Свет свечей отбрасывал на стену их фигуры, и черные тени колыхались в полумраке.
Заложив руки за спину, Сяо Ле медленно ходил по комнате. Он словно о чем-то размышлял, но не произносил ни слова.
В огромном кабинете царила тишина. Лишь размеренный стук его шагов по полу тяжелым эхом отдавался в воздухе.
Наконец он вернулся и остановился перед Пэй Юанем.
Затем внезапно повернулся:
— Юань, ответь мне: когда ты ездил в Цюаньчжоу, кроме тех дел, о которых доложил в своем донесении, не произошло ли чего-нибудь еще, о чем ты должен мне сообщить?
Он пристально посмотрел на Пэй Юаня. В отблесках свечей его глаза мерцали.
Пэй Юань несколько мгновений смотрел на него, затем ответил:
— Как раз есть одно дело. В докладе было неудобно об этом писать, поэтому я решил доложить вам лично после возвращения.
— Говори.
— Ваше Величество, в донесениях местных чиновников, вероятно, не упомянуто одно обстоятельство, связанное с отражением нападения японских пиратов.
— Вам неизвестно, что на этот раз, когда пираты совершили набег, их удалось своевременно отбросить и защитить жителей Цюаньчжоу и Пинхая не только благодаря правительственным войскам. Немалую роль сыграл и Золотоликий Владыка Драконов.
Сяо Ле молчал.
Пэй Юань продолжил:
— В донесениях местных чиновников прибрежных районов Золотоликий Владыка Драконов упоминается уже много лет. Вероятно, Ваше Величество тоже знаете о нем.
— В этих докладах его называют морским разбойником, но на самом деле это не так. Жители побережья относятся к нему с большим уважением: странствуя по морю, они не раз получали от него защиту.
— Но сегодня я хочу доложить не об этом. Я должен сообщить вам его настоящую личность.
— Это генерал Дун Чэнъян, служивший при императоре Тяньси.
Выражение лица Сяо Ле не изменилось. Он даже не выглядел удивленным и лишь словно про себя произнес:
— Генерал эпохи Тяньси, ставший жертвой преследований мятежного вана эпохи Шуньань, был вынужден скитаться по морям и рекам и в итоге превратился в главаря разбойников. Как жаль…
Пэй Юань опустился на колени и, сложив руки за спиной, поклонился императору до земли:
— Ваше Величество, я виноват.
Сяо Ле медленно повернул голову и посмотрел на коленопреклоненного Пэй Юаня:
— В чем твоя вина?
— Ваше Величество, генерал Дун когда-то служил под началом моего отца. Я узнал личность Золотоликого Владыки Драконов несколько лет назад, но до сих пор скрывал это, поскольку не видел непосредственной угрозы.
— Не стану скрывать: во время нынешней поездки в Цюаньчжоу обстоятельства сложились неожиданно, и мне удалось встретиться с генералом Дуном лично.
Сяо Ле некоторое время смотрел на него, затем кивнул и улыбнулся:
— Ничего страшного. Поднимись.
— Я тоже кое-что знаю о прошлом Дун Чэнъяна. Вероятно, он разочаровался в дворе и потому скрыл свое имя, отправившись странствовать по морям.
— С его характером он всё равно остается настоящим мужчиной. Я не виню тебя.
Император ненадолго замолчал.
Затем небрежно, словно между прочим, спросил:
— Юйань, кроме этого, привез ли ты из поездки на юг еще какие-нибудь новости?
Пэй Юань по-прежнему стоял на коленях, выпрямив спину.
Он несколько мгновений смотрел императору в глаза, затем снова поклонился:
— Ваше Величество, помимо этого, действительно есть еще одно дело, о котором я хочу вам доложить.
— Что за дело?
— Ваше Величество, мне удалось узнать, где находится бывший император Юй.
Голос Пэй Юаня звучал спокойно.
Но после этих слов воздух в кабинете словно застыл.
Пэй Юань медленно выпрямился, встретил взгляд стоявшего напротив мужчины средних лет и безмятежно продолжил:
— Ваше Величество знаете, что когда-то нас с Юй-эром связывали отношения наставника и ученика. Все эти годы я разыскивал его и, должно быть, наконец получил награду за свои старания.
— Ваше Величество некогда объявили всему государству, что, если бывший император Юй жив, вы оставите для него место и примете его обратно в столицу.
— Юй-эр просил меня передать вам, что бесконечно благодарен вам и одновременно испытывает глубокий страх и смущение.
— Прежний император Юй уже умер. Теперь остался лишь обычный юноша из народа, который стремится к свободе: утром он может быть у Северного моря, а к вечеру — у гор Цанъу.
— Он желает вернуть нефритовую печать Шоучан храму предков в знак признания вашего права править Поднебесной.
После слов Пэй Юаня кабинет снова погрузился в тишину.
Сяо Ле неотрывно смотрел на него. Мышцы на лице императора слегка дрогнули, а фигура стала тяжелой и неподвижной.
Лишь спустя долгое время его выражение постепенно смягчилось, и он тихо вздохнул:
— Юань, твои слова заставляют меня испытывать глубокий стыд.
— Раз он всё еще жив, но действительно не хочет возвращаться во дворец, пусть отступит от мирских дел и станет беззаботным ваном. Пусть всю жизнь живет в богатстве и покое — это всё же лучше, чем скитаться среди простых людей, каждый день рискуя жизнью.
— Между вами существуют отношения наставника и ученика. Если он не хочет встречаться со мной, передай ему мои слова.
Пэй Юань ответил:
— Ваше Величество, Юй еще очень молод, но характер у него твердый. Раз он уже принял решение, мои дальнейшие уговоры ничего не изменят.
— Кроме того, ваше восшествие на трон было велением Неба. Желание Юя передать вам печать и тем самым выразить признание — лишь следование этому велению.
— Я смиренно прошу вас исполнить желание этого юноши. И позвольте ему сохранить ту связь между наставником и учеником, которая существует между нами!
Слова Пэй Юаня звучали чрезвычайно искренне.
Закончив, он снова низко поклонился и остался стоять на коленях, не поднимаясь.
Сяо Ле быстро подошел к нему и лично поднял с пола.
Он пристально посмотрел на лицо Пэй Юаня. В его глазах постепенно появилась мягкость, и он кивнул:
— Юань, я понял, что ты хотел сказать. Меня глубоко тронули твои слова.
— Ты проделал долгий путь и наверняка устал. Возвращайся и отдохни.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
