать.
Сначала слезы падали по одной, но вскоре хлынули потоком и намочили его одежду на груди.
Пэй Юань долго утешал ее, а затем наклонился и поцеловал в губы, смешивая поцелуи с солеными слезами на ее лице.
Цзяфу закрыла глаза. Слезы всё еще текли, но она изо всех сил старалась сдержать рыдания, отчего дыхание сбилось, а тело в его объятиях вздрагивало.
Пэй Юань целовал ее — тонкий подбородок, длинную шею, чистую белую кожу, сияющую после купания.
Его поцелуи постепенно опускались ниже, и он не останавливался.
Цзяфу почувствовала, как он мягко раздвинул ее ноги. Его движения оставались нежными, но руки крепко удерживали ее, не позволяя отстраниться или уклониться.
Тонкий аромат постепенно наполнил занавешенную постель. Жемчужная занавеска, тронутая ночным ветром из южного окна, тихо колыхалась, расходясь волнами.
Внутри занавесей лежала женщина со следами слез на лице. Казалось, из ее тела постепенно ушли все силы.
Напрягались лишь кончики ног.
Она словно падала в туманную бездну и одновременно парила в облаках. Лежа на подушках, Цзяфу уже не понимала, где находится. Ее сознание стало мутным, тело — тяжелым и беспомощным.
Наконец всё, что ей осталось, — едва заметная дрожь, подобная водяному лотосу, качающемуся на ветру без опоры.
В воздухе смешались аромат цветов и влажный блеск ночи.
В его объятиях она наконец перестала плакать от тоски. Измученная, она свернулась у его руки и погрузилась в глубокий сон. На нежном лице, подобном цветку лотоса, еще сохранялся остаточный румянец.
Пэй Юань обнимал ее, не двигаясь, и, не смыкая глаз, дождался рассвета.
На следующее утро Пэй Юань покинул Цюаньчжоу и отправился обратно в столицу.
В отличие от путешествия на юг, когда несколько месяцев назад он плыл вместе с Цзяфу, теперь он выбрал более быстрый почтовый тракт.
Днем и ночью, не сбавляя темпа, он спешил вперед. Меньше чем за полмесяца Пэй Юань добрался до столицы.
К тому времени уже наступила ночь.
Он немедленно отправил во дворец записку с просьбой о встрече и стал ждать у дворцовых ворот. Прошло совсем немного времени, и его вызвали внутрь.
Сяо Ле принял его в кабинете.
Уже пробили второй ночной барабан. Когда Пэй Юань вошел, в кабинете ярко горели свечи.
Сяо Ле в простой одежде сидел за столом, заваленным докладами и донесениями. Рядом стояли Ли Юаньгуй и несколько евнухов.
Услышав шаги Пэй Юаня, император отложил кисть, которой ставил пометки на документах, и поднял голову.
Свет свечей падал на его лицо. В глазах императора виднелись красные прожилки, а на лице — легкая усталость.
Когда Пэй Юань закончил приветственный поклон, Сяо Ле улыбнулся и велел ему подняться.
Пэй Юань встал.
Император расспросил его о дороге, сказал, что тот много потрудился, а затем задал вопросы о нападении японских пиратов на Цюаньчжоу и Пинхай.
Пэй Юань доложил обо всём.
На лице Сяо Ле появилась тень гнева. Он указал на несколько докладов, лежавших перед ним:
— Гао Хуайюань, будучи наместником целой провинции, занимал должность, ничего не делая. Из-за этого жители побережья подверглись жестокому нападению японских пиратов. Где же после этого лицо нашего двора?
— Ваше Величество, не гневайтесь. Нападения японских пиратов происходят уже давно, но если двор усилит береговую оборону и назначит способных военачальников в разные гарнизоны, то японские пираты останутся лишь кучкой мелких разбойников и не будут представлять серьезной угрозы.
— Я как раз намерен так и поступить. Я прочитал доклад Ли Чжуна, которого ты рекомендовал в своем донесении. Он пишет четко и последовательно, а за его словами чувствуется широкий замысел и глубокое понимание дел.
— Завтра я направлю его доклад в Военное ведомство и поручy чиновникам обсудить этот вопрос.
— Мудрое решение, Ваше Величество. Если удастся раз и навсегда устранить угрозу японских пиратов, то можно будет снова открыть морские пути. Это станет великим благом для жителей юго-восточного побережья.
Сяо Ле посмотрел на Пэй Юаня, и выражение его лица немного смягчилось:
— Я знаю, что торговый флот семьи Чжэнь много лет ходил по морю. Из-за нынешнего запрета их средства к существованию наверняка пострадали, но это важная государственная политика.
— Когда ты находился там, не слышал ли ты, чтобы народ жаловался на меня?
Пэй Юань почтительно ответил:
— Ваше Величество, двор ввел запрет лишь для того, чтобы предотвратить новые бедствия. Жители побережья ненавидят японских пиратов уже много лет. Если двор действительно намерен очистить море от разбойников, то после восстановления спокойствия запрет, естественно, будет снят. С чего бы народу проявлять недовольство?
Сяо Ле кивнул.
Он еще несколько раз похвалил Пэй Юаня за руководство операцией по поимке главаря разбойников из восточной части Гуандуна.
Затем император посмотрел на Ли Юаньгуя.
Тот понял приказ, вывел евнухов и закрыл за собой дверь.
В кабинете остались только Сяо Ле и Пэй Юань.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
